Олег Олегович Шовкуненко 
Бегство

Мародеры (Шовкуненко) – 1

ООО «ЛитРес», www.litres.ru; 2021
Аннотация

Эксперимент корпорации «Гелиос» обернулся всепланетной катастрофой, отбросившей Землю в эпоху хаоса, насилия, нищеты. Правительство по некой неведомой причине не спешит взять ситуацию под контроль, более того оно всячески поддерживает и обеспечивает до зубов вооруженные отряды мародеров, промышляющих по всей стране. 
Волей судьбы в одном из таких отрядов оказывается молодой новгородский охотник Сергей Корн. Что сулит ему этот странный контракт: защиту от могущественных врагов, познание страшной тайны, жизнь или смерть? 
Содержит нецензурную брань.

Олег Шовкуненко
МАРОДЕРЫ. Книга первая. Бегство

Глава 1

Россия. 
Великий Новгород. 
Территория клана жестянщиков. 

Огромный костер горел очень ярко. Оно и понятно, ведь Сергей выплеснул на дрова целую канистру молекулярного растворителя. Хмурый хотя и заметил этакое расточительство, однако ничего не сказал. Наверняка понял чувства и стремления своего лучшего охотника. Огонь должен быть сильным, очень сильным, чтобы как можно скорее испепелить ЭТО. Да, именно ЭТО! Назвать то, что сейчас лежало на погребальном костре, Кристиной… его Кристиной, было просто невозможно. Труп опознали лишь по PIPу, или если полностью, «Personal Information Platform», именно так звучно именовался маленький крестообразный чип, вставленный в разъем за левым ухом. Если бы не этот, чудом сохранившийся кусочек полимера…
Сергей со всей силы зажмурился и бешено затряс головой. Дьявольщина, но почему… зачем чип уцелел?! Ведь если бы не PIP, смерть его возлюбленной была бы не доказана, и он продолжал бы ее искать. Неделю, месяц, год, одним словом столько, сколько потребуется. Он бы жил этим, подпитывался пусть крохотной и несбыточной, но все же надеждой. А так…
— Пошли, Серега, — тяжелая рука легла на плечо юноши. — Здесь уже все кончено.
— Я хочу собрать пепел и бросить его в Ильмень, — голос охотника дрогнул. — Она очень любила это озеро. Называла его «нашим морем».
— Я распоряжусь.
Хмурый жестом подозвал двух молодых парней, которые стояли среди пришедших на траурную церемонию людей. Один из них был закадычный приятель Сергея ― Ганс Михайловский. Именно он поддержал их огнем в тот злополучный день, именно благодаря ему и удалось подобраться к врагу на дистанцию выстрела унифицированной термитной гранаты.
Воспоминания нахлынули, словно яростный ледяной шквал. Сергей и Кристина. Вот они бегут по пустынному полю. Под ногами высокая пожухлая трава, перемешанная с грязным, слегка подтаявшим снегом. Вслед за ними несутся два «Бронехамера». Грязь и бездорожье им нипочем. Мобили нагоняют. С них, не переставая, молотят импульсные лазеры. Росчерки алых пунктиров ложатся все ближе и ближе. Ударяя в холодную мокрую землю, они вздымают облачка пара, от чего кажется, что беглецы мчаться по настоящей долине гейзеров. Отстреливаться нет никакого смысла. У охотников лишь короткие гауссовские карабины «Метель-16». Скорострельность у них, конечно же, бешеная, плюс бесшумность и вместительные обоймы по сто тридцать игл в каждой, да только чего стоят все эти замечательные качества, если противник укрылся за композитной броней тяжелых внедорожников? Правда, в рюкзаке Сергея лежала еще и бронебойная УТГ-7, но она ведь всего одна…
— Парни все сделают в лучшем виде, — Хмурый оторвал юношу от воспоминаний, — а нам с тобой требуется поговорить.
— Может, потом? — юноша пустыми невидящими глазами уставился на старосту. — Я сейчас… Короче, плохо мне, Ральф Львович.
Хмурый долго молчал. Он то поглядывал на Сергея, то поднимал глаза к серому, затянутому низкими облаками небу. Хотя главному жестянщику сейчас было нелегко, но от разговора он, судя по всему, отказываться не желал. Хмурый просто решал, с чего бы так поделикатней начать.
— Лучше уж сегодня, — наконец выдохнул староста. — Тянуть не желательно. Вернее, даже не так. Тянуть просто нет никакой возможности.
— Ладно, — едва слышно выдохнул Сергей. Ему ничего не оставалось, как сделать шаг вслед за главой их небольшого клана.

Они шли по узкой грязной улице. Первый снег продержался лишь неделю. Оттепель растопила его, просушила старый, разукрашенный трещинами и колдобинами асфальт. Теперь на нем резвились стаи грязных полиэтиленовых пакетов, ожившие под порывами холодного ноябрьского ветра. Тротуары завалены гниющими отходами, грудами вышедшей из строя аппаратуры, битой домашней утвари, кирпичами и полусгнившими досками от развалившихся заборов. Кое-где стояли замызганные мобили. Они замерли здесь надолго, может, даже навсегда, ведь подзаряжать батареи стало роскошью, доступной очень и очень немногим. Кто-то из малолетних обитателей поселка, шалости ради, поджег пару старых покрышек, и сейчас черный смрадный дым от них расползался по всей округе, придавая и без того серому дню еще более мрачные безрадостные оттенки.
Сергей лишь изредка удостаивал окрестности взглядом. Здесь ничего не менялось. Это район Новгорода оставался таким уже многие годы, вернее многие десятилетия. Жестянщики занимали несколько кварталов на окраине юго-западного сектора. Это были очень старые кварталы. Состояли они в основном из небольших домишек в один или два этажа. Почти все строения находились здесь с незапамятных времен, должно быть, еще с двадцатого века. Всего каких-то два года тому назад весь этот район считался полностью заброшенным, морально и технически устаревшим, а оттого подлежащим сносу. Но появление роботизированных строительных комплексов почему-то запаздывало, и вот тогда-то обветшавшие коттеджи превратились в пристанища бомжей, обезумивших наркоманов, да стай голодных бродячих псов.
Но в один прекрасный… а вернее страшный день ситуация в старом городе кардинально изменилась. Сюда вновь возвратилась цивилизованная жизнь. Как не парадоксально, толчком к этому, разрядом дефибриллятора, запустившим сердце в теле огромного каменного мертвеца, стал чудовищный по своей мощи катаклизм обрушившейся на планету.
Корпорация «Гелиос» проводила свой очередной эксперимент на лунном полигоне. Что-то пошло не так, и вместо телепортационного коридора они получили дыру в иное пространство. Эта бездонная черная глотка за считанные часы всосала в себя всю Луну, а затем набросилась и на Землю. На счастье планета оказалась слишком велика. Хищник, что называется, подавился ей и был вынужден ретироваться. Однако последствия этой схватки оказались воистину ужасающими. Землю буквально перетряхнуло. Невиданные доселе землетрясения, стирающие целые горные хребты обвалы и оползни, многокилометровые разломы и провалы в земной коре, черные ураганы, гигантские цунами смели треть населенных пунктов. Оказались разрушенными промышленность, транспорт и связь. В страхе перед новыми катаклизмами люди бежали из современных кварталов с их многоярусными улицами, извивающимися, словно змеи, магистралями надземки, огромными торговыми и развлекательными центрами. В древних малоэтажных районах было гораздо спокойнее. Что же касается всех благ цивилизации, то они умерли вместе с мировой экономикой, электростанциями и единой энергосистемой страны.
Хмурый довел Сергея до своего дома, который по совместительству являлся еще и администрацией всего поселения. Обычный дом из почерневшего от времени, кое-где растрескавшегося красного кирпича. Большой, хотя и одноэтажный, с широким крыльцом и ржавым металлическим мобиль-боксом по соседству. Единственное, что отличало его от жилища столетней давности, так это кровля. Она вся состояла из кремниевых элементов, превращающих энергию солнца в живительное электричество. Благо после всепланетного катаклизма ясных солнечных дней стало куда больше. Природа словно благоволила к жестянщикам и заботилась, чтобы энергия в их домах и мастерских не переводилась.
— Войдем, — староста подтолкнул Сергея к входу.
В гостях у Хмурого Сергей бывал часто. Они с Кристиной приходили сюда, чтобы получить очередную задачу, а также чтобы доложить об увиденном и услышанном за пределами поселка. Эта информация была очень важна для клана. Ее нельзя было выудить из сети. Это была правда, от которой во многом зависела жизнь сотен живущих здесь людей.
Кабинет Хмурого больше походил на мастерскую кибермеханика или центр боевого управления крупного войскового подразделения, по крайней мере, именно таким его показывали в сериалах, гуляющих по сети. Хотя, скорее всего, он был и тем, и другим одновременно. Ведь староста не только координировал действие всех структур в поселке, он, как и остальные жестянщики, занимался делом, которое и позволяло клану прокормиться.
Опустившись на жесткий пластиковый стул, Сергей долго молчал. Он тупо уставился в старый поцарапанный паркет пола. На душе было пусто и беспросветно.
— На вот, держи, — староста толкнул его в плечо.
Охотник повернул голову и увидел рюмку с мутной белесой жидкостью, которую ему протягивал хозяин дома.
— Выпьем, как раньше говорили, за упокой ее светлой души, — из большой лабораторной колбы Хмурый налил и себе.
Сергей проглотил рюмку и даже не почувствовал вкус самогона. Сейчас он вряд ли вообще мог что-либо чувствовать, да и соображать тоже. А впрочем, нет, юноша точно помнил… Хмурый хотел ему что-то сказать. За этим он и притащил парня к себе.
— Я слушаю вас, Ральф Львович, — молодой человек очень надеялся, что это будет не очередная душеспасительная беседа, которых за те пять дней, что длились поиски Кристины, он наелся досыта.
— Все-таки какая сука эта жизнь! — протянул Хмурый, озвучивая какие-то свои мысли. Потом он тяжело вздохнул, сел на стул рядом с юношей и негромко произнес: — Ахмед свел счеты с Кристиной, но главный его враг ты, Сергей Корн.
— Я понимаю, — молодой охотник кивнул.
— Сегодня утром он опять требовал выдать тебя. Сказал, что это наш последний разговор по душам. Дальше они нападут на поселок, — староста невесело покачал головой. — Сам знаешь, группировка Ахмеда очень мощная. Они контролируют едва ли не половину города. Против его молодчиков наши кордоны и блокпосты долго не устоят. Максимум час-полтора хорошего боя.
Сергей горько усмехнулся. Он прекрасно понимал, что Хмурый льстит их обороне. Против вооруженных тяжелым оружием хозяев периметр не продержится и десяти минут. Но всего этого, наверное, можно будет избежать, если…
— И что вы ему ответили? — Сергей поднял глаза на старосту.
— Ответил, что тебя нет в поселке, что ты ушел, — Хмурый пожал плечами. — А что я еще должен был ответить? Не выдавать же тебя этим живодерам.
— Рано или поздно они все равно узнают, что я здесь, — охотник вновь уткнул взгляд в пол.
— Вот как раз это я и хотел с тобой обсудить.
Хмурый замолчал. Наступила тишина, которую нарушали лишь гудение азотных кулеров и негромкое, ритмичное бульканье системы многоканального уплотнения.
— Я должен уйти… — Корн то ли спросил, то ли сделал вывод, к которому его подталкивали.
— Похоже, ни у тебя, ни у всех нас нет другого выхода.
В воздухе вновь повисла гнетущая тишина. Мозг юноши сейчас не мог адекватно реагировать на все происходящее. Он лишь воспринимал информацию, записывал ее на какой-то невидимый жесткий диск и оставлял для дальнейшего осмысления. Что со всем этим делать, Сергей решит потом, когда горе и боль утраты снимут свои тяжелые лапы с его горла.
Потом не получилось. Хмурый хотел услышать ответ здесь и сейчас.
— Ну, так каково будет твое решение?
— Куда же я пойду? — Сергей проглотил ком, ставший поперек горла.
— Куда? — переспросил Хмурый удивленно. — Да куда угодно! Лишь бы только подальше от Новгорода. Тут тебе верная смерть! — Преодолев самую сложную часть разговора, руководитель жестянщиков явно вздохнул с облегчением. Почесав затылок, он с рациональностью стороннего наблюдателя принялся перебирать варианты: — Петербург конечно ближе, но там сейчас неразбериха. Во-первых, столица еще не оправилась от удара цунами, во-вторых, погрязла в разборках конкурирующих политиканов. Работы там мало, а за ту, что есть, платят копейки. Так что лучше всего идти в Москву. Самые передовые, самые крупные технополя находились именно там. Конечно, этот гребанный «Гелиос» кинул их всех на три буквы, но ведь не уничтожил. Инфраструктура в этой зоне уцелела, а свято место, как известно, пусто не бывает. По слухам там уже сейчас началось кое-какое шевеление.
— Москва… — задумчиво и очень безрадостно протянул Сергей.
— Да, понимаю, почти шестьсот километров, — Ральф Львович по-своему истолковал вздох юноши. — Но зато там у тебя появится перспектива, будущее.
— У меня только школа и никакой профессии, — разговор со старостой стал понемногу растормаживать затуманенный горем мозг молодого охотника. — Все, что я умею… — при этих словах Корн взялся за рукоять лежавшего у него на коленях гауссовского карабина, поднял его и лениво потряс оружием в воздухе. — Два года непрерывной практики вот с этой штуковиной.
Хмурый покосился на угрюмую «Метель-16» тульского производства, а затем будто заново, совсем с другого ракурса, оценил сидевшего рядом невысокого худощавого юношу. Карие слегка печальные глаза Сергея буравили пустоту перед собой. Староста на мгновение задержал свой взгляд на открытом загорелом обветрившемся лице, которое даже сейчас хранило отпечаток фамильного Корновского упрямства, на крепких плечах, на интеллигентских руках с длинными пальцами, теперь густо покрытыми мозолями и ссадинами. Итогом всего этого исследования стал тяжелый вздох, после которого главный жестянщик негромко произнес:
— Ладно, может так будет и лучше…
— Что лучше?
— Есть у меня один знакомый, — Ральф Львович будто не расслышал вопроса. — Трудились раньше в одной… назовем ее так: федеральной конторе. Я в техническом отделе, а он… — староста на секунду запнулся. — Впрочем, это не столь важно. Короче говоря, если сеть сегодня будет работать, то постараюсь с ним связаться. Может, он тебя и возьмет.
— Куда? — Сергей в упор поглядел на Хмурого.
— Куда? — тот невесело усмехнулся. — А это, парень, ты узнаешь только после того, как подпишешь контракт.

Глава 2 

Россия. 
Двадцать пять километров к северо-западу от Твери. 
Полевой лагерь Стального полковника. 
Командно-диспетчерский модуль КДМ-9 «Купол». 

Полковник неподвижно стоял у окна своего модуля и мрачно глядел на въезд колонны. Пять тяжелых армейских грузовиков повышенной проходимости под прикрытием двух легких танков ЛТ-134. Они медленно вползали внутрь периметра, собранного из армейских фортификационных бронещитов третьего класса стойкости. На броне головной машины сидел дежурный по КПП старший сержант Чалый. Он указывал механику-водителю танка путь к стоянке около складов и пакгаузов.
Новенькие, — подумал главарь хозяев или, как он любил себя величать, командир Отдельного Тверского спецбатальона. — Опять новенькие. Сколько же транспортных групп развелось в последнее время? Полковник не стал считать. Много. И если раньше каждые две недели приходило по два-три грузовика, то сегодня их прибыло уже целых пять. Этот факт взывал недоумение не только у него одного. Позвонивший с КПП сержант Чалый буквально прокричал в видеофон: «Господин полковник, их целых пять!». Пять… Да что там, в Центре, вообще охренели? Как я могу наполнить пять? Откуда я возьму груз для пяти?
Полковник отошел от окна и быстро направился к раскладному рабочему столу. Командирский тактический планшет был активирован, поэтому офицеру потребовалось нажать всего лишь одну кнопку и тихо произнести:
— Карта. Вся зона ответственности. Крупный масштаб.
В ту же секунду прямо над планшетом стала разрастаться большая голографическая схема. Первой вспыхнула тонкая координатная сетка, а уже под ней стало прорисовываться спутниковое изображение местности, испещренное цифрами и специальными символами. «Тверской Федеральный округ» в правом верхнем углу загорелась крупная белая надпись.
— Спасибо, что напомнили, — криво усмехнулся полковник.
На карте были отмечены двадцать два крупных объекта. Их жирные красные точки контрастно выделялись на грязно-зеленом фоне местности. Полковник стал медленно переводить взгляд с одной отметки на другую. Так продолжалось около минуты, по истечении которой офицер покачал головой и приказал:
— Показать независимые источники энергии.
Палитру карты тут же дополнили еще три десятка мелких желтых огоньков. Основная их концентрация приходилась на юго-восточную зону.
Мало, — подумал командир. — Их должно быть гораздо больше. Значит, маскируются, прячутся от спутника. Русский мужик он ведь хитрая бестия. Что ж, значит будет над чем поработать. Но пока, чтобы не терять времени, начнем с тех, кого все-таки засекли.
Около входной двери замигала красная лампочка, и прозвучал сигнал интеркома.
— Входите, — слова полковника стали одновременно как приглашением для посетителей, так и приказом для системы безопасности командирского модуля, которая тут же разблокировала дверь и дезактивировала электрошоковую сеть. В случае несанкционированного доступа эта штуковина должна была выстрелить в непрошеных гостей и доставить им несколько воистину незабываемых минут.
На пороге показались двое. Первым шел начальник штаба майор Ник Бобров. За спиной у него маячила долговязая фигура незнакомого человека в черном комбинезоне и одетой поверх него разгрузке. Старшие колонн всегда выглядели по-разному. Они могли быть облачены хоть в деловые костюмы, хоть в цветастые шорты, единственное, что всегда оставалось неизменным, так это вот этот самый кевларовый жилет со множеством карманов и ячеек. Когда-то на нем красовалась эмблема Национальной Службы Безопасности, но теперь, чтобы лишний раз не нервировать население, ее пришлось удалить.
— Разрешите, господин полковник? — Бобров все же спросил прежде, чем войти.
— Заходите, — командир не выключил карту, а коснулся биоконтактора и отодвинул ее к стене модуля. Теперь стало казаться, что изображение прибито к ней и держится на экопластике за счет каких-то невидимых гвоздей.
— Это агент Левин, — начштаба посторонился, пропуская вперед долговязого. — Он привел колонну.
— Я так и понял, — полковник протянул руку. — Где работали до катастрофы?
— Я всего лишь старший мобильного патруля, — Левин смущенно улыбнулся. — Ничего такого… особенно героического. День изо дня прочесывал московское Дно.
— Тоже нужная работа.
— Нужная, — согласился бывший агент НСБ.
Слово «работа» как бы напомнило ему о своих служебных обязанностях. Левин залез в один из нагрудных карманов и вытянул оттуда полимерную гильзу файл-накопителя.
— Вот перечень всего доставленного: боеприпасы, тяжелые боевые комплекты, энергоэлементы, обмундирование, медикаменты, дезсредства, одним словом все, что вы заказывали. Шеф просил передать, что он четко выполняет свою часть договора.
— Спасибо, — полковник кивнул.
— Если ваши люди помогут, то на разгрузку потребуется часа два-три. Так что после этого…
Левин не успел закончить фразу.
— Разгружайтесь не спеша, — перебил его командир батальона. — В ночь я вас все равно не отпущу. Часть магистрали разрушена и непроходима, а на объездных весьма неспокойно.
— У нас танки… — попытался было протестовать Левин.
— Разговор окончен, — глава хозяев повысил голос, однозначно намекая, что здесь все подчиняется только лишь одному его слову и никому, и ничему больше. — Разгружайтесь и отдыхайте. В космопорт отправитесь завтра. Посветлу до Волоколамска доберетесь за несколько часов, а в темноте, даже при самом удачном раскладе, будете тащиться всю ночь.
Давая понять, что его решение окончательно, полковник опустился на стул и стал с напускной деловитостью запихивать в компьютер только что полученный гаджет. Старшему колонны ничего не оставалось, как сдаться. Попрощавшись, он покинул модуль.
— Какой смысл тянуть? — задал вопрос Бобров, поглядев на закрывшуюся за спиной Левина дверь. — Всего, что мы добыли, хватит для загрузки максимум трех грузовиков. Но их ведь пять!
— Колония расширяется, но обеспечить себя она не может. Пока не может, — поправился полковник. — Так что вполне логично, что от нас будут требовать большего. — Командир вопросительно покосился на своего подчиненного: — Мы сможем дать больше?
— Полагаю, мы подмяли еще далеко не весь округ.
— Я так тоже считаю, — полковник кивнул на голографическую карту.
— Но для этого потребуется очень и очень постараться, — майор усмехнулся. — Там, в глубинке, знаешь ли, достаточно сложный контингент.
— Да-а-а, — командир задумался над словами начштаба, но вдруг встрепенулся. — Ладно, завтра покумекаем над тем, как уплотнить график рейдов. Ну, а сейчас у нас вполне реальная конкретная проблема, которая именуется два пустых грузовика. — Полковник захлопнул планшет и потянулся за ручным штурмовым плазмаметом «Хантер-3». — Поднимай третью роту! Или ты желаешь рискнуть своим билетом на Марс?

Глава 3 

Россия. 
Великий Новгород. 
Территория клана жестянщиков. 
Дом Евгения Викторовича Корна. 

Пожилой мужчина в теплом клетчатом халате поставил перед Сергеем чашку дымящегося чая.
— Чего-то более крепкого не предлагаю, — Евгений Викторович перевел взгляд на своего племянника. — Тебе это ни к чему. Тебе надо иметь трезвую голову. Вообще-то ее всегда желательно иметь трезвую, а в такой ситуации, как у тебя, так в особенности.
Евгений Корн на сегодняшний день оставался единственным и скорее всего последним родственником Сергея. Они прекрасно ладили. Именно Евгений Викторович и предложил юноше переселиться в только-только образовавшийся поселок жестянщиков. Все же намного лучше, чем мыкаться в полумертвом, лишенном электричества и водоснабжения городе.
— Дядя Женя, ты мне поможешь? — чаю Сергею не хотелось. Он просто прижал к чашке озябшие руки. Согреваясь, юноша задумчиво глядел на струйки пара, которые поднимались от поверхности горячей жидкости.
— Ее PIP поврежден огнем… — начал было старик.
— Дядя Женя, ты же первоклассный инженер, ты создавал ни что-нибудь, а мозги для киборгов! — буквально выкрикнул Сергей.
— Жестянщик я, — Евгений Викторович с горечью поглядел на стоящие вдоль стены фильтры для очистки воды, заготовки под панели солнечных батарей, генераторы к ветрякам. — Кибернетики сейчас даром никому не нужны. Сейчас спрос на обычных механиков, ремонтников вот всего этого барахла.
Сергей прекрасно понял, что данное лирическое отступление, все эти вздохи и сопения потребовались лишь для того, чтобы потянуть время, собраться с духом. Евгений Викторович вовсе не был в восторге от просьбы племянника, и считал ее если не безумием, то уж точно глупостью, очень болезненной и жестокой глупостью. Жестокой, прежде всего, по отношению к самому Сергею.
— Я должен видеть, я должен знать… — в голосе молодого человека появился металл.
— Не уверен, — буркнул старик.
— Зато я уверен.
— Зачем тебе все это? — Корн-старший из-под очков поглядел на племянника.
— Чтобы узнать их… тех, кому я должен.
— Ты все равно не сможешь отдать этот долг, — пожилой инженер горестно покачал головой.
Сергей промолчал, но в этом молчании было столько решимости и уверенности в своей правоте, столько желания идти до конца, что старик сдался. Стало понятно, что племянника не переубедить, не переспорить. Если ему отказать, упрямец пойдет к кому-нибудь другому.
Седовласый инженер вздохнул, сгреб со стола оплавленный крестик чипа и с кряхтением поднялся на ноги. Шаркая старыми растоптанными тапками, он поплелся вглубь темной комнаты, туда, где гудели кулера компьютеров и светились выстроившиеся в ряд видеопанели.
Сергей тоже встал, сделал шаг вслед за дядей и вдруг почувствовал, что у него подгибаются колени. На мгновение все происходящее показалось жутким сном, от которого следовало немедленно проснуться. Иначе произойдет что-то страшное, непоправимое. Сон выжжет все внутри, превратит душу в черную бездонную дыру, сродни той, в которую канула наша извечная спутница Луна. С такой раной Сергей либо тут же умрет, либо превратится в того, кого уже вряд ли можно будет назвать человеком. И еще неизвестно что хуже, что страшнее.
Несколько секунд Корн сражался с приступом страха и слабости. Однако, в конце концов, юноша собрал в кулак все свое мужество и победил их. Он сделает все, как задумал. Начатое следует довести до конца.
Когда Сергей, наконец, доковылял до рабочего места своего дяди, тот уже подключил PIP Кристины к контрабандному нейроадаптеру, а через него к компьютеру. По видеопанели побежали строчки кода. Взлом начался. Сергей прекрасно понимал, что считать информацию, право пользования которой принадлежало лишь спецслужбам ― дело непростое, это под силу только настоящему хакеру. О том, что дядя Женя силен и по этой части, молодой человек догадывался. Именно поэтому он сегодня и пришел к старику.
После того как дешифровка была завершена и компьютер выудил коды доступа, Евгений Викторович спросил:
— Что ты хочешь увидеть?
— Всё! Все двадцать четыре часа.
— Что ж, посмотрим, — бывший создатель киборгов тяжело вздохнул и едва заметно пошевелил пальцами на сенсоре биоконтактора. Буквально через секунду он сообщил: — Есть всего сорок три минуты. Остальные файлы повреждены и не доступны для просмотра.
— Какие файлы уцелели?
— Судя по всему, последние… Самые последние — старик из-под очков испытывающее поглядел на племянника. — Ну, так как? Ты не передумал смотреть?
— Запускай, — одними губами прошептал юноша.
Буквально в тот же миг одновременно вспыхнули три здоровенные тридцати двух дюймовые видеопанели. Вместе с изображением пришел и звук. Страшный звук, самый страшный из тех, что Сергею доводилось слышать, ибо это был захлебывающийся, наполненный ужасом и болью крик Кристины.
Оглушенный и раздавленный этим воплем юноша отпрянул назад. Ему вдруг очень захотелось крепко зажать уши и зажмуриться. Да только ни первое, ни второе сделать было уже невозможно. Веки не опускались, и он выпученными глазами должен был глядеть на экран.
Все происходящее Сергей наблюдал глазами Кристины. Девушка смотрела вниз. Она была наклонена вперед, а потому видела лишь свои голые колени и худенькие икры. По ним текла кровь. Красные капли стекали на грязный бетонный пол, где тут же растаптывались подошвами грубых армейских ботинок.
Кристину насиловали со спины, не жалея, со звериной яростью и жестокостью, под дужный регот десятка пропитых голосов. Неистовое содрогание ее тела прекращалось лишь на несколько коротких мгновений, когда один из хозяев, удовлетворив свою похоть, отходил в сторону и уступал место своему возбудившемуся собрату.
Так продолжалось долго, очень долго. Колени Кристины подгибались, она уже не могла стоять на ногах, но упасть девушке не давали. Грубые жилистые руки с грязными обгрызенными ногтями и непременными золотыми перстнями крепко удерживали ее обнаженное, покрытое ссадинами и кровоподтеками тело.
Кончилось все после того, как, заглушая рев оргии, в помещении прозвучал громкий властный голос:
— Хватит, братья, теперь с этим мясом позабавлюсь я.
Кристину тут же отпустили, и она повисла, едва касаясь коленями пола. Сергей только сейчас догадался, что руки девушки были накрепко примотаны к какой-то то ли балке, то ли трубе.
— Снять! — приказал все тот же голос.
Перед затуманенным взглядом несчастной молнией блеснуло отточенное лезвие длинного боевого виброножа. Оно умчалось высь, и вскоре Кристина камнем рухнула на бетонный пол. Девушка лежала недвижимо. Впервые за все время записи ее лицо смотрело в сторону братвы Ахмед-Хана. Сергей заскрежетал зубами, увидев их небритые потные рожи. Все, как один, хозяева довольно ухмылялись. Их от души веселило все то, что происходило в обширном мобиль-боксе. А это был точно мобиль-бокс. За спиной у бандитов маячил внедорожник с обгоревшей кабиной, тот самый «Бронехаммер», в который и угодила УТГ-7.
Один из мучителей Кристины подошел к ней и присел на корточки. До него было не более полуметра, поэтому девушка, а стало быть и Сергей, смог детально разглядеть лицо бандита. Узкий лоб, сросшиеся на переносице густые брови, черные, всегда прищуренные глаза, похожий на клюв нос и тонкие, свисающие ниже подбородка усы, на кончиках которых болтались по два небольших шарика из синтетического рубина.
Ахмед-Хан плюнул в лицо несчастной пленницы и кровожадно осклабился:
— Все, приятная часть программы закончилась. Теперь будешь умирать, медленно и мучительно, так как ты того и заслуживаешь.
— За что?
Кристина отыскала в себе силы, чтобы прошептать два этих коротких слова. Услышав этот шепот, Сергей весь задрожал. Он бы ни за что не узнал голос своей подруги. Да и вообще, это не был голос человека, это был скорее скрип старой несмазанной двери.
— За что? — возмутился атаман. — Она еще спрашивает! За этот вопрос положено вырвать твой поганый язык! — Ахмед потянулся к висящим на поясе ножнам, в которых дремал старинный кинжал с кривым лезвием, но вдруг передумал: — Пожалуй, я не стану этого делать, иначе ты не сможешь кричать. А нам всем очень нравится, когда ты визжишь, будто поджаренная кошка.
После этих слов бандит нагнулся еще ниже и с мерзкой улыбкой заглянул в глаза своей жертвы. В этот миг Сергею показалось, что главный из хозяев смотрит вовсе не на Кристину, а именно на него, предупреждает: ты следующий!
На этом разговоры и закончились. Кровожадная сущность Ахмед-Хана требовала крови. Только ее он понимал, только ей служил.
— Тащите эту тварь! — атаман поднялся на ноги и указал своим подручным на то место, куда те были должны доставить пленницу.
Бандиты исполнили приказ главаря буквально. Двое из них просто схватили Кристину за ноги и поволокли ее по полу. Девушка жалобно застонала, когда бетонный наждак стал заживо сдирать с нее кожу. Но это было лишь начало. Настоящий ужас и настоящие мучения ждали несчастную впереди.
Кристину подняли и бросили на длинный металлический стол. Ее руки и ноги тут же намертво прикрутили толстой стальной проволокой. Хозяева не особо заморачивались мыслью о нарушении кровообращения в конечностях пленницы. По их единодушному мнению это самое кровообращение той было уже ни к чему.
В поле зрения девушки опять появился Ахмед. Он держал в руке мощную жидкотопливную горелку, такую, какими пользовались еще до эпохи большого нефтяного кризиса. Атаман повернул небольшой вентиль у рукояти, и маленький огонек, прятавшийся в глубине черного жерла, мгновенно превратился в полуметровый сноп ревущего оранжевого пламени.
— Я сожгу тебя, сука! — прорычал бандит. — Ты узнаешь, что чувствовали моя жена и дочь, когда умирали! Я отомщу тебе за их смерть!
— Не надо! — девушка закричала и забилась. — Я не…
Она не успела договорить. Ахмед оскалился словно дикий зверь и направил пламя на обнаженное девичье тело. Огонь залил собой весь экран. В его реве тонули как предсмертные крики девушки, так и вопли озверевших хозяев.
Закончилось все в один миг. Запись оборвалась, видеопанели погасли. На них теперь, как и прежде, светились лишь небольшие окна с кодами, а внизу мелькали параметры запущенных программ.
Сергей стоял слегка покачиваясь. Перед его глазами все еще бушевало пламя. Огонь словно выплеснулся с экрана и выжег весь воздух у него в груди. Юноша почувствовал, что не может дышать, и оттого захрипел.
Услышав этот звук, Евгений Викторович резко обернулся. Он хотел броситься к племяннику, помочь ему, да не успел. Старик так и замер лишь на несколько сантиметров приподнявшись со стула. Хрип Сергея перерос в настоящий рев, и была в нем не только боль, но и ярость, лютая ненависть.
— Придет время, и я найду его… Я найду их всех, — юноша скрюченными пальцами пытался нащупать чье-то невидимое горло. — Тогда они ответят… за все ответят. Клянусь! Будь я проклят, если этого не сделаю!

Глава 4 

Россия. 
Великий Новгород. 
Штаб-квартира хозяев. 
Личные апартаменты Ахмед-Хана. 

Ахмед заканчивал ужин в кругу своих близких сотоварищей. Как обычно, застолье проходило в просторном зале с высоким арочным потолком. До катаклизма особняк принадлежал одному крутому московскому политику. Но времена изменились, корпорации ослабли, федеральная власть полностью утратила контроль над ситуацией в городе, да что там в городе, во всей стране. Наступило время сильных и решительных людей. Ахмед счел себя сильным. Именно по праву сильного он прихватил этот дом, а заодно с ним и половину города.
— Предлагаю выпить за атамана! — один из захмелевших хозяев провозгласил тост.
Соратники Ахмеда потянулись к наполненным самогоном дорогим фужерам из тонкого хрусталя, но так и не успели их поднять. Причиной тому стало помрачневшее лицо главаря.
— Василий, дорогой, — начал Ахмед, пронзая взглядом небритого круглолицего мужика славянской наружности. — Я тебе уже говорил и сейчас повторю вновь: я не атаман, я хан, и Новгород это мои исконные владения. Испокон веков здесь жили и правили мои предки. На некоторое время у нас отобрали власть, но сейчас я исправил эту ужасную несправедливость. Так что я тебя очень прошу, называй меня как подобает. И это мое последнее предупреждение. — В глазах Ахмеда на секунду блеснул ох какой недобрый огонь.
— За хана! — тут же среагировал тот, кого звали Василием.
Дошла ли до него угроза, скрытая в словах главаря, было не понятно. Фактом оставалось лишь одно — славянин отчаянно желал глотнуть заветной огненной жидкости.
— За хана!
На этот раз тост подхватило полтора десятка голосов, и Ахмед улыбнулся. Лесть приятна всем и всегда.
После того как фужеры опустели, сидевший по правую руку от новоиспеченного Новгородского правителя Юсуф поинтересовался:
— Хан, когда мы будем трясти этих жалких жестянщиков?
Ахмед ответил не сразу. Он бросил на тонкую фарфоровую тарелку работы восемнадцатого века обглоданную кость убитой на сегодняшней охоте косули, вытер пальцы о кружевную салфетку с княжеским вензелем и лишь потом снизошел до ответа:
— Подождем еще день-другой.
— Этот щенок все еще в поселке, — прошипел Юсуф. — Хмурый нас обманул.
— Знаю, — Ахмед кивнул. — Мне сообщили об этом.
— Так чего же ты тянешь? — в разговор вмешался еще один приближенный к ханскому телу бандит. — Всех их стоит хорошенько проучить за ложь.
— Жестянщики выполняют наши заказы. Они обеспечивают и стадо, которое мы пасем. В настоящее время других вариантов не существует. Поэтому я не спешу сдирать шкуру с последнего барана. Она ведь может и не нарасти вновь. Кроме того у нас, кажется, назревают проблемы с «приятелем» Черепом. А я не люблю начинать два дела одновременно.
— Но, хан, это ведь дело чести! Если ты не накажешь… — начал было Юсуф, но Ахмед одним лишь взглядом остановил его.
— Не тебе меня учить, Юсуф!
Хан с силой стукнул кулаком по столу, отчего громко задребезжала дорогая посуда. В помещении тут же повисла гробовая тишина, а чересчур осмелевший подручный виновато опустил голову. Великодушно приняв извинения, Ахмед продолжил с металлом в голосе:
— Я накажу, не сомневайся. Не сегодня, так завтра жестянщики выгонят этого Корна. Хмурый не так глуп, чтобы рисковать поселком ради жизни одного сопляка.
— Надо будет расставить дозоры вокруг всего их поселка, выдать парням детекторы движения и приборы ночного видения, — предложил сидевший по левую руку от атамана Карим. — Этот шакал ведь охотник и знает в окрестностях города каждую тропинку. Надо, чтобы не проскочил.
— Вокруг всего поселка людей ставить не будем, — Ахмед отрицательно покачал головой. — Ни к чему это. Перекроем только мосты и возьмем под контроль дорогу на юго-восток. Он пойдет к Москве. — Хан расплылся в самодовольной улыбке. — Я это точно знаю.
Несколько секунд главарь новгородских хозяев так и сидел, продолжая задумчиво скалиться и теребить рубиновые шарики на кончиках своих усов. Когда же, наконец, он очнулся, то удивленно обвел взглядом своих подручных.
— Вы все еще здесь, бездельники? Я же, кажется, отдал приказ! Корн может попытаться уйти даже сегодня, даже сейчас, вот в эту самую минуту, пока вы тут отсиживаете свои жирные задницы!
Бандиты моментально повскакивали на ноги и стали в спешке разбирать свое оружие. Встал и хан. Правда, в отличие от всех остальных хозяев движения его были плавными и неспешными, можно сказать вальяжными. Если кое-кому предстояло провести ночь под открытым небом или в лучшем случае в кабине патрульного мобиля или катера, то у Ахмеда на сегодня были совсем другие планы.
Крашеная блондинка Светлана — самая старая из жен его гарема погибла в ходе столкновения с охотниками жестянщиков. Что ж, все происходит по воле всевышнего. Аллах дал, аллах взял. Жизнь идет вперед. И вместо уже основательно подрастерявшей былые формы Светланы Новгородский хан заполучил новую жену — молодую строптивую кобылку. Что ж, сегодня он начнет ее объезжать. Подумав о приятном, Ахмед почувствовал, как в его венах забурлила кровь.

Глава 5 

Россия. 
Новгородский федеральный округ. 
Восточный берег озера Ильмень. 

Сергей осторожно высунул голову из воды и, стараясь избежать малейших демаскирующих всплесков, передвинул на лоб водолазную маску. Полностью снимать ее было еще преждевременно. Сперва следовало осмотреться. Взгляд юноши скользнул по кронам голых покрытых ночным инеем деревьев и густой стене камыша. В предрассветных сумерках они напоминали тяжелые угрюмые скалы, нависшие над темной, почти черной гладью воды.
Охотник прислушался. Вроде бы никого, хотя полной уверенности у него, разумеется, не было. Все тело юноши стало противно покалывать, будто от чьего-то недоброго тяжелого взгляда. Сергей и впрямь обладал таким любопытным свойством. Он чувствовал, когда на него пристально смотрели, вздрагивал и ежился при этом. Так неужели и сейчас…? Нет, ― молодой жестянщик призвал на помощь разум. ― Это, скорее всего холод, который уже стал потихоньку пробираться под гидрокостюм. Из всего этого следовало, что пора выбираться на сушу, и поскорее.
Подводный буксировщик беглец решил оставить в озере. Батареи миниторпеды оказались старыми и основательно подсевшими. Их едва хватило, чтобы переплыть Ильмень. Понятно, что еще раз послужить Сергею подводное транспортное средство было уже не в состоянии, а значит, с ним следовало распрощаться. Подумав об этом, юноша нащупал клапан балластного резервуара и довернул его до отказа. Набирая воду, торпеда тут же стала тяжелеть. Корн не стал ее удерживать и позволил двухвинтовой стальной сигаре медленно опуститься на дно.
Так, теперь вперед… очень аккуратно, ― приказал себе охотник. Не желая продираться сквозь камыши, он поплыл к небольшому песчаному пляжу, проступившему из серого марева метрах в тридцати от того места, где ныряльщик всплыл на поверхность.
На берег Сергей выбрался без приключений, и, все же, чтобы лишний раз не искушать судьбу, он со всех ног кинулся в гущу кустарника и там затаился. Разумеется, заросли камыша могли скрыть беглеца куда надежней, но вот только сухие стебли и листья предательски шелестели при малейшем к ним прикосновении, а это не годится, совсем не годится, особенно если учесть, что охотнику предстояло полностью переоблачиться.
Выждав минут пять, юноша пришел к выводу, что его появление на этом берегу осталось незамеченным. Что ж, это хорошо! Сергей, наконец, снял с головы дыхательную маску и, дрожа от холода, принялся стягивать с плеч легкий, сделанный из тонкой синтетической сетки рюкзак. Всем этим добром, включая гидрокостюм и буксировщик, его снабдил Ганс Михайловский. Старый приятель раньше увлекался дайвингом, а потому знал, где можно раздобыть необходимое снаряжение.
То что Сергею придется заняться подводным плаванием, стало понятно, когда, сунувшись на мосты через Волхов, жестянщики обнаружили на них усиленные кордоны хозяев. Ахмед-Хан подошел к делу по-серьезному, перекрыв беглецу все пути… все, пожалуй, кроме одного ― водного. Однако лодка для преодоления водной преграды отпадала. У хозяев имелись быстроходные катера, на которых были установлены мощные радары. С их помощью элементарно засекалась даже севшая на водную гладь чайка. Соперничать с таким средством обнаружения занятие полностью бесполезное. Так что вариант оставался лишь один ― вплавь и только под поверхностью воды. Припомнив все это, Сергей еще раз мысленно поблагодарил друга.
Развязав рюкзак, беглый жестянщик немеющими от холода пальцами извлек из него непромокаемый пластиковый пакет, в котором хранился его нехитрый скарб, обувь и одежда. Сухая одежда! Корн почти с наслаждением провел рукой по мягкой ворсистой ткани свитера.
На переодевание ушло всего несколько минут, после чего охотник запихнул маску и гидрокостюм в освободившийся мешок, добавил туда несколько увесистых камней, найденных в заиндевелой траве, понадежней затянул узел и отправил получившийся сверток назад в озеро.
Честно говоря, дыхательную маску Сергею было немного жаль. Он первый раз в жизни пользовался ею и сразу проникся уважением к этому удивительному аппарату. Сепарирующие мембраны позволяли втягивать растворенный в жидкости кислород, тем самым предоставляя ныряльщику возможность оставаться под водой сколь угодно долго. Такую вещь всегда полезно иметь в своем багаже, а иногда она может стать просто не заменимой… Вот то-то и оно, что иногда! Юноша укоризненно покачал головой. В мире просто пруд пруди всяких разных замечательных устройств и приспособлений. Ну, и что с того? Не тащить же их все с собой! Беглец всегда идет налегке. Его снаряжение должно состоять только из самых необходимых вещей.
Под аккомпанемент этих своих мыслей Корн сунул руку в карман куртки и вытянул оттуда ту самую, действительно сейчас необходимую вещь… просто позарез необходимую! Ей оказался старый, можно сказать древний пистолет. Машинка была выпущена в Австрии и называлась «Глок-19». Стреляла она пулями, которые разгонялись газами, возникающими при сгорании серого порошкового пороха. Древность несусветная! Грохот при выстреле получался такой, что на уши поднималась вся округа. И, тем не менее, это было оружие… единственное оружие, которое Сергею разрешили забрать из общественного арсенала их нищего клана.
Юноша не стал прятать пистолет обратно в карман. Наоборот, он взвел его и крепко стиснул в руке. Конечно, маловероятно, что хозяева возьмутся прочесывать весь берег озера, но, как говорится, береженого бог бережет.
Воспоминание об Ахмед-Хане и его головорезах заставило Сергея оглянуться и посмотреть на противоположный берег, с которого он только что и приплыл. Грязная темно-серая полоска была едва различима в утреннем сумраке. Само собой, преследователей юноша там разглядеть не мог, зато совершенно ясно увидел или лучше сказать почувствовал кое-что иное. Эта штука именовалась болью и смертной тоской. Сейчас молодой человек навсегда расставался с родным домом, а заодно и с прошлым. И хотя в этом самом прошлом оставались лишь руины и могилы, оно все равно казалось ближе, роднее и понятней того холодного и чужого мира, в который его грубо вышвырнула бессердечная сука судьба. Сергей вдруг понял тех людей, которые предпочитали терпеть лишения в родных краях, чем искать лучшей доли на чужбине. Сразу невыносимо заныло сердце и захотелось вернуться.
— Куда вернуться? ― прошептал юноша с горькой улыбкой на губах. Позади его ждала лишь лютая смерть. Шанс выжить предоставлялся лишь при движении вперед. Идти, идти и идти, оставляя за спиной километры, часы, дни, месяцы и годы. ― Значит, пойдем вперед! ― приказал себе Корн, чем попытался заглушить в себе слабость, страх и малодушие.
С пистолетом в руке Сергей стал пробираться через замерзшее, покрытое инеем редколесье. Оно начиналось у самой кромки воды и тянулось до границы транспортного коридора. Невысокие, жиденькие березки, кустарник и трава по колено. В случае чего, только лишь они и могли послужить беглецу укрытием.
Вокруг стояла оглушительная тишина. Она до краев наполняла собой промерзший утренний воздух, делала его хрупким и ломким. Казалось, что всего один единственный негромкий звук в состоянии разбить это невидимое тончайшее стекло, и тогда весь окружающий мир утонет в грохоте, скрежете и звоне гигантской кристаллической лавины. Таким детонатором могло стать что угодно: отрывистый звук дыхания, шорох травы под ногами, хруст ненароком раздавленной ветки. Лучшему охотнику клана жестянщиков всего этого вовсе не хотелось, а потому он пытался рассчитывать каждый свой шаг, двигаться размеренно и осторожно.
В таком ритме, крадучись, Сергей прошел около двух километров. На это понадобилось около получаса. Надо сказать немилосердные, ледяные полчаса. Не имея возможности взять с собой настоящую теплую одежду, юноша довольствовался лишь походной термокурткой с электроподогревом. Пластичные кремневые элементы, вшитые в непромокаемую ткань на плечах и спине, должны были обеспечить энергией термоэлементы в подкладке и тем самым согреть путешественника. Однако пока ничего подобного не произошло. Для солнечных панелей было еще слишком темно. Куртка заработает, лишь когда рассветет по-настоящему.
Глянув на небо, Сергей подумал, что до появления солнца осталось еще минут тридцать-сорок. После катаклизма рассветы стали какими-то странными. Долгие предрассветные сумерки сменялись резким, можно сказать моментальным появлением солнца. Оно выскакивало из-за горизонта, будто чертик из табакерки. Находясь на каком-нибудь возвышении или крыше одного из покинутых небоскребов, можно было совершенно отчетливо разглядеть, как со скоростью межконтинентального гравипоезда на тебя несется огненная линия терминатора. Конечно, картина выглядела немного жутковато, но зато потом, когда не дрогнул, не сбежал со своего НП, тебя буквально накрывает взметнувшаяся до небес волна благословенного света и тепла…
Эх, скорей бы дождаться этого самого момента! ― трясясь от холода, подумал Корн. ― А то при таком раскладе легко и просто схлопотать простуду или, не дай бог, пневмонию. Не очень-то вдохновляющая перспективка, когда ты в одежонке на рыбьем меху, бездомный, да еще в бегах.
Охотник передернул практически онемевшими плечами. Следовало делать выбор: положиться на авось, на свое крепкое молодое здоровье и продолжать изображать из себя крадущееся во тьме приведение или…
Или! Сергей решился как-то сразу. К черту! Хватит всего бояться! Он ведь вырвался! Он жив и свободен! А, стало быть, это победа, первая и даст бог не последняя победа над этим вонючим ублюдком Ахмедом!
Все это Корн говорил себе уже на бегу. Он мчался, перепрыгивая через стволы упавших деревьев, проламываясь сквозь кустарник. Он глотал студеный, но хмельной воздух и чувствовал, как в его молодое сильное тело вновь возвращаются тепло, жизнь и надежда на лучшее. Это была настоящая эйфория. Вот так бежать юноша был готов бесконечно. Сергей уже видел впереди угрюмые ржавые башни контроллеров скоростной автомагистрали. Двумя бесконечными цепочками они тянулись к горизонту, к Москве, к будущему.
Но вдруг что-то произошло, что-то изменилось. Охотник не столько заметил это, сколько почувствовал, определил тем самым чутьем, которое и делало его лучшим. Заледеневшая мутная мгла слева вдруг вздрогнула, ожила. Она распалась на миллионы крошечных серых квадратиков, которые замерцали, словно светодиоды огромного информационного табло. Сергей еще не совсем осознал, что это такое, но уже вскинул свой старенький «Глок». Запах опасности ударил ему в нос. Беглец понял: еще мгновение и будет поздно. Что именно произойдет через это самое мгновение, Корн не знал, да и не очень-то хотел узнавать, а потому судорожно надавил на спусковой крючок пистолета.
Грянул оглушительный выстрел, затем еще один. Сергею показалось, будто он увидел, как пули входят в парящую в воздухе тускло мерцающую взвесь, как они рвут ее, превращают в сгусток тонких, как паутина, голубых молний. Или это сделали вовсе не пули? Или это наружу рвется сама смерть, таки нагнавшая беглеца в тот самый миг, когда тот самонадеянно размечтался о жизни и свободе?
Спасаясь от голубого шквала, охотник попытался упасть на землю, но не успел. Во мгновение ока молнии метнулись к нему и оплели, будто стая бешеных голодных змей. Сергею показалось, что на него выплеснулся поток расплавленного свинца. Страшная боль пронзила все тело. От нее не было спасения. Тяжелый металл выжигал мясо до костей, после чего твердел, покрывая тело многокилограммовой… нет, многотонной коркой. Из-за нее было невозможно не то что пошевелиться, но даже вздохнуть, из-за нее жертву ждала жуткая смерть внутри непробиваемого раскаленного саркофага.
Боль стала затмевать сознание. Вместе с ним уходили ощущение реальности, слух и зрение. Последними обрывками, дошедшими до умирающего мозга охотника, стали какие-то странные голоса и черная громада, похожая то ли на подобравшееся, изготовившееся к прыжку чудовище, то ли на один из тех самых проклятых «Бронехаммеров». Однако всего через несколько секунд угасли и эти видения, после чего Сергей рухнул на самое дно бездонной и беспросветной черной пропасти.

Глава 6 

Россия. 
Новгородский федеральный округ. 
452-й километр транспортного коридора М-10. 

Из темноты и небытия его выдернул голос. Сергей не мог разобрать ни слова, просто набор каких-то звуков, будто точки и тире в древнем информационном коде, именуемом азбукой Морзе. Ни черта не понятно, но, тем не менее, чертовски приятно. Это хоть что-то после непроницаемой антрацитовой пелены забвения, это надежда, что жизнь не оборвалась, что еще можно выкарабкаться, что ему помогут и спасут.
Мозг Сергея работал медленно, очень медленно, будто механизм по ошибке смазанный гудроном. Именно поэтому смысл обращенных к нему слов постоянно ускользал от понимания. Так продолжалось бесконечно долго. Корну показалось, что прошли часы, а может даже и дни, прежде чем юноше с невероятным трудом удалось преобразовать сигналы морзянки в несколько нехитрых слов. Ими оказались: «очнись», «вставай» и «я не могу сама…»
— О-о-х… ― простонал молодой человек в ответ на эту тарабарщину.
— Очухался, наконец? Ну, слава тебе господи! ― ответили ему из глубин темной непроглядной мглы, которая плотной тугой повязкой закрывала глаза.
— О-о-х … ― подтвердил Сергей.
— Давай! Давай! Живее! ― это был уже настоящий приказ. ― Нам валить надо, а то найдут тут, поубивают, к чертовой матери!
Нельзя сказать, что Сергей испугался или даже встревожился от этого известия. Убьют? Да он уже почти мертв. Кругом мрак и только этот голос…
— Да открой ты глаза, придурок! ― отчаянный крик хлестко шибанул по ушам. От него у молодого человека даже задребезжали черепные кости.
— З-з-заткнись… — одними губами прошептал жестянщик, чем попытался защитить свою гудящую, будто церковный колокол голову.
— Ой, скажите пожалуйста…! — как не тих был голос юноши, его все же расслышали. — Тоже мне мужик! Ну, бабахнули в него из «хлопушки», так он сразу и размяк. В меня вон целых три раза палили, и ничего, жива и здорова.
«Жива и здорова»? До Сергея только сейчас дошло, что он разговаривает с женщиной. И еще одно… «Хлопушкой» обычно называли полицейский нейростанер. Его воздействие было сложно назвать приятным, но и смертоносным тоже.
Что ж, хорошая новость. Беглец немного приободрился и, следуя полученной подсказке, попытался разлепить глаза. Получилось это не сразу. Видать, нервные окончания его тела все еще находились под воздействием парализующего импульса. Сперва в узкие щелочки меж подрагивающих век проник теплый желтоватый свет. Это уже был вовсе не предрассветный мутный, прокисший кисель, а яркий ослепляющий свет полностью вступившего в свои права дня.
День! Уже день! — подумал Сергей и тут же всполошился: — Сколько же он тут пролежал?! Кто в него стрелял? Откуда взялась эта женщина?
Отчаянное желание узнать правду сработало словно хорошенькая доза клеточного стимулятора. Юноша дернулся, сделал над собой усилие и одним рывком широко раскрыл глаза.
Первое, что он увидел, было окровавленное небритое лицо какого-то мужика. Тот лежал всего в полушаге и глядел на Сергея выпученными остекленевшими глазами. Мертвыми глазами. Когда охотнику таки удалось навести резкость, он вдруг понял, что то крупное округлое пятно, которое темнело на лбу у мертвеца, это вовсе не прядь волос и не ком прилипшей грязи, а дыра, обожженное выходное отверстие от выстрела. Лазерный импульс прошил голову насквозь и выжег у жертвы половину мозга. В тот же миг в нос ударил смрад горелого мяса, к которому примешивались вонь давно не мытого тела и крепкого самогона.
Фу-у-у, мерзость какая! У Сергея сразу отыскались силы, чтобы отвернуться. Любоваться поджаренным трупом, лежа с ним нос к носу… Вдыхать этот коктейль тошнотворных ароматов… Нет уж, увольте! Такое занятие не входило в список его любимых развлечений.
— Что, не нравится? — женский голос вновь зазвенел в ушах. — Давай вставай, а то сам в такого превратишься!
Да кто же здесь, в конце концов?! Что за баба такая зловредная?! Она своим визгом мне сейчас весь мозг вынесет не хуже разряда из лазерника! — пронеслось в голове у Сергея. Собрав все свои силы, молодой охотник приподнял голову и поглядел поверх своего уже основательно закоченевшего соседа.
Первое, что бросилось в глаза, так это зеленая громада «Бронехаммера». Войсковой внедорожник стоял шагах в двадцати, спрятав свой тяжелый рубленный зад в густом кустарнике. Это был один из мобилей Ахмеда-Хана. Сто процентов его! Больше в городе никто таких не имел, лишь Ахмед. Только он позволил себе наглость разграбить старые армейские склады «НЗ». Кстати, после того налета бандиты остались полностью безнаказанными. Федеральные силы в Новгороде уже тогда были куда слабее, чем огромная группировка хозяев.
То, что Сергей нарвался на отморозков Ахмеда, теперь было яснее ясного. Молодой охотник скривился и не столько от боли и гадливости, сколько от осознания собственной глупости и тупости. Почему забыл об осторожности?! Зачем побежал?! Испугался холода? Баба! Слюнтяй! Тряпка! Должен был терпеть! А что теперь? А теперь все… конец! Эти нелюди его на ремни порежут. И это еще будет самой легкой смертью.
Глаза Сергея тут же заметались в поисках человеческих фигур в столь любимом хозяевами армейском камуфляже, но не нашли. Зато обнаружилось нечто совершенно иное.
Взгляд юноши с ходу угодил под очень короткую юбку ярко розового цвета. Края ее оттопыривались на манер растрепанного бадминтонного воланчика, открывая взгляду две упругие, хотя сейчас и порядком посиневшие, покрытые крупной гусиной кожей ягодицы.
Зрелище оказалось столь неожиданным, а главное неуместным в этом месте и в этой ситуации, что Корн даже затряс головой. Обнаружить здесь вот это длинноногое создание было еще невероятней, чем золотой унитаз в общественном сортире. Молодой охотник изо всех сил попытался отогнать неожиданное наваждение, но у него ничего не вышло. Глянув еще раз, жестянщик вновь увидел всю ту же голую женскую задницу.
Девица находилась спиной к Сергею. Она лежала животом на капоте внедорожника, а ногами, обутыми в прозрачные пластиковые ботфорты-лабутены на толстых платформах и высоких каблуках-шпильках, опиралась о землю. Не удивительно, что такая наклоненная поза в сочетании с короткой юбкой и полным отсутствием нижнего белья открывала взгляду юноши ее самые пикантные места. Однако девушка абсолютно не комплексовала, не пыталась развернуться как-то по-другому, укрыться от впившегося в нее взгляда Сергея. Наоборот она дергала и крутила задницей, слегка приседала и притоптывала, будто подразнивая молодого человека.
— Эй… Ты чего вытворяешь? — прохрипел жестянщик.
— Пытаюсь не околеть до смерти, пока ты, наконец, не очухаешься и не отцепишь меня от этой проклятой машины, — над розовым венчиком юбки вскинулась голова блондинки, и пара ярко зеленых кошачьих глаз гневно полыхнули будто выстрел дуплетом.
— А где они…?
У охотника еще было слишком мало сил, чтобы уточнять кого именно он имеет ввиду, но девушка поняла.
— Один рядом с тобой, второй рядом со мной, — незнакомка указала взглядом куда-то за «Бронехаммер». — Оба дохлые.
— Кто их? — Сергей почувствовал, что паралич, до того сковывавший его тело, стал понемногу проходить, а потому предпринял попытку встать на четвереньки.
— Одного ты, другого я.
— Я…? Ты…?
Встать не получилось, и охотник плюхнулся лицом вниз, аккурат на труп своего соседа.
— Э, как тебя колбасит! — сокрушенно протянула девушка. — Даже интересно, на какую мощность эти свиньи свою «хлопуху» поставили?
Полицейский станер PS-26 валялся рядом с телом хозяина и как раз попался на глаза Сергею. Так что ответить на вопрос незнакомки для него не составило особого труда.
— На шестерке стоит, — прохрипел он. — Это максимум.
— Ого! — со знанием дела воскликнула девица. — Они тебя что, укокошить хотели?
— Вряд ли, — жестянщик поднатужился и таки встал на четвереньки. — Только и церемониться со мной им тоже ни к чему. Я их достал, причем по-серьезному достал.
Услышав такой ответ, девушка будто опомнилась, засуетилась.
— Давай быстрей! Отцепляй меня и валим! У этих козлов каждый час перекличка по радио. Я знаю, слышала, целую ночь тут с ними, гадами, кантуюсь.
Сергей лишь про себя отметил тот странный факт, что девушка провела ночь в кабине мобиля вместе с бандитами, но ничего не сказал. Сейчас было важно выяснить совсем другое:
— Сколько времени я тут лежу?
— Так вот как раз час и лежишь, — фыркнула девица. — О чем я тебе и толкую. Бежать надо!
Слова незнакомки вдруг утонули в переливистой трели вызова. При этом внутри «Бронехаммера» вспыхнул призрачный голубоватый свет. Сергей сразу понял — включился экран коммуникатора, а сие означало, что сейчас кто-то из подручных Ахмеда, если не он сам, обозревает совершенно пустую кабину внедорожника.
«Двадцатый, ответь! Двадцатый, куда вы подевались?!» — хриплый бас разлетелся по округе. Слышно его было очень хорошо, так как одна из дверей мобиля оказалась распахнутой настежь. — «Саша! Карим, брат, где вы?!» — в голосе вызывавшего засквозили нотки беспокойства.
— Сюда! Сюда! — девушка едва слышно зашипела и стала отчаянно махать Корну одной рукой.
Однако его уже не требовалось подгонять. Жестянщик понял, что у него, вернее у них, остались считанные минуты. Сейчас сюда направят кого-то из хозяев, может патрульную группу, а может тех, кто таится в секрете где-нибудь по соседству. И тогда все… тогда крышка!
Ноги все еще не слушались, и Сергей, чтобы не терять драгоценного времени, пополз к «Хаммеру» на карачках. Оказавшись у ног девушки, он схватился за бампер мобиля и попытался помочь себе подняться.
— Не вставай! — приказала та шепотом, так, чтобы ее не услышали, через все еще надрывающийся коммуникатор. — Мне на руку «паука» посадили. Ключ у этого… — девушка кивнула на бандита, распластавшегося у колеса с зубастым протектором. — Отыщи, иначе никак.
— Угу, я понял, — Корн кивнул и пополз к бандиту.
Второй из убитых хозяев лежал на спине. В отличие от своего напарника он оказался весь в крови. Темно-алая жидкость вытекала из небольшого круглого отверстия в шее. Это же надо как точно засадили, — удивился жестянщик. — Должно быть какую-то артерию перебило. Засадили? Сергей повнимательней поглядел на смертельную рану и припомнил слова девушки. Она, кажется, сказала: «Одного ты, другого я».
— Ну, тот, что с дыромахой от лазерника, сто процентов не мой клиент. Не было у меня такого оружия, — буркнул охотник себе под нос. — А что касается вот этого красавца… Похоже и впрямь пуля.
— Ты чего там копаешься! — сеанс радиосвязи оборвался, и прикованная к мобилю девица завопила вновь.
— Сейчас! Ищу! — откликнулся Сергей.
— Чего там искать?! Он его в нагрудный карман сунул.
Оба нагрудных кармана на камуфлированной куртке бандита основательно склеились, так как были густо залиты кровью. Чтобы ускорить поиски и при этом как можно меньше измазаться, Сергей принялся их прощупывать, не залезая внутрь. Правый оказался пуст, а вот в левом, и впрямь, обнаружился небольшой продолговатый предмет.
— Нашел! — радостно выдохнул охотник и, отодрав клапан на липучке, запустил пальцы в пропитанный густой, начавшей уже сворачиваться кровью карман.
Вид ключа Сергею сразу не понравился. Это был пятисантиметровый цилиндрик, в одном из торцов которого помигивал красный глазок светодиода. Электронный замок! Молодой жестянщик поморщился. Лучше бы это оказался простой, механический. С ним хоть проблем не бывает, а электроника, она и есть электронника… капризная штука.
— Эй! Да шевелись же ты, господи боже мой! — встревоженный голос девушки напомнил о времени, которого у них оставалось все меньше и меньше.
— Уже иду!
Опершись о колесо внедорожника, Сергей выждал мгновение, собирая в кулак, как силы, так и решимость. Затем он напрягся, гортанно зарычал и стал медленно подниматься на ноги. Паралич, вызванный выстрелом из PS-26, отпускал не так быстро, как бы того хотелось, но все же отпускал. Именно поэтому юноше таки удалось встать, после чего он грузно повалился на капот «Бронехаммера» рядом с таинственной незнакомкой.
Только теперь жестянщик получил возможность разглядеть хоть что-то еще, кроме ботфортов, голой отмороженной задницы и мятой розовой юбки. На вид блондинке было лет двадцать пять, круглое довольно миловидное лицо, вызывающе яркий макияж, короткая черная куртка со множеством декоративных заклепок, имитирующая стиль давным-давно переведшихся байкеров. Сергей уже и не мог припомнить, когда он в последний раз видел женщину в таком прикиде. Давно… Может еще до катастрофы. И одевались так либо бесбашенные любительницы ночной жизни, либо уличные жрицы любви, поджидавшие клиентов на выезде из «ШоуСити».
— Хватит пялиться, небось не в зоопарке! — рыкнула на него незнакомка. — Отцепляй меня. Живо!
Крик девицы, а так же вид лежащего на замаранном кровью капоте лазерного пистолета тут же вернули юношу к гребанной реальности. Действительно, чего это он тормозит?! Не важно, кто эта девушка такая и что она тут делает. Волей судьбы они оказались связанными друг с другом. Сейчас они компаньоны и, похоже, враг у них тоже один и тот же.
Вид «паука» вызвал у Сергея секундное замешательство. Он никогда не видел таких наручников. Слышал о них, да и то мельком. «Паук» применялся в основном сотрудниками НСБ. Когда от задержанного требовалась особые кротость и спокойствие, ему на руку одевали тонкий обруч с мощным электромагнитом. Магнит намертво прилипал к любой металлической поверхности, будь то строительная балка или дверь патрульного мобиля. Если обладатель браслета начинал дурить, а тем более пытался оторвать магнит от металла, наручник безжалостно сдавливал ему запястье, дальнейшие попытки освободиться приводили к взрыву, который чистенько ампутировал «счастливчику» руку примерно по локоть.
Для чего именно бандиты одели «паука» на руку девушки, Сергей догадался сразу, об этом недвусмысленно намекала ее поза. От этого отвратительного знания по телу охотника прокатила крупная нервная дрожь, словно электрический разряд прошиб. Он тут же вспомнил свою Кристину, подвешенную в боксе хозяев, а рядом ухмыляющиеся, потные, похотливые рожы молодчиков Ахмед-Хана. Тогда произошло страшное злодеяние, и оно могло повториться сегодня, вот на этом самом месте.
— Ублюдки! Ненавижу…! — проревел Сергей и стал спешно запихивать электронный ключ в предназначенное для него отверстие в наручниках.
Пальцы нервно дрожали, измазанный в кровь цилиндрик, словно сопротивляясь воле чужака, то и дело норовил выскользнуть из рук. И все же после двух неудачных попыток жестянщику таки удалось попасть в прорезь приемника. Сергей надавил на красного светрячка и услышал легкий щелчок. Все, ключ вошел! Сейчас красный огонек сменится на зеленый, и проклятый браслет раскроется.
Летели секунды: одна, вторая… пятая… десятая, а индикатор упрямо не желал менять свой цвет, скоба не отстреливалась.
— Что за черт?! — в испуге вскричала пленница. — Ты его неправильно вставил!
— Вот оно… электроника… — выдохнул Сергей, не столько отвечая ей, сколько разъясняя все самому себе. — Ключ грязный. Сенсоры не срабатывают.
— Надо достать и обтереть!
Девушка свободной рукой потянулась к «пауку», но охотник ее опередил. Он вновь надавил на светящийся колпачок, дождался щелчка, после чего выдернул ключ наружу.
Сразу после этого что-то произошло. Послышался приглушенный хлопок, а по глазам резанула голубоватая вспышка. Девушка отчаянно заверещала, а Сергей, понимая, что ничего другого уже сделать не успевает, просто беспомощно втянул голову в плечи. Это взрыв! Сейчас в лицо ударит фонтан кровавых брызг, после чего ударная волна немилосердно зашвырнет его в гущу лысого, заиндевелого кустарника.
Однако ничего подобного не произошло, ни грохота, ни удара, ни крови. А вот что касается голубого свечения, то оно осталось. К как раз из его глубин и пришел голос: «Карим, ответь! Карим, ты меня слышишь?! Держись, брат! Наши уже едут к тебе! Анзор уже совсем близко!».
— Коммуникатор, — прошептал Сергей, указав на свечение, льющееся из кабины мобиля. — Это всего лишь коммуникатор!
— Ты слышал, что он сказал? — девушка в упор глянула на охотника. — Они уже едут.
Жестянщик ничего не ответил, а лишь только принялся остервенело тереть ключ о свою штанину. На то чтобы более или менее очистить цилиндрик потребовалось около минуты, по истечении которой юноша вновь сунул его в прорезь приемника.
Когда Корн проделывал это, его пальцы уже практически не дрожали. Жестянщик действовал четко и осмысленно. Означать сие могло лишь одно — молодой сильный организм Сергея, наконец, поборол действие парализующего импульса, и произошло данное воистину замечательное событие еще до приезда хозяев. Удача! Настоящая удача! Юноше вдруг показалось, что это знак судьбы, что все будет хорошо и он… Нет, почему только «он»? Они! Да, именно они обязательно как-то вывернутся из этой паскудной ситуации. Вот сейчас раскроется замок на «пауке» и тогда…
После щелчка огонек на ключе вновь упрямо не пожелал измениться на зеленый. Сергей несколько раз нажимал на него, давал ключу возможность отстрелиться, а затем вновь запихивал обратно в прорезь приемника. Ни черта не получалось. Замок не срабатывал.
— Вот зараза! — проскрежетал зубами жестянщик, чувствуя, как истекают последние из отведенных им минут.
В этот миг Сергей вдруг почувствовал взгляд. Его будто толкнули рукой в висок. Повернув голову, юноша понял, что блондинка смотрит на него своими зелеными кошачьими глазами. И взгляд этот был странным, очень странным. В нем перемешались как страх и отчаяние, так и неуклонная решимость человека, созревшего на некий серьезный поступок.
— Я сделаю… открою… — пролепетал Сергей неожиданно испугавшись того, что может услышать в ответ.
Незнакомка болезненно улыбнулась и очень тихо произнесла:
— Оставь. Лучше скажи, ты умеешь накладывать жгут?

Глава 7 

Россия. 
Новгородский федеральный округ. 
452-й километр транспортного коридора М-10. 

Сергей отчаянно замотал головой:
— Нет! Они не тронут тебя! Они не смогут узнать…
— Смогут.
Незнакомка слегка повернула голову и свободной рукой приподняла свои светло-соломенные локоны. Круглая пуговица нейроразъема за ухом и вставленный в него крестик чипа сразу бросились в глаза.
— Черт, у тебя есть PIP! — прямо таки простонал молодой охотник.
— Есть, — блондинка горестно хмыкнула. — Или, ты полагаешь, я с самого детства мечтала стать шлюхой?
Последнее слово не только полоснуло по слуху Сергея, оно срикошетило и больно ударило по той, кто его произнес. Девушка даже как-то съежилась. Судя по всему, она что-то вспомнила… что-то не очень приятное, и эти воспоминания подстегнули как удар хлыста.
— Сними с него ремень, — пленница резко мотнула головой в сторону бандита, у которого Сергей только что отобрал ключ. — Пойдет вместо жгута. Будь наготове. А я тут сама постараюсь управиться.
Произнеся это, она медленно потянулась за тяжелым армейским ЛП-17, взяла пистолет в заметно подрагивающую руку. Затем девушка на мгновение замерла, а когда почувствовала, что Сергей все еще рядом, слегка заикаясь произнесла:
— К-как ты считаешь, если выстрелить в «п-паука» он взорвется? Или лучше сразу в запястье? — она с надеждой поглядела на юношу и пояснила: — М-может только кисть оторвет, а не всю р-руку. На кисть потом можно п-протез поставить и не так заметно будет.
Корн ничего не успел ответить. Тишину раннего утра вдруг нарушил чужеродный, неуместный в этом мире безмолвия и покоя звук. Шел он издалека, со стороны города, и было это ни что иное, как богатырский рев мотора. Машину пока видно не было, но уже с минуты на минуту она угрожала вынырнуть из-за деревьев и кустов, вплотную подобравшихся к дорожному полотну заброшенной автомагистрали.
— Я смогу! Я сделаю! — воскликнула девушка, моментально отреагировав на этот зловещий звук.
— Стой, дура! — жестянщик ударом отбил ствол ЛП-17 в сторону, и лазерный импульс сжег ветку на росшей невдалеке березе.
Сергей поступил так, подчиняясь какому-то внутреннему толчку, неожиданному наитию. И это было вовсе не понимание того, что ампутировать руку уже поздно, что они не успеют остановить кровь, а тем более уйти, это было что-то совсем другое… Но вот только что?
— Я не хочу попадать к ним! — простонала девушка, и глаза ее вмиг стали мокрыми. — Они ведь звери, настоящие звери!
— Звери? — переспросил Корн и тут же негромко добавил: — Ну, а я, вроде как, охотник…
Он больше не смотрел на свою новую знакомую. Его взгляд прикипел к лобовому стеклу внедорожника, вернее не к самому стеклу, а к тому, что находилось за ним, внутри обшитого кевларом салона. На водительском сидении, опершись о спинку, стоял «Хантер-3».
Для какой-такой надобности бандиты прихватили с собой штурмовой плазмомет, было совершенно не понятно. Скорее всего, настоящие крутые мужики просто не могли жить без настоящего крутого оружия. Что ж, Сергею лишь стоило похвалить их за эту замечательную привычку. Плазменный жгут этой мощной пушки играючи сплавит кабину легкого спортивного автомобиля, так что из нее даже и выскочить никто не успеет.
Спортивный автомобиль! Вот оно! Охотник вдруг понял, что именно пытался подсказать ему внутренний голос. Судя по реву мотора, к ним мчался вовсе не тяжелый войсковой «Бронехаммер», а один из тех редких коллекционных еще бензиновых авто, на которых так любили гонять по улицам самые безбашенные из хозяев.
— Спрячь пистолет! Лежи и не дергайся! — крикнул Сергей, а сам на подгибающихся ногах кинулся к кабине.
— Что ты делаешь?! — блондинка упрямо продолжала сжимать рукоять оружия.
— Спрячь! — жестянщик вернулся к своей компаньонке и грохнул рядом на капот утыканную теплоприемниками трубу «Хантера-3». После этого он вырвал из руки девушки лазерный пистолет и бросил его рядом. — Закроешь все это собой, так, чтобы они не заметили, когда подъедут.
— А трупы? — ужаснулась прикованная к машине проститутка.
— Да знаю я!
Корн глотнул побольше воздуха и пулей кинулся к бандиту с прострелянной головой. Подбежав к нему, жестянщик схватил тело за ноги и поволок к внедорожнику.
Рев автомобильного мотора стремительно приближался. Молодому человеку даже показалось, что он заметил приземистый силуэт огненно-красного авто, мелькнувшего на изгибе дороги, где-то за полкилометра от того места, где стоял «Бронехаммер». Но полкилометра это все-таки еще достаточно далеко. С такого расстояния бандиты не имели возможности разобраться в сути происходящего, не могли разглядеть детали.
Хорошо! — сказал себе Сергей. — Значит у меня еще есть несколько секунд. Успею. Просто должен успеть!
Охотник остервенелым броском зашвырнул убитого за внедорожник, где тот составил компанию окровавленному трупу с пробитой шеей. Покончив с этой частью работы, Корн наклонился и принялся сдирать со вновьприбывшего войсковую куртку. Лазерный выстрел запек кровь и оставил одежду практически чистой. Удача! Камуфляж сейчас был очень и очень нужен. Он сделает Сергея похожим на хозяев, существенно добавит шансов.
— Я вижу их! Они подъезжают! — отчаянный крик девушки ударил по ушам, заставил сердце буквально выпрыгнуть из груди.
Спокойно! — молодой человек постарался взять себя в руки. — Сейчас уже поздно что-либо менять. Сейчас либо пан, либо пропал.
Стараясь не высовываться из-за мобиля, жестянщик содрал свою туристическую парку и тут же взамен нее натянул куртку убитого. Экономя секунды, он даже не стал застегиваться, зато подобрал с земли камуфлированную кепку одного из хозяев, напялил ее, надвинул на глаза, а затем безапелляционно приказал самому себе: «Ну, давай! Ты можешь! Сделай это!».
Корн поднялся на ноги и не спеша направился в обход машины, к тому месту, где лежала прикованная пленница. Он краем глаза видел медленно подползающее, порыкивающее мотором красное пятно, но даже не повернул голову в его сторону. Подойдя к блондинке, он сделал вид, что расстегивает ширинку брюк, а затем навалился на девушку сзади.
— Что ты творишь?! — взвизгнула та.
— Заткнись и стони. Громко стони! Только не вздумай приподниматься, а то они заметят наши пушки, — прошипел охотник и начал интенсивно покачивать задницей, имитируя всем известный процесс.
Одновременно с этим он опустил руку на рукоять «Хантера», щелкнул предохранителем, а затем вдавил кнопку активации. Едва различимый писк сообщил, что процесс запущен. Когда же вместо комариной серенады прозвучало три хорошо различимых сигнала «пип-пип-пип», Сергей понял, что оружие заряжено и готово к использованию.
— Ох! Ох! Ох! Трахни меня, мужик! Сильней трахни! — невероятно правдоподобно завопила новгородская путана, чем очень кстати заглушила сигнал взводимого «Хантера». Осуществив звуковое прикрытие, девушка перешла на шепот и добавила, обращаясь уже к Сергею: — Ты псих и нас совершенно точно убьют, но перед смертью ты хоть отогреешь мне задницу.
— Ори и не умничай! — охотник спиной почувствовал устремленные на них взгляды. — Надо, чтобы у этих горилл гормоны носом пошли. Они должны позабыть обо мне и думать только о тебе.
— Еще! Еще! Хочу еще! — гибкое женское тело под Сергеем стало извиваться в приступах приближающегося оргазма, по крайней мере, так можно было подумать со стороны.
Подыгрывая своей компаньонке, молодой человек хрипло заорал:
— Давай, сучка! Давай кончай!
Он наклонился вперед, свободной от оружия рукой схватил девушку за роскошные светлые волосы, потянул на себя и влево, тем самым разворачивая ее лицо в сторону подъезжающих хозяев.
— Когда машина остановится, скажешь! — прошипел Корн с таким видом, как будто сообщал шлюхе на ушко какую-нибудь милую, полагающуюся в такие моменты мерзость.
— Уже! — выдохнула девушка, и в глазах ее промелькнул страх… нет, скорее дикий ужас, вслед за которым последовал отрывистый стон: — Боже…! Там Анзор-Мясник!
— Вай-вай! Мы-то думаем, что стряслось? Почему «двадцатый» на связь не выходит? А вы вот, значит, чем занимаетесь! Развлекаетесь, да?! Сами, да?! Без старых друзей! Не хорошо, братья! Не хорошо! — скрипучий голос где-то справа и сзади наложился на дружный регот нескольких глоток и рокот мотора, который теперь явно работал на холостых оборотах.
— Ничего, сейчас мы и вас развлечем, — произнес в ответ охотник и не спеша развернулся в сторону «дорогих» гостей.
Красный «Мустанг» с нанесенными поверх кузова двумя белыми полосками съехал с дороги и остановился на заросшей пожухлой травой улавливающей полосе безопасности. Сейчас от «Бронехаммера» его отделяло всего каких-то десять-пятнадцать шагов. Внутри автомобиля находилось четыре человека. Троих Сергей разглядеть не смог, да и не особо старался, зато четвертого… того, кто сидел рядом с водителем и кто теперь распахнув дверь пытался вылезти из кабины… Да, четвертого Корн увидел совершенно отчетливо, без помех, увидел и узнал. Это был один из тех, кто насиловал и истязал его Кристину, упырь, которого Сергей поклялся во что бы то ни стало стереть с лица земли.
Как ни странно, но Анзор-Мясник, а это скорее всего был именно он, тоже узнал молодого жестянщика. Похотливая улыбка на его скуластом лице вдруг превратилась в тупую маску непонимания и неприятия реальности всего происходящего. Бандит так и замер в проеме автомобильной двери, успев высунуть наружу всего одну ногу.
— Привет, гнида, — отвечая на этот лютый взгляд, произнес Сергей и поднял плазмомет, до этого скрывавшийся за телом его напарницы.
Вид наводящегося на них оружия мигом привел в чувство сразу всех хозяев. Анзор рванул к себе лазерную снайперскую винтовку, которую опрометчиво оставил около сидения, а трое его сотоварищей попытались распахнуть двери и выпрыгнуть из авто. Только все эти старания оказались напрасны. Бой, в котором можно было и не победить, совершенно не входил в планы охотника. Ему требовалось покончить со всеми этими тварями быстро и гарантированно, одним мощным ударом.
Без малейших колебаний Корн надавил на спуск «Хантера». Плазмомент завибрировал, задергался, словно только что пойманная рыба, и тут же выбросил из своего жерла толстую ослепительно белую струю. Оружие было направлено прямо в грудь Мяснику, а потому именно он и схлопотал первую дозу плазмы, разогретой до десяти тысяч градусов. За какую-то долю секунды Анзор просто испарился. Бах! — и ничего, ни дыма, ни пепла, лишь только одно бесформенное светящееся пятно.
Покончив с Мясником, жестянщик не отпустил спуск плазмомета, а продолжал остервенело плавить хозяйский «Мустанг». Он не обращал внимания ни на обжигающий жар плазменного потока, ни на разлетающиеся во все стороны электрические молнии и капли расплавленного металла, ни на вой испаряющегося, даже не успевающего вспыхнуть топлива, ни на истошные человеческие вопли. Ни на что! В этот миг Сергей Корн превратился в безжалостную машину смерти, которая не остановится, пока до конца не выполнит свою страшную работу.
Такое затмение с молодым охотником приключилось впервые. Да, ему и раньше пару раз доводилось убивать. Только делал он это защищаясь, с отчаяния, страха и полной безвыходности ситуации. Так первым оказался совершенно обезумевший наркоман, который бросился на охотника с ножом. Второй раз он принес смерть тем, кто сидел в том проклятущем «Бронехаммере». Однако в обоих случаях юноша не желал гибели этих людей. Просто так вышло, так распорядилась подлая сука-судьба.
Да, все так и было раньше. Было, а вот сейчас… Сейчас дело обстояло совершенно иначе. Сейчас Корн хотел убивать. Дико, безумно хотел! И не просто убивать, он неистово желал выжечь всю это заразу дотла, до корня, чтобы и духу, и памяти не осталось.
Термореле громко щелкнуло и оружие отключилось в аварийном режиме. Извивающийся плазменный жгут исчез. Жестянщик словно не поверил этому, а потому продолжал побелевшими от напряга пальцами все вжимать и вжимать спусковой крючок. Напрасно старался. «Хантер-3» был рассчитан на стрельбу короткими импульсами по две-пять секунд, а Сергей не отпускал спуск почти пятнадцать. Втрое дольше. Какой же плазмомет такое выдержит? Наконец до молодого охотника все это дошло, и он опустил дымящуюся пушку.
Вдруг стало совершенно тихо. Только тоскливо подвывал ветер, да остывая потрескивала куча искореженного оплавленного металла, в которой теперь лишь смутно угадывались очертания некогда стремительного спорткара. Пахло гарью, перекаленным металлом и напитавшим воздух электричеством.
— Ну, ты дал-л… — первые слова произнес вовсе не охотник.
— Собакам собачья смерть, — Сергей бросил на землю вышедший из строя «Хантер-3» и рукавом вытер покрытое испариной лицо.
— Никогда не видела, чтобы вот так… сжечь заживо… — подавленно прошептала девушка.
— Плазмомет как раз для этой цели и придумали. Чайник на нем не вскипятишь.
— Жуть какая!
— Жуть начнется, когда сюда нагрянет новая бригада Ахмеда, — Сергей прищурился и поглядел вдаль, как раз в ту сторону, откуда и появился автомобиль хозяев.
— Да… Конечно… Я понимаю… — блондинка сразу заерзала. — Будь другом, подай пистолет.
— Пистолет? — охотник перевел взгляд на отлетевший к краю капота ЛП-17 и с раздражением отмахнулся: — Да погоди ты с пистолетом!
Жестянщик поморщился, потряс головой, проморгался. Адреналин в крови потихоньку перегорал, радужные пятна перед глазами стали блекнуть. Горячка боя отпускала, возвращая нормальное течение мыслей, воскрешая память. Вот, кстати, о памяти! Сергей вспомнил, что аккурат перед началом побоища, когда он сдирал куртку с убитого бандита, в голове мелькнула какая-то мысль. Да, точно, была мысль или лучше сказать идея.
Корн повернулся и поглядел на съежившуюся на капоте девушку:
— Скажи, от тех двоих, что мы с тобой первыми уделали, вроде самогонкой штырит. Я ничего не путаю?
— Не путаешь, — проститутка кивнула. — Прихватили они с собой пару бутылок. Как же без этого?
— Тогда пойду, погляжу, — буркнул Сергей и на негнущихся ногах поплелся к кабине.
Девушка не стала провожать его взглядом, а обреченно уронила голову на холодное железо. Для нее еще ничего не закончилось. Впереди ждало страшное испытание, при одной мысли о котором бедолагу начинала бить крупная дрожь. И сейчас она уже была вовсе не уверенна, что сможет сделать ЭТО.
— Вот нашел… — Корн вернулся и поставил на капот внедорожника откупоренную литровку с мутной белесой жидкостью.
— Угу… Спасибо. Надеюсь, это мне поможет, — пленница потянулась к бутылке.
Сергей не стал ее отговаривать и с любопытством наблюдал, как его новая знакомая прикладывается к выпивке. Она сделала один небольшой глоток, вздрогнула, скривилась, вдохнула воздуха и глотнула еще раз. На большее ее не хватило.
— Терпеть не могу эту дрянь, — девушка не отодвинула бутылку, а лишь уставилась на нее с отвращением, будто на дохлую крысу. — А сколько надо выпить, чтобы не чувствовать боли?
— Боли? — переспросил охотник с удивлением.
— Ну да, боли, — проститутка уверенно кивнула. — Я в кино видела. Там людям руки и ноги без наркоза ножовкой резали, а перед этим выпить давали. Ведь пьяному все похрен. — После этих слов девушка опять сунула себе в рот горлышко бутылки.
— Не-е…! Это уже перебор! — жестянщик не позволил ей глотнуть. — Что я с тобой, пьяной, буду делать?!
— А что хочешь… — ответила та, и юноша подумал, что первая порция самогона уже возымела свое действие. Или нет, скорее дело здесь вовсе не в семидесятиградусном пойле, скорее девка, что называется, перегорела, и теперь ей просто глубоко насрать на свою собственную жизнь, на свое будущее.
— Э-хе-хе… — вздохнул Сергей и выдернул бутылку из рук несостоявшейся алкоголички.
Затем он полез в карман трофейного бушлата и добыл ключ к «пауку», который до начала стычки успел предусмотрительно переложить туда из своей термопарки. Зажав цилиндрик в пальцах, охотник стал поливать его самогоном и одновременно тереть. Самогона Корн не жалел. Требовалось как следует отмыть ключ от уже свернувшейся крови. Ведь не известно почему он не срабатывал. Может гребанные изобретатели из НСБ снабдили крохотный приборчик какими-то невидимыми контактами или оптическими сенсорами, или еще чем… Фантазия у них, говорят, была буйная.
Пока жестянщик трудился, проститутка молча глядела на него. Складывалось впечатление, что девушка плохо понимает смысл всех этих стараний. Ее взгляд казался пустым и бессмысленным, поэтому Сергей даже вздрогнул, когда услышал слова:
— Думаешь, получится?
— А почему нет? — ответив, молодой человек стал старательно вытирать ключ о влагопоглощающую подкладку войсковой куртки.
— Домой хочу, — пролепетала вдруг девушка. — Лечь, заснуть и забыть это все, как страшный сон.
— Сейчас попробуем, — охотник ободряюще ей подмигнул и, держа ключ наготове, потянулся к приемнику браслета.
Все происходило по уже хорошо знакомой, отработанной схеме: серебристый цилиндрик легко вошел в предназначенное для него отверстие, затем легкое нажатие, щелчок и… Да, у него получилось! Сергей вздохнул с облегчением, когда красный огонек моргнул и сменился на зеленый. Вслед за этим браслет зажужжал и раскрылся.
Не веря своим глазам, недавняя пленница медленно вытянула руку из под скобы, поглядела на нее и тут же прижала к груди, словно сокровище, которое у нее собирались отнять.
— Вот теперь можно и домой, — глядя на все это, юноша устало улыбнулся.
— Сдурел, что ли?! Какой там домой?! — девица сразу пришла в себя, встрепенулась и стала, помогая себе руками, сползать с капота. — Ахмед меня обязательно найдет! Куча народа видало, как эти двое меня забирали. Получится, что они подохли, а я вернулась живая и здоровая, вся такая из себя ни причем. Кто в это поверит?!
— Никто, — согласился Сергей. — И еще PIP твой… — Тут жестянщик испытывающе поглядел на собеседницу. — А у Ахмеда точно есть взломщик, хакер, который может вскрыть защиту чипа? С этим ведь первый встречный кибермеханик не справится.
— Ага, имеется у него парочка спецов, — оказавшись на ногах, проститутка зашаталась и, чтобы не упасть, была вынуждена вновь схватится за капот мобиля. — Раньше в каких-то спецслужбах работали, так что в курсе вопроса. Все умеют! У нас в заведении с полдюжины девочек с чипами. Так эти сволочи утром их вытаскивают, записи перегоняют на диск и отморозкам Ахмеда отдают. А те либо сами смотрят, либо в сеть выкладывают, особенно если среди клиентов какая-нибудь известная личность попадется.
— Н-н-да, назад тебе точно никак нельзя, — подвел итог услышанному охотник.
— А я что говорю! — горестно хмыкнула блондинка и тут же поинтересовалась: — Ты ведь в Москву топаешь?
— Откуда знаешь? — Сергей удивился.
— Эти говорили.
— А они откуда узнали?
— Спроси, может ответят, — девица наклонилась и картинно заглянула за внедорожник.
— Да, так и есть, иду в сторону Москвы, — теперь беглецу уже нечего было скрывать.
— Тогда и я с тобой.
— Со мной? — Сергей скептично оглядел свою новую знакомую, задержал взгляд на платформах и высоченных каблуках ее ботфортов. На таких и стоять-то сложно не то, что ходить.
— Теперь у нас «Хаммик» имеется, — отвечая на взгляд охотника, проститутка постучала по броне армейского внедорожника. — Батареи эти уроды при мне перезаряжали, так что заряд почти полный. До Москвы с головой хватит.
О «Хаммере» молодой человек подумывал и сам. Все-таки путешествовать на колесах совсем другое дело, чем пешком. Да только тащить с собой эту ночную бабочку… Народ сейчас сплошь и рядом одичавший, злой и голодный. Шелуха цивилизованности с него начисто послетала. Увидят молодую парочку, эту Барби, ценную тачку… Черт его знает, как могут среагировать. Но только что ж с ней поделаешь? Не бросать же здесь, на растерзание ахмедовским волчарам?!
Охотник размышлял, а девица, словно услышав его мысли, решила доказать, что она вовсе не обуза, что сама по себе кое-чего стоит. Проститутка подошла к убитым, присела рядом и стала снимать с них разные, в большинстве своем действительно полезные трофеи. Охотник даже по-доброму улыбнулся, когда увидел, как поверх розовой мини-юбки лег толстый ремень с армейской пластиковой кобурой, в которой уютно сидел весьма элегантного вида лазерник.
— Чего ржешь? — девушка перехватила его взгляд и тут же опробовала насколько легко из кобуры выходит, а затем возвращается на свое прежнее место хромированный P-67.
— Поехали, напарница! — Серей больше не сомневался.

Глава 8 

Россия. 
Тверской федеральный округ. 
Западный сектор. Квадрат 376/18. 

Бульдог поморщился от устойчивого тошнотворного смрада, висевшего в воздухе. Отходы жизнедеятельности свиных бриков явно не собирались в герметичном отстойнике и не сжигались, а просто-напросто выводились куда-то за пределы фермы, в глубь леса. Причем, судя по всему, это самое «куда-то» располагалось совсем недалеко от того места, где залегло его отделение. Вот же, проклятые свинари, сэкономили на системе утилизации! И это при том, что им самим же приходится здесь жить и ежесекундно вдыхать всю эту дрянь!
Странно как-то… Дико и не понятно. Гвардии сержант повнимательней пригляделся к строениям фермы. Добротная такая ферма по производству животного протеина. Из новых, кстати. Жилой модуль, два грузовых мобиля под навесом, кормовой блок, генераторная, ну и, конечно же, три десятка длинных, похожих на вагоны гиперпоезда, инкубаторов. Как водится все раскрашено пятнами зимнего камуфляжа, а сверху на деревьях натянуты камуфлированные термопоглощающие тенты — защита от зорких инфракрасных глаз спутников и беспилотников. Эти нехитрые уловки, да еще и непроходимая глухомань, в которой строились вот такие фермы, позволяли сельчанам рассчитывать на относительно спокойную, сытую, безбедную жизнь. Производители дешевой жратвы во все времена, при любых обстоятельствах и правящих режимах оставались на плаву. Старый сержант нисколько не осуждал их за это и не завидовал. Тут уж, как говорится, каждому свое.
Кстати о «своем»… Бульдог вспомнил о задаче вверенного ему отделения: установить контакт с владельцем фермы и от имени российской федеральной власти напомнить о гражданском долге и уклонении от уплаты налогов за последние… Сколько там этой ферме? Года полтора, не больше. Так вот, об уплате налогов за эти самые полтора года. Естественно, все это полное фуфло. Какие там, нахрен, налоги?! Какие федеральные власти?! Какая Россия?! Но нельзя же просто так заявиться в чужой дом и потребовать свою долю. Хотя, почему бы и нет? Очень даже можно, но только тогда дельце будет выглядеть вовсе не так благопристойно. Да еще и хозяева могут припомнить диковинное бородатое словечко «рэкет», заупрямиться и тогда… Тогда придется всех мочить. И старых, и малых. В наказание одним, в назидание другим. Эти вонючие свиноводы должны знать — со Стальным полковником шутки плохи.
Дойдя до этого места, командир отделения будто очнулся. Он вдруг понял, почему уже битый час держит свою группу на подходе к ферме, и все никак не решается перешагнуть через сигнальный периметр. Дело тут вовсе не в угрызениях совести или каких-то там сентиментальных чувствах, все гораздо проще ― просто сработало чутье старого солдата. Оно-то и подсказывало Бульдогу, что здоровенные параллелепипеды инкубаторов расположены совершенно не так, как на других, виденных им ранее фермах. Наплевав на удобства и общепринятую схему обслуживания, местный хозяин расставил блоки так, что они образовали два кольца, надежно защищая собой генераторную и первый этаж жилого модуля. Хотя нет, колец было даже три! Третьей наружной линией можно было считать несколько инкубаторов, которые какого-то рожна были вынесены на полсотни метров вглубь леса.
— Ах ты, срань господня… — буркнул себе поднос Бульдог. — Неужто опорные точки?!
— Чего? — лежащий рядом капрал Лев Зыков, по прозвищу Штык, поглядел на компаньона.
— Стремно тут все, Лева, вот чего. Выгрести можно по полной программе, жопой чую, — сержант скрипнул зубами и тут же потребовал: — А ну, гони сюда бинокль!
Когда массивный армейский ПН-300 перекочевал в руки старого сержанта, тот сдвинул крышку на панели управления и активировал спектральный сканер. После этого Бульдог приложил бинокль к глазам и поймал в перекрестье прицельных линий одно из тех самых, вынесенных далеко за пределы фермы, а оттого так сразу не понравившихся ему строений. Легкое нажатие на расположенную под пальцами кнопку, и тонкий лазерный луч ударил в камуфлированную стену, куснул ее своим раскаленным жалом, заставил материал на долю секунды вспыхнуть крохотной огненной оспиной.
— Дьявольщина… Как же я не люблю всегда быть правым, — прошипел гвардии сержант, изучая результаты сканирования, которые зеленоватыми светящимися строчками ползли поверх изображения инкубатора.
— Ну, и чего там? — Штык локтем толкнул товарища.
— Керамические броневые плиты. Толстые. Судя по всему, этот жучара зашил ими все наружные стены.
— Нихрена себе! — присвистнул капрал. — С нашим оружием мы такие не сколупнем, тут как минимум «Чибис» нужен.
— Главное это не стены, главное то, что за ними спрятано, — задумчиво, словно разговаривая сам с собой, протянул бывалый сержант. — Как думаешь, что он туда мог поставить?
— Да что угодно! Даже «Шквал» мог. — Штык с досадой сплюнул на землю. — Полковник нас уроет. Он с этой фермы грузовик бриков рассчитывал снять. Так что если мы назад пустыми вернемся…
— Не-е-е, черта с два, «Шквал» не мог! Где ему «Шквал»-то раздобыть? — Командир отделения сделал вид, что пропустил мимо ушей напоминание о суровом норове их шефа, чем подчеркнул, что свою работу он выполняет вовсе не за страх, а за совесть.
— А может тут какой-нибудь гребанный комбриг окопался? ― капрал упрямо продолжал рассматривать худший из вариантов. ― Под шумок грабанул арсенал своей бригады и свалил сюда, в глушь, на покой, значит. Слыхал я о таких случаях.
Прежде чем ответить, Бульдог уже в который раз оглядел ферму в бинокль, и только после этого как бы попробовал гипотезу приятеля на вкус. Он пососал ее, пожевал, а затем скривился и отрицательно покачал головой:
— Что бы из комбригов да в свинари? Маловероятно. Так что, скорее всего, там веерник стоит. На автомате. Их сейчас полным-полно на черном рынке.
— Веерник тоже нехреново! — Зыков прищурился и в свою очередь пригляделся к замаскированному прямоугольному строению. — Если грамотно поставили да пристреляли…
— Все, хорош тут байки травить! — Бульдог не дал товарищу договорить. — Работу делать надо.
— Сдурел, что ли?! Да мы только за сигналку сунемся, как они нас поливать начнут!
— Если по дороге двинем, автоматика не должна сработать. — Многоопытный сержант отрицательно покачал головой. — Мало ли кто к ферме подъехать может, что, всех сразу валить? А вдруг покупатель или поставщик какой?
— Во-во! — хмыкнул Штык. — Мы как раз на этих самых поставщиков или покупателей и похожи, ну прямо как свинья на балерину!
— Я возьму грузовик и семь человек. — Бульдог продолжил излагать свой план. — Машина у нас армейская, от лазерного огня, по крайней мере в начале, защитит. Попробуем с ходу вломиться на ферму. Скорее всего, нас остановят. Не знаю где и как, но остановят. — Дойдя до этого места, сержант криво ухмыльнулся: — Не думаю, что здешний хозяин полный лох. Не мог же он нагородить столько укреплений и оставить свободным въезд на ферму.
На это замечание капралу возразить было нечего, а потому он лишь угрюмо кивнул.
— Идем дальше, — командир отделения мельком взглянул на залегших в высокой пожухлой траве солдат, которые внимательно прислушивались к их разговору. — У тебя останется пятеро, в том числе оба снайпера. Будете страховать. Когда сработают огневые точки, перейдете сигнальный периметр и начнете бить по амбразурам. Для системы управления вы сразу превратитесь в приоритетные цели, и она перенесет на вас основной огонь. Мы же в это время окажемся уже почти во дворе фермы…
— На том свете вы окажетесь, — пробубнил Штык. — Дерьмо твой план, Лёха.
— У тебя есть лучший? — сержант хмуро покосился на компаньона. — Нет? Тогда помалкивай! — Поудобней перехватив свой лазерный карабин, Бульдог обернулся к солдатам: — снайперы, Коровин, Курт и Солома, остаетесь с капралом. Остальные за мной!

Здоровенный четырехосный «Мерседес» почти поравнялся с линией бронированных инкубаторов, и капрал Зыков уже было и впрямь начал верить, что все пройдет вовсе не так сложно, как это представлял себе старина Бульдог. Нет тут никакой обороны. Да и хозяин фермы вовсе не какой-то там отставной генерал, а обычный свинарь. Вот сейчас штурмовая группа сержанта вломится внутрь, и тогда…
Неожиданно ревущий мотором армейский грузовик подпрыгнул, будто налетев на невидимую кочку. Все его четыре передних колеса разом оторвались от накатанной грунтовки. Начиная с этого момента, законы гравитации словно утратили власть над тяжелой машиной, и она, запрокинув свою тупую угловатую морду, вскинулась на дыбы. Затем «Мерс» взмыл в воздух и плавно кувыркнулся назад, продемонстрировав всем наблюдавшим за этой сценой зубастый протектор на своих новеньких шинах. 25-тонный мобиль отлетел метров на тридцать, совершив при этом три полных переворота через кузов. Завершилось все страшным ударом о землю, от которого у грузовика практически оторвало кабину.
— Во дела… Антиграв! — выдохнул за спиной у Зыкова кто-то из солдат.
То, что их мобиль нарвался на АГ-мину, капрал понял и сам. И не просто на антигравитационную мину, а на противотанковую мину повышенной мощности! Самое эффективное устройство в борьбе с бронетехникой. Фугас или плазменный заряд далеко не всегда справляется с защитой современных боевых машин, а вот антиграв… Четыре года назад во время Кубинского конфликта Штык своими глазами видел, как после стремительного взлета и последовавшего за ним не менее стремительного падения у тяжелого «Штурм-Абрамса» выворотило башню, а опорные катки разлетелись метров на двадцать. Что же касается экипажа, то, невзирая на всю хваленую штатовскую систему безопасности, он превратился в настоящие отбивные, смесь переломанных костей и кровоточащего мяса.
Мысль об экипаже мигом вернула капрала к реальности, и он впился взглядом в груду металлолома, именовавшуюся ранее «Мерседес» АТ-210. Бульдог и его парни! Выжил хоть кто-нибудь из них или нет? Ответ стал ясен уже через несколько секунд. Из-под смятого кевларового тента вывалился человек в окровавленном камуфляже и помятом боевом шлеме. Он упал в ледяную дорожную грязь где стал едва заметно барахтаться. Или даже не так, солдат просто медленно и тяжело сгибал и разгибал ноги, словно пытался оттолкнуться каблуками своих тяжелых армейских ботинок и продвинуться хоть на пару сантиметров вперед. Само собой, все это лишь казалось, ползти человек никуда не собирался. Это была реакция, бессознательный, самопроизвольный рефлекс на боль от раздавленной грудной клетки, раздробленного плеча, от неподвижной, совершенно плоской плети, в которую превратилась правая рука.
— Зубенко, мать твою! — прорычал капрал, когда получил данные от системы боевого управления, которая каким-то чудом все еще продолжала функционировать в шлеме раненого бойца.
— Штык, это ведь Зуб! Это Васька! Он живой! — выкрикнул лежащий справа рядовой Коровин и попытался рвануться вперед.
— Куда прешь, дура?! — прорычал капрал и схватил долговязого сибиряка за штанину.
Именно в этот момент решетка вентиляционного канала на ближайшем к дороге инкубаторе отползла в сторону, и из открывшегося отверстия высунулся короткий толстый ствол, облепленный уродливыми наростами сводящих электромагнитов. Система раннего обнаружения тут же засекла появление опасного объекта и предупредила о нем Штыка.
— «Шквал»… — буквально простонал капрал. — Заказывали? Так получите и распишитесь!
Залп «Шквала» не выглядел столь эффектным, как скажем выстрел из ионной пушки. Это был всего лишь невидимый поток тяжелых заряженных частиц. Правда, невидимым он оставался ровно до тех пор, пока не накрывал цель. Там эти крошечные бестии начинали со страшной силой крушить кристаллические решетки твердых тел и выжигать молекулы органики. Со стороны зрелище походило на свирепый адский ветер, который за доли секунды обгладывал, превращал в струйки раскаленного газа толстенные металлические конструкции, как восковые фигурки плавил людей, растения и животных.
Именно это, причем в самых отвратительных подробностях и довелось лицезреть группе Штыка. Сперва смертоносный вихрь полоснул по телу раненого наемника, и оно вмиг превратилось в лужицу грязно-серой бурно кипящей жидкости, на краю которой тонула, испарялась небольшая пустотелая полусфера боевого шлема. Покончив с человеком «Шквал» набросился на покореженный грузовик, от которого молниеносно отхватил здоровенный кусок длиной почти в полкузова.
— Нет! — капрал заорал так, что у него самого зазвенело в ушах. — Ублюдки! Суки! Мрази!
— Свиньи! Вонючие свиньи! На кого пасть разинули?! — подхватил Коровин и тут же, практически не целясь, надавил на спуск своего карабина.
Росчерки лазерного огня полоснули по стене инкубатора примерно в метре от амбразуры. Естественно, никакого серьезного урона строению они нанести не смогли, зато, как и предсказывал Бульдог, были моментально зарегистрированы датчиками оборонительной системы. Ответная реакция последовала незамедлительно — из инкубатора, находившегося во второй линии обороны, ударил целый сноп смертоносных лучей.
А вот вам и «веерник»! — промелькнуло в голове у Штыка, когда он со всей силы вжался лицом в мокрую, пахнущую перегноем землю. — В опорных точках тяжелое оружие, на подстраховке автоматические лазерные установки. Все правильно. Все как по учебнику.
— «Шквал» разворачивается! — чей-то хриплый крик, скорее всего Соломы, заставил сердце капрала гулко екнуть.
«Шквал» это очень хреновая новость! От «Шквала» может спасти лишь толстенная земляная насыпь, ну или пригорок, вот например такой, как тот, на котором они и расположились сейчас.
— Вниз! Все вниз! — рявкнул Штык и, не раздумывая, вцепился в снайпера Шуру Виккерса, который лежал по левую руку от него.
Когда несостоявшиеся рэкетиры скатились к подножью небольшого холма, на его вершине уже творился настоящий ад. Один за другим валились размякшие стволы берез, клокотали фонтаны грязного пара, по склону текли кипящие ручьи расплавленной органики. Сама земля вибрировала, словно из ее недр на поверхность прорывался настоящий огнедышащий вулкан. И будто предвестники, будто крохотные искорки от его раскаленного чрева на боевых комбинезонах солдат замигали тревожные красные огоньки счетчиков Гейгера.
— Эти твари пропекают холм! — Курт Алферов сообщил то, что и так уже было всем понятно.
— Уходим! — капрал взмахом руки указал направление. — По лощине! К ручью! Бегом, макаки, если хотите жить!
Понятно, что последняя часть приказа была уже совершенно лишней. Жить хотелось всем, а потому наемники, что есть духу, припустили в направлении неглубокого оврага, предусмотрительно разведанного перед началом операции. Последним уходил Штык. Перед тем, как покинуть укрытие, капрал приподнял голову и метнул быстрый взгляд на вершину спасительного холма. Сейчас там уже не осталось ничего, кроме облаков мелкой черной пыли, которую невидимый смертоносный ураган сдувал целыми тоннами.
— Вот зараза, это же надо так попасть! — Зыков скрипнул зубами и рванул вслед за своими подчиненными.
Когда Штык добежал до оврага, то увидел, что по гнилой, перемазанной в глину траве катаются две вцепившиеся друг в друга камуфлированные фигуры. Не составило никакого труда узнать, что это Солома и Коровин. Первый тянулся к незащищенному бронепанелями горлу своего противника и отчаянно рычал: «Сука, мы все из-за тебя чуть не подохли!», второй же ничего не отвечал, а лишь норовил насадить пах боевого товарища на свое колено. Капралу безумно захотелось помочь Коровину с этим делом, но он не успел. Сибиряк таки изловчился и заставил Солому вмиг позабыть обо всех его претензиях.
— Я бы сейчас тебе добавил для ума, да только тогда придется тебя на себе переть. — Тяжело дыша после быстрого бега, выдохнул капрал и пнул носком ботинка скорчившегося на земле Солому. — Люди Стального полковника своих не бросают. На этом мы и стоим. Забыл что ли?! Мы не банда какая-нибудь, мы армия!
— Зуб уже почти покойник был, — то ли простонал, то ли прорычал проигравший.
— Зуб может и был, а остальные? — Штык второй раз хорошенько приложил рядового, в очередной раз подтвердившего свое прозвище. Видать в башке у него и впрямь была самая настоящая солома. — В грузовике еще шестеро наших оставалось. Может и живой кто… Кабы не Коровин, их бы всех «Шквалом» пожгло. — Дойдя до этого места, капрал решил не уточнять, что сам собирался полоснуть по проклятому инкубатору, что Коровин лишь опередил его на какую-то секунду.
— Хрен мы теперь до «Мерса» доберемся, — к разговору подключился Курт Алферов. — Он на открытом месте лежит. Вокруг все простреливается, нахрен!
— Надо подкрепление вызывать, — предложил молчавший все это время второй снайпер Жора Хомяк. — Самим нам тут не управиться. Перебьют к чертям собачим.
— Полковник сейчас в районе Бежецка. До вечера ему сюда никак не добраться, — капрал угрюмо покачал головой.
После этих слов воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим плеском ручья, протекавшего по дну оврага. Все прекрасно понимали, что с фермой получился полный облом. За это их никто не похвалит, а может даже передвинут в самый конец заветного списка. Но еще большую досаду и раздражение вызывала собственная убогость. Их, кадровых военных, наказали какие-то гребанные свинари! Теперь они вынуждены прятаться как крысы! А Бульдог и его парни… Скорее всего, их вообще уже нет в живых.
— Тут такое дело… — Шура Виккерс снял шлем и, зачерпнув из ручья воды, плеснул ее себе в лицо. — «Шквал», он ведь жрет дай боже. С аккумуляторов работать не может.
— Не может, — подтвердил Штык, еще не очень понимая, куда клонит снайпер.
— Их тут штук пять, а это значит, что энергии требуется целое море! — Виккерс задумался на мгновение, после чего сделал вполне логичный вывод: — Не иначе, как от главного генератора фермы питаются.
— Ангар рядом с жилым модулем, — подсказал Коровин.
— Только кусок крыши, да вентиляционные трубы и видать, — угрюмо покачал головой Штык, — Остальное инкубаторы загораживают. Тут все с умом обустроено.
— Можно попробовать ракетой из подствольника, — Шура выразительно поглядел на серебристую трубу пусковой установки, прикрепленную под стволом его снайперской винтовки. — У меня как раз еще два вакуумных заряда осталось.
— Крышу может и снесешь, но генераторы… Они ведь внизу, а энергоядро вообще должно в подвале располагаться, — скривился Хомяк.
— Это я и без тебя знаю, — Виккерс рукавом комбинезона стер с лица капли воды. — Только я по крышам палить не собираюсь. Попробую управляемый режим.
— Инкубаторы стоят в три кольца, так что цель закрыта надежно. Кроме того до нее всего метров четыреста. Время подлета будет секунды две, а то и меньше, — Жора Хомяк скептически хмыкнул. — Черта с два у тебя получится скорректировать ракету.
— Постараюсь, — Шура одарил коллегу по снайперскому цеху снисходительной улыбкой.
— Старайся, — Хомяк устало махнул рукой, тем самым предоставляя товарищу почетное право сесть в лужу.
— Шурик, дорогой… — к снайперу подошел Коровин и крепко стиснул его плечо. — Надо поквитаться. Понимаешь? За Зуба, за Рыжего, за всех остальных. Так что сделай это, я тебя очень прошу.
— Корова, а ну, сопли подобрал! — капрал очень доступно и лаконично подвел итог этому, слегка затянувшемуся собранию. — А ты, Виккерс, черт бы тебя побрал, раз начал, то давай… Делай уже!
Получив благословение командира, снайпер кивнул и тут же всучил Коровину свою винтовку.
— На вот, подержи пока.
Рослый сибиряк с готовностью принял оружие, а Шура, освободив руки, быстро полез в один из карманов своего боевого комбинезона и добыл оттуда небольшой соединительный кабель. На одном его конце виднелся особый крестообразный разъем, в котором с первого взгляда узнавался взломанный и переделанный PIP. Что же касается второго… Там все оказалось гораздо проще и понятней. На втором конце кабеля болтался стандартный штекер для войсковых электронных устройств USM-4.
Под изумленными взглядами своих товарищей Виккерс с легкостью выщелкнул свой PIP, который теоретически могли снять лишь сотрудники спецслужб, да и то при наличии соответствующего оборудования, и воткнул кабель в освободившийся нейроразьем. Для USM-4 совершенно неожиданно нашлось потайное гнездо на боевом шлеме. Глядя на то, как Шура ловко подсоединяет свой мозг к боевой системе, Штык вдруг подумал о той странной дружбе, которая связывала снайпера с лейтенантом Тищенко — компьютерным инженером из взвода управления. Они частенько и надолго уединялись в модуле лейтенанта, из-за чего кое-кто был склонен причислить их к гомикам. Зыков и сам подумывал об этом, но сегодняшние события… Сегодняшние события намекали совсем на иную связь между этими людьми. Хакеры, хреновы! Вот откуда у них всегда и выпивка, и курево, и бабло!
— Готово! — объявил Виккерс, когда шлем оказался у него на голове, а винтовка в руках.
— Ладно, попробуем, — буркнул себе под нос капрал, и уже более громко, так, чтобы расслышала вся группа, приказал: — Подойдем с юго-запада. Мы там еще не засветились. «Шквалу», чтобы навестись, потребуется несколько секунд. Снайпер, они твои. Других может и не быть.
— Я понял, — Виккерс кивнул.
— Тогда с богом. За мной, макаки! — Штык поднял винтовку и стал взбираться на поросший пожухлой травой откос.

Глава 9 

Россия. 
Новгородский федеральный округ. 
374-й километр транспортного коридора М-10. 

Тяжелый «Бронехаммер» великолепно держал дорогу, отчего Сергею порой даже казалось, что их, как в старые добрые времена, ведет надежная система дорожного контроля автомагистрали, что сейчас можно будет закрыть глаза и, если не уснуть, то, по крайней мере, расслабиться. Ага…! Как же…! Размечтался! Наваждение мигом исчезало, как только на глаза попадалась очередная башня путевого контроллера. Десятиметровые серые махины с огромными желтыми номерами на боках больше не походили на символы человеческого гения и прогресса. Сейчас они превратилась в ржавые чудовища, в гигантских мертвецов, которые поднялись из могил. Железные создания приплелись к некогда оживленной магистрали лишь с одной единственной целью — увидеть, с укором взглянуть в глаза тех, кто приговорил их, а заодно и весь мир.
От этого видения Сергею как-то сразу стало очень и очень неуютно. Конечно же, к «Гелиосу», а тем более лунной катастрофе он не имел ни малейшего отношения, но только вот куда ж деваться от принадлежности к беспечному и безрассудному роду гомо-сапиенс? Подумав об этом, бывший жестянщик поежился, покрепче стиснул руль, а когда внедорожник поравнялся с очередной из антенн, помимо воли стал наблюдать не шелохнется ли железный исполин.
— Сергей! Там… Впереди! — голос Виктории, а именно так звали его новую знакомую, заставил юношу моментально прийти в себя, инстинктивно вдавить педаль тормоза.
Индикатор спидометра с отметки девяносто километров в час мигом скакнул в направлении нуля, тормоза завизжали, а широкие ремни безопасности больно врезались в плечи.
— Ты чего?! Ослеп, что ли?! Не видишь, куда едешь? — когда машина остановилась, проститутка накинулась на молодого жестянщика.
— Извини. Задумался… — буркнул юноша, признавая свою ошибку, после чего хмуро сдвинул брови и, не ожидая ничего хорошего, уставился вперед на дорогу.
Дорожный СL-полимер, который примерно двадцать лет назад пришел на смену обычному асфальту, великолепно противостоял как регулярным издевательствам русской погоды, так и ежедневному испытанию тысячами колес. Разрушить сверхпрочное покрытие могли лишь запредельные силы, те самые, что и в страшных снах не привиделись его создателям. И вот как раз именно такие силы, словно джина из бутылки, выпустили на свет божий ученые «Гелиоса». Жутковатые, пугающие напоминания о себе они оставили по всему земному шару, в том числе и здесь, в десяти километрах от небольшого российского городка Едрово.
Сергей угрюмо глядел на широкую трещину, которая глубоким черным порезом перечеркнула все шесть полос скоростной автомагистрали направления Санкт Петербург — Москва. Оценить ее ширину, находясь внутри мобиля, было довольно сложно, поэтому жестянщик и распахнул дверь.
— Надо глянуть, — объяснил он свои действия.
Молодой человек поставил ногу на широкий рифленый порог внедорожника и, удерживаясь за рулевое колесо, поднялся во весь рост. Как только Сергей оказался снаружи, в лицо ему ударил порывистый, напитанный студеной влагой ветер. От него юноша поморщился и чисто инстинктивно поплотнее запахнул полы своей трофейной камуфлированной куртки. Охотник постарался не обращать внимания на капризы поздней осени и сосредоточился на изучении окрестностей.
Справа от дороги в глаза сразу бросились исполинские конструкции, которые настоящей черной горой громоздились всего в паре километров от того места, где остановился внедорожник. Искореженные и оплавленные они напоминали скелет какого-то эпического монстра, который погиб здесь в незапамятные времена. Несведущий человек вряд ли мог определить, что это такое, но Сергей Корн уже однажды сталкивался с чем-то подобным, а потому почти наверняка мог сказать, что перед ним обломки одного из орбитальных металлургических комбинатов. Во время катаклизма сотни этих, без всякого преувеличения, космических городов сошли со своих орбит и подобно гигантским огненным кометам рухнули на поверхность Земли.
Падение комбината принесло с собой смерть и разрушение на эти некогда тихие мирные поля. До сих пор глазу открывались обширные выжженные участки, которые вместо пшеничных зерен густо засеяли раскаленные железные глыбы. Сейчас они превратились в здоровенные уродливые родинки, торчащие из некогда плодородной пашни. Хотя, среди этих наростов были не только куски огромного космического завода. В том металле, что находился чуть поближе, зоркий глаз охотника сразу распознал перевернутые и сожженные остовы роботизированных агрокультиваторов, которые трудились на местных сельхозугодиях аккурат в момент страшной катастрофы.
Слева от дорожного полотна следов падения практически не обнаруживалось. Расположенная здесь километровая зона отчуждения транспортного коридора подверглась другой, не менее разрушительной напасти, именуемой разруха, забвение и запустение. Серо-рыжая стена из кустарника и молодой древесной поросли, буйно разросшаяся здесь, теперь надежно скрывала от Сергея большую часть инфраструктуры М-10. Все, что новгородец сумел разглядеть, так это километровый участок обратной полосы Москва — Санкт Петербург, да выстроившиеся вдоль нее ржавые башни контроллеров. Однако Корн совершенно точно знал: там, дальше, всего в какой-то сотне метров за серой лентой дорожного CL-полимера, проложены маршруты антигравитационных поездов, сверхпроводящие энергетические туннели, линии связи и многое-многое другое.
Неожиданно жестянщику в голову пришла мысль… даже не мысль, а дикое безумное подозрение. А ведь эта трещина… Она как порез, как след от исполинского ножа, которым неведомый враг одним махом перерезал одну из крупнейших артерий в теле живого сильного организма, именуемого Россия. Или даже нет, почему только Россия? Вся наша огромная матушка Земля!
— Эй, Серега, ты там примерз что ли? — голос девушки заставил Сергея позабыть о бредовых фантазиях. — Что скажешь? Переехать-то сможем?
— Переехать, это врядли, — охотник наклонил голову и заглянул в кабину. — Трещина шириной метра три.
— А разогнаться и перескочить? — тут же нашлась Виктория.
— Не самая лучшая идея, — честно признался охотник. — У нас все-таки бронемашина… Тяжелая она, зараза!
— Тогда что ж теперь делать?
— Погоди, — Корн обнадеживающе подмигнул напарнице. — Есть тут одна зацепка. — Произнеся эти слова, молодой человек вновь плюхнулся в водительское кресло и закрыл за собой дверцу. — На левой обочине следы колес имеются, а в траве колея. Тут мобили иногда съезжают.
— Часто?
— Иногда, — уклончиво ответил охотник. — Скорее всего, объезд ищут. Назад вроде не возвращались, так что черт его знает, может и нашли. Логично?
— Они могли вернуться по соседней полосе, — девушка без оптимизма пожала плечами. — Хотя… что мы теряем? Давай попробуем.
— Можно подумать, у нас дофига других вариантов! — Сергей хмыкнул и аккуратно стал сводить «Бронехаммер» с автомагистрали.
То, что трофеем беглецов стал именно внедорожник, сейчас оказалось как нельзя более кстати. Подминая высокую траву, кустарник и молодую березовую поросль, машина уверенно пошла по неровной, усеянной замерзшими кочками земле. Она словно соскучилась по родной стихии и теперь заискивающе подвывала электромотором, умоляя своего пилота надавить на педаль газа и позволить ей вволю насладиться полной властью над бездорожьем.
Но молодой охотник не внял этим просьбам. Во-первых, он прекрасно понимал, что сейчас они вовсе не на каком-то там развеселом сафари, где можно вволю полихачить, где в случае чего обязательно появятся добрые дяденьки в оранжевой униформе спасателей, которые промокнут разбитый нос и на скоростном конвертоплане отравят домой, прямиком в теплую постельку. Во-вторых, на территории транспортного коридора должны были находиться всевозможные технические устройства и сооружения, столкновение с которыми отнюдь не поспособствует работоспособности их единственного транспортного средства. А столкнуться, это раз плюнуть, в такой-то чащобе!
Только Сергей подумал об этом, как в дюжине метрах от колеи, на которую он вывел свой «Бронехаммер», что-то мелькнуло. Что-то чужеродное, явно не относящееся к миру живой природы. Привычка не пренебрегать деталями заставила охотника притормозить и пристально вглядеться в густой подлесок. На поиски наметанный глаз потратил всего несколько секунд, по истечении которых он остановился на небольшом оранжевом пятне, поблескивающем сквозь нагроможденье густых веток и коричневой пожухлой листвы.
— Ага, так значит… — буркнул себе под нос молодой человек.
— Что еще? — его спутница нутром почувствовала новые неприятности и вся напряглась.
— Там мобиль, — Корн мотнул головой в сторону своего окна. — Спрятали его. Хрен заметил бы, кабы не стоп-сигнал.
— Ну и что? — пожала плечами Вика. — Зачем нам еще один мобиль? У нас свой есть, притом очень хороший.
— Есть, — подтвердил охотник, после чего крепко задумался.
— Поехали, а?! — девушка с надеждой толкнула напарника в плечо.
— Схожу, погляжу.
Сергей словно и не почувствовал ее прикосновения, не расслышал просьбу. Он упрямо выбрался из машины, затем в нерешительности потоптался на месте и прежде, чем захлопнуть дверцу, сорвал с держателей лазерный карабин хозяев, перешедший к ним в комплекте с армейским внедорожником.
До того места, где находился спрятанный мобиль, оказалось гораздо дальше, чем это казалось из кабины «Хаммера». Бредя по колено в сухой траве, жестянщик протопал метров тридцать. Все это время он пытался разглядеть следы от колес. Ведь не по воздуху же, в самом-то деле, эта колымага туда залетела. В конце концов, Сергей таки обнаружил то, что искал. Только вот находка вызвала у юноши некоторое замешательство. Следов в этой местности оказалось довольно много. Как старые, уже практически скрытые временем, так и относительно свежие, трава в которых только-только начала распрямляться.
— Во как! С каждой минутой все интересней и интересней, — прошептал охотник.
После этого он стал придирчиво оглядываться по сторонам. Жестянщик поступил так вовсе не потому, что заподозрил нечто неладное. Просто, когда залазишь в чужой тайник, всегда имеется вероятность, что кому-то это очень и очень не понравится.
Однако в округе все оставалось тихо и спокойно. Холодный ноябрьский ветер колыхал голые ветви деревьев. Лучи солнца, которым посчастливилось отыскать дыры в низких серых облаках, золотили высокую, все еще кое-где покрытую инеем траву. На ближайшей башне магистрального контроллера то и дело позвякивал тонкий стальной лист оторвавшейся обшивки, и словно соревнуясь с ним в отвратности звука, каркали две оседлавшие антенну вороны. Ничто из увиденного и услышанного не таило какой-либо угрозы, а потому Сергей слегка успокоился. Повесив карабин за спину, он двумя руками принялся раскапывать странный мобиль.
Как оказалось, завал по большей части состоял из молодой березовой и осиновой поросли, срубленной под самый корень. Сруб был очень ровный, и причем перпендикулярный стволу, отчего Сергей подумал, что неизвестный или неизвестные пользовались высокочастотным виброинстументом, чем-то наподобие штурмовых армейских ножей. Откидав первый десяток молодых деревцев, жестянщик сделал новое открытие: первый из обнаруженных мобилей оказался ничем не примечательной «Тойотой Джем» — большим неуклюжим семейным мобилем. Была и еще одна деталь, которая Сергею как-то сразу не понравилась: заднее стекло вместительного салона имело какой-то странный мутно-белесый оттенок. На столь популярную в России тонировку данное покрытие походило мало, скорее всего, примерно так должен был выглядеть результат воздействия высокой температуры.
— Что тут у тебя?
Голос Виктории прозвучал буквально за спиной у молодого человека. От него Сергей даже слегка вздрогнул. Само собой, занимаясь расчисткой мобиля, охотник краем глаза наблюдал за окружающей обстановкой и видел, что проститутка выбралась из «Хаммера», но что она так быстро, а главное бесшумно дошкандыбает сюда на своих каблучищах… этого жестянщик никак не ожидал.
— Сейчас поглядим, — откинув несколько пышных березок, охотник взялся за ручку задней двери.
Прежде чем нажать на нее Корн сделал глубокий вдох, будто перед погружением под воду. Он что-то почувствовал, что-то нехорошее. Но только отступать было некуда. Ведь разведчик он на то и разведчик, что знает все.
Замок щелкнул, и дверца стала плавно подниматься вверх. Она еще не доползла и до половины, как в нос Сергею ударил тошнотворный смрад. Это был запах гари вперемешку с вонью разлагающейся плоти.
Заднее сиденье «Тойоты» оказалось полностью сожжено. Оно превратилось в настоящий оплавленный гамак, сплетенный из металлического каркаса, пружин, электроприводов и термоэлементов. И вот как раз в этом жутком колючем кружеве и висели три тела. Вернее, это были уже не тела, а по большей части скелеты, в обугленные черные кости которых намертво вплавились грязно-желтые капли расплавившихся отделочных панелей. Их было трое. Женщина и двое детей. То что останки взрослого человека были именно женскими, Сергей понял по обуви. Ноги погибшей сгорели до колен, а все что находилось ниже, лишь обуглилось, правда, не до такой степени, чтобы не узнать женские туфли на невысоких каблуках-рюмочках. Что касается детей, то они были совсем маленькими, поэтому плазменный сгусток накрыл их полностью, не оставив даже надежды на опознание.
В том что в салон «Тойоты» зарядили из плазмомета, Корн нисколько не сомневался. Причем зарядили в открытую дверь, которую затем аккуратно захлопнули, словно открестившись от содеянного зла.
— Ужас какой! — Виктория лишь на секунду заглянула внутрь мобиля и тут же отшатнулась. — За что это их?
— Разве сейчас нужна какая-то особая причина? — охотник ответил вопросом на вопрос.
— Угу, — девушка с горечью кивнула. — Звери! Просто звери! Даже детей не пожалели!
— Эти люди должны были исчезнуть все до одного, и неважно, взрослые или дети. Свидетели грабителям не нужны.
— Думаешь, их грабили?
— Бардачок открыт. Из него все на пол вывалили. — Сергей взглядом указал в сторону переднего сидения. — И еще. У женщины туфли очень дорогие, а на трупе нет ни украшений, ни инфобраслета. Может такое быть? — Дождавшись, когда напарница отрицательно покачает головой, охотник продолжил: — Вот и я так считаю. Значит, она все это отдала.
— А муж ее где? Или кто там за рулем сидел? — девушка словно попыталась отыскать надежду и опору погибшей семьи, человека, который должен был защитить, не допустить всего этого ужаса.
— Если поискать, то, наверняка, отыщем где-нибудь в кустах, и не только его одного.
— А кого еще? — Виктория поежилась и с опаской покосилась на густые заросли по-соседству.
— Похоже, тут другие мобили есть. Ну, и трупы соответственно.
— Серега, поехали, а?! — проститутка вновь повторила свою просьбу. — Мутит меня от этого всего. Я за сегодня уже столько жмуров повидала… Больше, чем за всю предыдущую жизнь.
— Поехали, — жестянщик согласился, но вовсе не потому, что его пугали мертвые. Все обстояло совсем наоборот. Корн опасался живых, которые время от времени навещали это жуткое место.
Вернувшись к «Хаммеру», Виктория сразу запрыгнула на свое сидение и понадежней захлопнула бронированную дверцу. Когда Сергей не последовал ее примеру, девушка постучала в бронестекло и призывно ему замахала.
— Сейчас!
Охотник поднял руку, требуя от компаньонки терпения. После чего он обошел внедорожник, присел впереди него и начал внимательно изучать колею или, вернее сказать, следы колес оставленные в ней. Корн занимался этим достаточно долго, чем вызвал бурю негодования со стороны Виктории, которая и обрушилась на молодого человека, как только тот влез в машину:
— Какого дьявола ты там копался?! — принялась распекать его девушка. — Мы как комар на голой жопе! Каждый дурак поймет, что мы тут не просто так загораем.
— Здесь часто проезжала машина с шинами для триала, — Сергей заговорил будто сам с собой, задумчиво уставившись вдаль, туда, где пробитая в сухой траве колея терялась среди невысокого кустарника.
— Чего? — Викторя спросила чисто автоматически, так как была ошарашена тем, что все ранее произнесенные ею слова канули в пустоту.
— Ну, триал… — жестянщик повернул голову к спутнице. — Знаешь, спорт такой. Большие бензиновые внедорожники с широкими зубастыми колесами пытаются перелезть через всякие горы и овраги. Жутко дорогое развлечение, а потому редкое. У нас в Новгороде таких машин всего две или три было.
— Думаешь, это на ней бандиты приезжали? — проститутка сразу позабыла о своих упреках и обидах.
— Похоже.
— Может, вернемся? — в зеленых кошачьих глазах Вики мелькнул страх.
— А смысл? У нас равные шансы встретить их как впереди, так и сзади. Но там хоть дорога на Москву, — молодой человек красноречиво кивнул в сторону убегавшей вперед грунтовки.
— Тогда двинули. Только побыстрее!
Теперь Сергей не имел ничего против данного предложения, а потому щелкнул переключателем подключения батарей, запустил мотор и плавно тронулся с места.
Проехав с полсотни метров, они увидели еще один мобиль. Это был небольшой «ВАЗ-Самурай», выпускавшийся японцами на заводе в Тольятти. Его тоже пытались спрятать за кучей срубленных веток, но только сделали это очень похабно, возможно в спешке. Порывы ветра сорвали часть маскировки, и теперь «Самурай» демонстрировал всем проезжающим свой пыльный усеянный множеством оплавленных отверстий борт. В отличие от найденной ранее «Тойоты» его основательно изрешетили лазерным огнем, из чего следовало, что пассажиры «ВАЗа» были вовсе не робкого десятка и оказали грабителям отчаянное сопротивление.
— Эти бандиты… Зачем они прячут машины и трупы? — голос Вики отвлек жестянщика от размышлений. Не дожидаясь ответа, проститутка пояснила свой вопрос: — Люди Ахмед-Хана, Гриши-законника, Черепа тоже постоянно убивают, но только они это и не думают скрывать, даже всегда похваляются.
— Если прячут… значит все-таки чего-то или кого-то боятся, — ответил Сергей после короткого раздумья. — Мне говорили, что Москва понемногу поднимается. Может, федеральная власть уже достаточно окрепла и начинает наводить в стране порядок?
— Скорее всего, бандиты не хотят, чтобы за этой дорогой закрепилась дурная слава, и люди перестали по ней ездить, — теперь уже Виктория не слушала Сергея.
Вариант, предложенный новгородской проституткой, имел все права на существование. Эксжестянщик вынужден был это признать, а признав, сразу весь подобрался, превратился в зрение и слух.
Но пока вокруг все по-прежнему оставалось тихо. «Бронехаммер» продолжал уверенно идти по хорошо различимой колее и уже подбирался к противоположной стороне широкой разделительной зоны. Впереди отчетливо проступила светло-серая дорожная полоса направления Москва — Санкт Петербург. Теперь Корн видел ее всю полностью, от горизонта до горизонта. Совершенно чистая полоса! Ни одного мобиля!
Данное наблюдение весьма порадовало охотника. И даже только что обнаруженные трупы как-то отошли в прошлое, а вместе с ними притупилось и чувство опасности.
— Гляди, там мост! Мост через трещину! — своим радостным возгласом Вика как нельзя лучше поддержала это настроение.
— Нам повезло, — кивнул молодой человек, который и сам заметил мощный рифленый щит, накрывающий уродливый черный порез.
Когда внедорожник, наконец, выбрался на автостраду и подкатил к разлому, Сергей притормозил машину, опустил бронестекло и выглянул наружу. Вблизи стало возможным разглядеть некоторые детали импровизированного моста. Щит оказался вовсе не какой-то там примитивной конструкцией. Он был усилен переплетением облегченных, но от этого не менее прочных балок, распорок и ребер жесткости. Так что по нему мог преспокойно пройти не то что «Бронехаммер», а даже танк. О танке охотник подумал вовсе неспроста. Странный мост был выкрашен выгоревшей грязно-зеленой краской, что однозначно намекало на его армейское происхождение.
Поняв это, Сергей сразу почувствовал несказанное облегчение и воодушевление. Выходит, он все-таки оказался прав! Страна поднимается! Армия, как и положено, пришла на помощь населению и при помощи своей техники помогает справиться с последствиями разрушительного катаклизма.
— Все будет хорошо, — молодой человек подмигнул компаньонке и стронул внедорожник с места.

Глава 10 

Россия. 
Тверской федеральный округ. 
Западный сектор. Квадрат 376/18. 

Подствольник разрядился с негромким глухим хлопком. Вылетевшая из него тридцатисантиметровая управляемая ракета «Москит-С» включила двигатель и по замысловатой кривой ушла за тот самый инкубатор, в котором пробуждался смертоносный «Шквал».
Глядя вслед огненной точке, капрал затаил дыхание и сжался в комок. Получится или нет? Если «нет», то все, амба! Сваливать было уже поздно. В округе метров на сто не обнаруживалось ни одного хоть мало-мальски подходящего укрытия, из чего следовало, что все они автоматически превращаются в покойников. Если «да»… А вот тогда в покойников превратится уже кто-то другой, и об этом Штык уж точно позаботится.
Взрыв прогремел в самой гуще строений, это Зыков видел совершенно отчетливо. Теперь лишь оставалось выяснить, какую именно цель накрыла ракета. Уничтожена генераторная или Виккерс разворотил один из гребанных инкубаторов, коих ближе к центру фермы было понатыкано, будто грибов после дождя. Стараясь понять это, капрал приложил к глазам бинокль и навелся на амбразуру, из которой еще недавно извергался неистовый поток смертоносных частиц.
Двадцатикратного увеличения, которое обеспечивал цифровой зум ПН-300, оказалось вполне достаточно, чтобы разглядеть совершенно неподвижное дуло мертвого излучателя. «Шквал» глядел куда-то вправо и вверх, словно собирался палить по туче громко каркающего воронья, слетевшегося к ферме чуть ли не со всей округи.
Что, бродяги, ждете? Жрать охота? — глянув на птиц, Штык кровожадно ухмыльнулся. — Будет вам жратва. Сейчас все будет!
— Бегом! К стене!
Капрал первым вскочил на ноги и что есть духу припустил к инкубатору. Он прекрасно понимал: система безопасности фермы уже переведена на резервный источник питания. Она вот-вот перезапустится, и тогда вновь подключатся веерные лазерные установки, образующие вторую линию обороны. Эти машинки комплектуются ториевыми батареями, так что часов двадцать могут молотить полностью автономно. Они бы уже сейчас палили без остановки, кабы находились в режиме «страж», а не всецело подчинялись главному компьютеру. Но тут, слава богу, подфартило, вернее хитроумный владелец фермы серьезно лоханулся, считай, самолично проделал солидную дыромаху в собственной обороне. Что ж, за сие ему огромное человеческое спасибо! Уж кто-кто, а Штык знал, как воспользоваться таким королевским подарком.
От позиции, которую группа занимала в лесу, и до инкубатора со «Шквалом» оказалось всего метров триста. Это расстояние мародеры преодолели меньше, чем за минуту. Они успели вовремя… очень вовремя! Как только все шесть наемников один за другим впечатались в длинную расписанную аляповатым камуфляжем стену, за их спинами всеми оттенками алого расцвело великолепное лазерное шоу.
— Красотища! А, мужики?! — выкрикнул капрал, перекрикивая зловещее гудение веерников, шипение испаряющихся под ударами лазеров луж, треск вмиг высыхающей и тут же вспыхивающей травы. — Точно красотища! — теперь Зыков хрипло зареготал и одобряюще хлопнул рядового Виккерса ладонью по шлему. Молодец, мол, сукин сын!
— Ага, круто! — в один голос подтвердили Коровин, Алферов и уже окончательно пришедший в себя Солома.
— Прямо праздник какой-то! Типа, как на прошлый Новый Год, когда Корова нажрался в дупель и надумал картошку на «Хантере» жарить. Помните? В пищеблоке уйму сковородок нахрен переплавил! — поделился своими ощущениями Жора Хомяк, чем заставил заржать уже абсолютно всю группу, включая самого Коровина.
Наемники строили дурацкие рожи, улюлюкали и обменивались тычками. Они радовались своей солдатской удаче, которая уберегла их сегодня от лютой смерти. Да, разумеется, дельце было еще далеко не закончено, но только дальше все произойдет очень просто и ясно, дальше их уже никто и ничто не сможет остановить.
Первую лазерную установку нападавшие снесли древним как мир, можно сказать, дедовским методом. Курт метров на двадцать зашвырнул свой войсковой ранец, а когда на него сработала система наведения веерника, Виккерс высунулся из укрытия и спокойно выпустил в легкобронированный инкубатор вторую из своих вакуумных ракет. Он даже не особо целился, просто бабахнул в стену, и панельное сооружение сложилось как невесомый карточный домик.
Начиная с этого момента, оборона фермы практически перестала существовать. Последнее, что мешало наемникам свободно ворваться внутрь, были две лазерные установки, располагавшиеся слева и справа от только что уничтоженной. Вместе они частично дублировали погибшую систему, простреливая примерно семьдесят процентов закрепленного за ней сектора. Само собой, оставались еще остальные тридцать, или, иными словами, узкий коридор, куда подстраховывающие веерники не добивали. Но здесь Штык каким-то внутренним чутьем заподозрил подлую лажу. Если для обороны фермы использовали лазерные установки четвертого поколения и выше…
Четвертое поколение это уже вовсе не простые автоматические системы, реагирующие на тепло, звук и движение, это настоящие киборги, в электронные мозги которых забита программа «умный стрелок» или того хуже «охотник». Такая машина могла самостоятельно просчитывать вероятное поведение цели, траекторию ее движения, после чего менять позицию для более эффективного ведения огня. Так что капрал был вовсе не уверен, что в самый неподходящий момент в инкубаторе не откроется какая-нибудь другая вентиляционная решетка и из нее не ударит веер смертоносного огня. Вот тогда тю-тю… шесть обугленных, отвратно смердящих трупов в оплавленных обломках керамико-полимерной брони. За такую перспективку Зыков еще раз крепко «поблагодарил» неизвестного строителя гребанной свинокрепости и мысленно завязал для памяти узелок. Мол, это тебе тоже зачтется, гад!
Капрал поделился подозрениями со своими людьми и нашел полное понимание со стороны продвинутого Виккерса и многоопытного Коровина. Оба солдата предлагали не рыпаться, пока не заткнется хотя бы еще одна установка. У Коровина даже созрел план как именно обтяпать данное дельце, но на удивление он не потребовался. Совершенно неожиданно проблема решилась сама собой.
В инкубаторе, находившемся на правом фланге прорыва, вдруг прогрохотал взрыв. Ослепительно белое пламя вырвалось из бойницы, вентиляционных труб на крыше и решеток в стенах. Жар внутри оказался столь велик, что всего за несколько секунд панели, из которых был сделан модуль, буквально потекли, и на них образовались здоровенные оплавленные дыры.
— Что за чертовщина такая?! — Штык наморщил лоб.
— Похоже на фосфорную гранату, — предположил Жора Хомяк.
— Какая еще к дьяволу граната?! Откуда?! — прорычал капрал, который терпеть не мог всяких странностей и непоняток.
— Тогда, считай, один из бриков рванул, — съязвил Алферов. — Протух от жары ну и того… Бабах! Свининка по стенам.
Штык ничего не ответил, лишь косо взглянул на шутника. Затем взял наизготовку свой четырехствольный «Ремингтон» SK-41 и коротко скомандовал:
— За мной, макаки! Закончим это дрянное дельце!
Между второй и внутренней линией инкубаторов никаких сюрпризов не обнаружилось, хотя капрал их очень даже ожидал. Может, мины или охотничьи капканы, или еще какая-нибудь гадость… От этих проклятых свинарей можно ожидать чего угодно. Но нет, ничего такого. Сканирование, которое постоянно проводила система безопасности, дало негативный результат. Только одни следы ― многочисленные отпечатки человеческих ног на пропитанной влагой земле и ковре из опавшей листвы. Капрал включил распознавание и через минуту получил результат: на ферме могло находиться от шести до восьми человек, из них две женщины, один ребенок младше десяти лет.
Ого, целая толпа народу! — подумал Штык. — Интересно, где они все поныкались? Скорее всего, в жилом модуле, но на всякий случай стоит проверить и инкубаторы. А то что-то не охота оставить у себя в тылу какого-нибудь придурка с гауссовкой или того хуже с плазмометом. Эта мысль тут же воплотилась в приказ, который капрал и отдал на общем канале.
Разведчики быстро распределили между собой наиболее опасные объекты. Инкубатор, на двери которого красовалась цифра «7», достался Штыку и Алферову. Счастливое число, — подумал капрал. — Посмотрим, как оно все обернется на самом деле.
Электрический открыватель двери не работал, и это вовсе не потому, что вырубилось основное энергоснабжение фермы. Просто его уже давным-давно демонтировали, и сейчас из гнезда, предназначенного для кнопки пускателя, торчали лишь два одиноких оборванных провода.
М-м-да… — промелькнуло в голове у Зыкова. — За содержание «Шквалов» приходится платить. Аборигены экономят энергию где и как только возможно.
— Ну чё, я дерну, а ты страхуй? — шепотом поинтересовался Алферов, как будто его могли услышать внутри модуля.
— Дергай, — Штык кивнул и буквально упер стволы штурмовой винтовки в срез дверной панели.
— На счет «два». — Курт рукой, затянутой в боевую силиконовую перчатку с обрезанными пальцами, взялся за толстую дверную скобу. — Готов? Тогда… Один. Два!
Как только тяжелая широкая дверь с рокотом откатилась в сторону, капрал навел оружие на массивный стеллаж до самого потолка забитый прямоугольными контейнерами из ударостойкого пластика. В них шевелилась и подергивалась темно-розовая масса, пронизанная тонкой паутинкой кровеносных сосудов. Никакого другого движения в помещении пока не наблюдалось.
Не сговариваясь, два наемника прыгнули внутрь и, прижавшись друг к другу спинами, взяли на прицел оба конца длинного полутемного помещения.
— Чисто! — через мгновение доложил рядовой.
— Чисто, — опуская оружие, согласился с ним капрал.
Число «7» и впрямь оказалось счастливым… ну, или, по крайней мере, удачным. Инкубатор не таил в себе опасных сюрпризов, да к тому же был основательно набит уже полностью созревшими свиными бриками.
Капрал медленно и оценивающе прошелся взглядом по упрятанным под прозрачный пластик тушам. Когда-то это были обычные свиньи: лапы, уши, хвосты, ну и все прочее, что полагается нормальному зверю, но за последние полвека многое изменилось. Стараниями генной инженерии свиньи превратились в лишенные шкур прямоугольные брикеты, втиснутые в пластиковые банки. Восемьдесят процентов веса это чистое мясо, остальное — примитивные внутренние органы, сосущие питательную смесь через одни вживленные трубки и выводящие продукты жизнедеятельности через другие. Для того чтобы живой организм функционировал, пришлось сохранить часть нервной системы и крошечный мозг. Правда, как уверяли живодеры-генетики, по развитию он находился на уровне каких-то там жаб или рыб, на что Зыков всегда позволял себе легкое сомнение. Как говорится навидался…
— Лева, а ведь они того… чувствуют, — Курт словно прочел мысли капрала.
— Кто чувствует? — Штык прекрасно понял, что именно имеет в виду молодой солдат, но ему жуть как не хотелось углубляться в эту тему, тем более сейчас.
— Брики, — Алферов ткнул стволом винтовки в сторону стеллажей. — В них ведь консервант прямо в живых закачивают. И я видел, как их начинает трясти, а те, до кого консервант еще не дошел, словно чуют приближение смерти. И тогда…
— А ну, сопли подтер! Юный натуралист, конченный! — рыкнул на рядового капрал. — Технология такая. Другой пока еще не придумали. Да и всем глубоко пофигу. Главное, чтобы мясо на столах не переводилось. Вон ты, к примеру, уплетаешь свининку за обе щеки и нихрена не давишься. — Окончательно закрывая тему, Штык вызвал остальных свих людей: — Эй, макаки, как там у вас? Доложите!
— В «8-ом» чисто! — вышел на связь Хомяк.
— В «20-ом» веерник «Искра-5» стоял. Вырубил я его к чертовой матери, от греха подальше, — сообщил Солома.
— «23-й» пустой, — голос Виккерса заглушали небольшие помехи. — Мы с Коровой сейчас к «9-му» подходим. — Прямо за ним жилой модуль.
— Не высовывайтесь пока. Мы скоро, — капрал махнул рукой Алферову и первым рванул к выходу.
— Давайте пошустрее. У меня руки чешутся накостылять этим уродам, — ответил Виккерс. Секунд на десять снайпер замолчал, а затем его очень довольный голос проскрежетал на весь эфир: — Вижу остатки генераторной. Ох, и разворотил я ее… просто в гавно!
К этому моменту Штык с напарником уже успели добежать до «10-го» инкубатора, за которым их поджидали Солома и Хомяк. Модуль номер «9» оставался справа метрах в пятидесяти. Метнув туда быстрый взгляд, капрал увидел две камуфлированные фигуры, которые вскрывали одну из вентиляционных решеток. Замысел Виккерса и Коровина оказался весьма прост. Вход в «9-й» инкубатор находился с другой стороны и великолепно просматривался из жилого модуля, так что проверить его обычным способом, не угодив под огонь из окон, было просто невозможно. Разведчикам ничего не оставалось, как прощупать объект гранатой.
Капрал только об этом подумал, как внутри строения полыхнуло. Белое пламя, вмиг деформировавшиеся стены, потеки металла и оплавленные дыры, из которых словно из турбо-печи с ревом вырывается раскаленный, серый от копоти и пепла воздух. Все как тогда, когда неожиданно рванул инкубатор с веерником…
Штык подумал об этом, но никаких выводов сделать так и не успел. Все мысли переколошматил возглас, вернее трубный боевой рев Жоры Хомяка:
— Выходим! Сейчас! Под шумок!
— Стоп! Куда, нахрен, впереди старших?! — капрал оттолкнул снайпера. — Я первый! А вы, трое, за мной… по сигналу!
Выскочив из-за угла, капрал оказался с торца строения номер «10». Здесь его могли видеть только из двух окон жилого модуля: из одного на первом и одного на втором этаже. Так как зарешеченное окошко на первом этаже было очень маленьким и находилось довольно высоко, наверняка под самым потолком, бывалый солдат счел его неудобным для стрельбы, а стало быть относительно безопасным. Само собой, что капрал тут же сосредоточил все свое внимание на двустворчатом окне второго этажа. И правильно сделал, потому что именно оттуда на него глядели. Кто именно, Штык не мог сказать, но что за двойным оконным стеклом кто-то стоял, это факт.
Неожиданно отдаленный треск догорающего «9-го» инкубатора потонул в шипении плавящегося металлопласта, вспышках лазерного огня, ругани, стонах и отчаянных криках Виккерса:
— Снайпер! Второй этаж! Корову задело! Кто-нибудь, поддержите огнем!
Начиная с этого момента, капралу стало не до раздумий. Повинуясь скорее рефлексам, чем разуму, он надавил на спуск и разом послал четыре мощных импульса по фигуре, маячившей в окне второго этажа. Попал или нет, Штык так и не понял, однако оконный стеклоблок буквально вскипел и раскаленной шрапнелью выстрелил наружу. Перекрикивая этот грохот и клокотание, Зыков заорал дурным голосом:
— Все ко мне! Прикрывать наших!
Штык не стал дожидаться подхода Алферова, Хомяка и Соломы, а стремглав кинулся вперед. По пути он перескочил через три или четыре довольно толстые металлокерамические трубы, подведенные к инкубатору, и уже через пару секунд был готов к бою.
Выглянув из-за угла, капрал наконец увидел весь жилой модуль целиком. Это было прямоугольное двухэтажное здание, собранное из пенобетонных панелей. Четыре окна на втором этаже, два на первом, плюс небольшое крыльцо с узкой железной дверью. Маскировочная термосеть накрывала здание с хорошим запасом, отчего казалось, что это здоровенный гриб-боровик, надумавший посоревноваться в габаритах с росшими вокруг лесными великанами. Все выглядело добротно и культурно. Наверняка при других обстоятельствах Штык мог даже похвалить добросовестных работящих хозяев, но только не сейчас. Сейчас все впечатление портила пара лазерных винтовок, не переставая палящих из крайнего правого окна. Иногда к ним присоединялся еще один ствол из соседнего проема. Он стрелял редкими одиночными импульсами и, судя по всему, доставлял Виккерсу с Коровиным куда больше хлопот, чем его двое других ошалевших то ли от страха, то ли от ненависти собрата.
— Точно снайпер, — проскрежетал себе под нос капрал и без промедления нажал на спуск своего лазерника.
Четырехствольный SK-41 недаром прозвали «вышибалой». Четыре мощных импульса, собранные в один увесистый кулак, обладали не только высокой пробивной, но и недюжинной ударной мощью. Они сработали будто осколочно-фугасный снаряд старой, лет так тридцать как снятой с вооружения пушки и разворотили полуметровый кусок стены, а вместе с ней и половину оконного блока. Снайпер сразу заткнулся, как, впрочем, и две другие винтовки из соседнего окна.
— Ага, ссыте, когда страшно! — прошипел Штык и тут же добавил по общей связи: — Огонь по окнам! Не давайте канальям высунуться!
Демонстрируя, как именно это следует делать, капрал пару раз нажал на спуск и превратил позицию снайпера в бесформенное черное отверстие, исходящее клубами густого смрадного дыма.
Если вовремя не свалил из комнаты, то ему капец, — пронеслось в голове наемника. — Вот так их и надо держать! В страхе! Чтобы, суки, и носу не могли высунуть!
На приказ командира откликнулись сразу четыре ствола. В крайнее правое окно, в то самое, из которого несколько секунд назад палили вражеские винтовки, влетела целая стая коротких лазерных импульсов из СЛВТ. Это был привет от Виккерса, который уже успел оттащить Коровина в укрытие и теперь вступил в бой. Вначале коллегу поддержал Жора Хомяк, но видя, что активность в окне равна нулю, снайпер отыскал себе другую цель. На пару с Алферовым они принялись разносить последнее четвертое окно второго этажа.
Тоже мне защитники Брестской крепости! — Штык вспомнил покрытое пылью и паутиной выражение, смысл которого уже доподлинно никто и не помнил. — Нашли, блин, позицию! Пенобетон! Дерьмо, а не материал! Да его вон… гауссовка крошит, будто мягкую рассыпчатую халву.
И правда гаусс-винтовка Соломы извергала целый поток смертоносных закаленных игл, которые медленно, но уверенно разъедали зарешеченные оконные проемы первого этажа. Это походило на работу пескоструйной машины, безжалостно уничтожающей слои старой ржавчины. Единственное, что практически не поддавалось оружию, так это толстые решетки. Сделанные из какого-то очень прочного сплава и основательно заглубленные в стены, они на удивление стойко противостояли воздействию игл. Соломе предстояло истратить не одну обойму, чтобы сковырнуть хоть одну из этих конструкций.
Капрал понял это и мигом поднял свой карабин. Он навел «вышибалу» на ближнее окно… да так и не нажал на спуск. Старый матерый наемник вдруг подумал, что хитроумные… Нет, отставить! Что подлые свинари, как раз и ожидают прорыва именно через окна и двери. Затаились, забаррикадировались и держат их на прицеле, а может, поставили мины или какие-нибудь ловушки. У кого-то из этих сволочей, судя по всему, мозги и впрямь здорово работают!
Итак, теоретически допустив, что ферму могут оборонять опытные бойцы, капрал решил и действовать соответственно. Будет вам, суки, сюрприз!
Штык пару раз пальнул в ближайшие от него окна и тут же припустил прямо к жилому модулю. Стрелял Зыков скорее по инерции, по накрепко вбитой в самые недра мозжечка привычке. Хотя в реальности особой опасности не было. Вряд ли среди фермеров сейчас отыщется смельчак, решившийся хотя бы приблизиться к окнам, а уж тем более из них высунуться. Ребята уделают имбицила в два счета.
Оказавшись около стены модуля, капрал, ни секунды не раздумывая, пальнул в нее из своей несказанно «деликатной» пушки. Когда пыль и дым рассеялись, выяснилось, что лазерные импульсы выжгли в пенобетоне лишь небольшое округлое углубление размером с обеденную тарелку. Этого было явно не достаточно, а потому мародер поднял оружие вновь.
— Штык, лазером тут не возьмешь, — запыхавшийся голос Соломы прозвучал у капрала за спиной. — На первом этаже стены офигеть толстые. Я эту гребанную решетку так и не сколупнул.
— Черт с ней, с решеткой, бей здесь! — Зыков отступил в сторону. — Мне нужна дырка, глубокая, сантиметров двадцать. Чего ждешь?! Огонь, твою мать!
Солома не особо въехал, для чего именно капралу потребовалась ковырять стену, но вопросов задавать не стал. Он просто перевел гаусс винтовку в режим «сврхзвук-2» и принялся доделывать работу, перед которой спасовал знаменитый «вышибала» унтера.
В максимальном разгонном режиме гауссовка издавала глухие хлопки, продолжением которых становились настоящие взрывы, выбивающие из стены облачка едкой пыли и шрапнель битого щебня. На все это великолепие Штык глазеть не стал. Держа «Ремингтон» наготове, он быстро окинул взглядом подступы к модулю, отыскал Алферова и Виккерса. Последний выглядел, мягко говоря, жутковато. Его грудная панель и правый плечевой бронеблок напрочь потеряли свою камуфлированную раскраску и стали пепельно-серыми. Более внимательное рассмотрение обожженных участков выявило несколько неглубоких грязно-белых язв. Капрал насчитал, как минимум, четыре довольно кучно легших лазерных импульса. На счастье Виккерса оружие неизвестного снайпера оказалось недостаточно мощным, чтобы пробить броню, отчего мародер, в худшем случае, мог отделаться лишь легкими ожогами. Ничего, не мальчик, потерпит, ― сказал себе Штык и тут же прогорланил боевую команду:
— Эй, макаки, не расслабляться! Всем держать окна! Где, нахрен, этот гребанный грызун?!
— Спокойно, Лёва, я на позиции, — передал по связи Жора Хомяк. — Движения внутри не наблюдаю.
— Хорошо, — капрал слегка успокоился. — Всем приготовиться! Сейчас будем входить.
Произнеся эти слова, Зыков сорвал с пояса гранату и привычным движением перевел ее на фугасный подрыв, при котором все поражающие элементы распадаются на мелкие, практически безвредные металлические опилки. После этого Штык оттолкнул Солому:
— Хорош, бурильщик! А то, блин, дорвался…!
Затем капрал уверенно впихнул темно-зеленый цилиндр в подготовленную для него дыру, отскочил в сторону и на весь эфир прогорланил стандартную команду:
— Внимание, взрыв!

Глава 11 

Россия. 
Новгородский федеральный округ. 
Транспортный коридор М-10. 
Направление: Москва — Санкт Петербург. 

Прогрохотав своими зубастыми колесами по металлу, «Бронехаммер» перебрался на противоположную сторону разлома и легко покатил по идеально ровному покрытию автомагистрали. После кочек и колдобин разделительной зоны Сергею показалось, что они не поехали, а поплыли или даже полетели.
— Сейчас мы на встречной полосе, а значит идем против движения, — вдруг очень серьезно предупредила Вика.
— Боишься, что какой-нибудь лихач влетит нам прямо в лоб?
— Просто ты должен об этом помнить.
— Если так уж сильно хочешь, то можем вернуться на правильное направление, ― с улыбкой предложил Корн.
— Нет-нет! — девушка даже непроизвольно потянулась рукой к рулю, чтобы удержать Сергея. — Хватит мне этих зарослей, расстрелянных мобилей и зажаренных мертвецов. Давай уже ехать здесь.
— Давай, — согласился охотник, а припомнив, как всего секунду назад Вика охотилась за рулевым колесом, поинтересовался: — Управлять умеешь? Я имею в виду не джойстик, а настоящий руль когда-нибудь в руках держала?
— У отца был «Аллигатор». И я могла его брать, когда хотела.
— «Аллигатор»?
— «Лексус-Аллигатор». Тоже внедорожник. Хотя, чего я объясняю? Это и так понятно. Ведь только на внедорожниках рули и остались.
— «Лексус» — машина очень дорогая, — задумчиво протянул Сергей, после чего на мгновение оторвал взгляд от дороги и оценивающе поглядел на девушку.
— Я тебе что, картина? Лучше на дорогу смотри, — мигом вспылила Виктория.
Молодой человек подчинился, однако любопытство в нем все же взяло верх:
— Конечно, можешь не отвечать, но все же интересно, как дочь такого обеспеченного папаши оказалась… — жестянщик хотел сказать «в дешевом борделе», но пожалел свою новую знакомую и произнес нечто более нейтральное: — …на улице?
— Слушай, Серега, я к тебе в душу лезу? Нет? Ну, так и ты ко мне не лезь! Идет? ― отрезала блондинка.
— Идет, — молодой человек пожал плечами. — Я просто так спросил, без всяких там задних мыслей.
Сергей сдержал свое слово и тупо вперил взгляд в серый дорожный полимер. Честно говоря, ему и без Вики было над чем подумать. Допустим над тем, куда же он все-таки направляется, к кому, а главное для чего. Хмурый так и не стал ничего объяснять. Он лишь дал беглецу номер сетевого абонента и заставил выучить на память десятизначный буквенно-цифровой код опознания. Бред какой-то! Будто в шпионском детективе! Еще староста жестянщиков посоветовал не тянуть до Москвы, а постараться связаться с его знакомым, когда Сергей доберется до Твери.
Ну, до Твери он, кажись, доберется. Даже скорей всего доберется. А что потом? Отыскать рабочий терминал будет непросто, но все же при наличии денег возможно. Слава богу, эти самые деньги теперь имеются в достаточном количестве, так сказать наследство безвременно упокоившихся отморозков Ахмеда. Так что вроде бы здесь все нормально: сходится, склеивается. Но тогда отчего в душе Сергея, не затихая даже на секунду, ворочается подлый червячок сомнений. И что это за работа, на которую его сватает Хмурый? Что за гребанные тайны, в самом-то деле?!
— Знаешь, а ведь все по глупости получилось… — голос Виктории неожиданно вырвал юношу из реки медленно текущих мыслей.
— Какой глупости? — Корн наморщил лоб, пытаясь быстро переключиться на разговор со свой спутницей.
— Говорю, дурой я была.
— Когда?
— Тогда, когда нахамила отцу и хлопнула дверью.
— А-а-а… — до жестянщика понемногу стал доходить смысл Викиных признаний.
— У меня друг был… Отцу он не нравился, а я думала, что у нас все серьезно.
— Именно из-за него и ушла?
— Угу, — девушка задумчиво уставилась на дорогу, словно там на грязном сером полимере была написана история всей ее жизни, — Только, как выяснилось, любви нашей хватило ровно на полгода.
— Ну и что? — Сергей с непониманием пожал плечами. — После могла вернуться домой.
— Поджав хвост? Как побитая собака?
— Гордая, значит, — охотник то ли спросил, то ли сделал вывод.
— Тут уже дело принципа. Отец сказал, что я без него никто и звать меня никак.
— Ну-у, отчасти он может и прав…
Сергей хотел было добавить, что без денег, а главное связей высоко не взлетишь, что так было всегда, но Виктория не позволила ему это сделать:
— Я, между прочем, в ВК-балете танцевала и очень неплохо танцевала, меня даже в солистки прочили.
— Виртуально-контактный балет? — жестянщик наморщил лоб припоминая. — Это когда к твоему мозгу подключается какая-то жирная баба, которая где-то на другом конце света растеклась по шелковому дивану? Она становится тобой и, словно бабочка, порхает по сцене, или там выписывает кренделя на льду, или еще чего? Бр-р-р! Мне говорили, что так можно и мозги поджарить, если больше пяти загрузок в день.
— Зато за это очень хорошо платят, — задумчиво, почти по слогам протянула Вика.
Платят… Сергей ничего не ответил, но вдруг вспомнил слова дяди. Евгений Викторович как-то высказался по поводу ВК-бизнеса: «Начинается все с виртуальных танцулек, а заканчивается виртуальным поревом, — ворчал пожилой киберинженер. — Добропорядочные женушки ничем не рискуют, когда влазят в тела распутных девок с экрана. Черти что! Превратили сеть в один необъятный бордель!». Да, скорее всего именно так все и произошло. За ВК-секс должны отстегивать куда больше, чем за танцевальные па, и Виктория при определенных обстоятельствах могла на такое пойти. А затем все полетело в тартарары. Землю перетряхнуло, сеть легла, и все виртуальные утехи превратились в сплошные воспоминания. И вот тогда-то Вика…
Но нет! Стоп! Молодой человек даже протестующе затряс головой. Не могла она. ВК-секс это одно, там девушка может трахаться с постоянным партнером, возможно даже со своим парнем или мужем, а ложиться под кого попало, это совсем другое. У Вики ведь, кажется, имеется гордость… ну или, по крайней мере, тогда имелась.
Размышление Корна прервало появление небольшого грязно-желтого пятна замаячившего прямо по курсу. Конечно же, это мог быть только мобиль, но понять в каком направлении он движется, и движется ли вообще, пока было невероятно сложно.
На всякий случай Сергей снял с предохранителя и положил на колени свой лазерный ЛП-17. Разумеется, винтовка обеспечивала куда более мощный импульс, но только стрелять из нее и одновременно с этим управлять тяжелым внедорожником являлось весьма затруднительной задачей. Именно поэтому охотник и остановил свой выбор на пистолете.
Вся эта подготовка заняла не более десяти секунд, за которые неизвестный мобиль успел заметно приблизиться. «На нас идет», — произнес про себя молодой человек, но тут же отказался от этой мысли. Дело в том, что Сергей вдруг отчетливо разглядел гирлянду стоповых огней, вмонтированных в заднее антикрыло небольшого полуспортивного купе.
— Не мы одни тут ездим против движения, — молодой человек взглядом указал на застывший недалеко от обочины мобиль.
— Его тоже расстреляли? — угрюмо поинтересовалась Вика.
— Не знаю… сейчас посмотрим.
Корн снизил скорость и стал медленно подбираться к неизвестному авто, которым оказался безвкусно тюнингованный недорогой «ЗиЛ-602» — любимая машина всей безбашенной молодежи, которая уважала ее за мощный двухсотсильный двигатель, отсутствие системы внешнего контроля, а главное воистину бросовую цену.
Вблизи выяснилось, что мобиль практически цел, если, разумеется, не считать разбитой фары и изрядно помятого правого крыла. Однако даже не специалисту становилось понятно, что эти раны машина получила давным-давно и являлись они скорее следствием похабного вождения, чем какого-либо враждебного акта. Причина же, по которой «ЗиЛ» оказался покинутым в этих пустынных краях, была куда более прозаической. Проезжая мимо заброшенного мобиля, Сергей рассматривал открытые панели над блоками питающих батарей. Самое непонятное заключалось в том, что самих батарей в ячейках не наблюдалось, как будто хозяева авто извлекли их оттуда, взвалили на свои плечи и пёхом отправились искать зарядную станцию.
Хотя никаких следов нападения не обнаружилось, но вид брошенного на произвол судьбы мобиля все равно навевал некое уныние. Стараясь избавится от него, оставить за спиной, охотник плавно надавил педаль газа.
— Серега, ты мне скажи, неужто в душе мы все — одно сплошное конченое зверье? — голос проститутки вдруг оказался созвучным этому его настроению.
— Ты чего? На них же никто не нападал. Мобиль просто бросили. — Корн искоса поглядел на свою компаньонку.
— Я не об этой машине. Я в общем… обо всем…
— О чем это «обо всем»?
Сергей ловко сунул пистолет назад в кобуру и подумал: «Э-к-ко тебя, подруга, развезло!». Но девушка не заметила брошенного на нее скептического взгляда.
— Я раньше считала, что человечество идеальное, совершенное творение природы, пик эволюции, что грязь, низость, подлость и жестокость изжили себя и остались в далеком-предалеком прошлом. Но, как выяснилось, ничего подобного! Я своими собственными глазами видела, как перед просящими еду детьми захлопывались двери домов, я видела, как стариков убивали или вышвыривали на улицу, я знаю, как людей превращали в рабов.
Последнюю фразу Виктория произнесла очень тихо, и Сергею даже показалось, что со спазмом, который перехватил ей горло.
— Расскажи мне свою историю, — попросил охотник. При этом он неотрывно глядел вперед на дорогу, и это вовсе не потому, что не хотел смущать девушку, Сергей просто страшился увидеть ее лицо.
Виктория некоторое время молчала, а затем негромко произнесла:
— Наша студия продолжала работать и после катастрофы. Электричества уже не было, но главный техник, проныра, каких свет не видывал, раздобыл автономный генератор, а затем смог подключиться к одному из уцелевших китайских спутников. После этого появились кое-какие заказы, в основном от старых клиентов. Не много, но мы надеялись, что сможем протянуть до лучших времен.
На этом месте проститутка замолчала, и Сергей услышал, что она шарит вокруг себя.
— Что-то ищешь? — охотник скосил глаза на компаньонку.
— Ты бутылку с самогонкой куда дел? — ничего не отыскав у себя под креслом, Вика пыталась заглянуть на заднее сидение. — Я бы сейчас, пожалуй, глотнула.
— Выкинул я ее, — Сергей солгал, даже не моргнув глазом.
— Жаль, — проститутка сразу затихла и как-то вся поникла.
— А что дальше? — молодой человек вернулся к прерванному рассказу. — Когда до вас, наконец, дошло, что лучшие времена могут и не наступить?
— Хм… — девушка горько и в то же время задумчиво усмехнулась. — Я даже помню дату: 8 марта, прошлого года. Говорят, когда-то это был всемирный женский праздник. Вот именно в этот самый день нас и «поздравили». Прямо посреди дня в студию ввалился Костик Робин Гуд со своей бандой. Помнишь такого?
— Пару раз слыхал… — жестянщик наморщил лоб, припоминая. — Но так… смутно… краем уха.
— А вот я эту сволочь запомню до конца жизни. — Скосив глаз, Корн заметил, как девушка сжала кулаки. — Он сказал, что видел наших девочек в сети, и они ему очень понравились. Дальше он заявил, что у них… то есть у нас, теперь будет новая работа.
Дойдя до этого места, Вика замолчала, и на ближайшие пять минут единственным звуком, нарушавшим тишину, стал монотонный гул мотора. Сергей молча слушал его и пытался представить себе то положение, в которое угодила Вика и ее подруги. Похоже, это было настоящее рабство, о чем, кстати, и намекала девушка в самом начале этого разговора.
— Ты не пыталась вырваться?
Вопрос сам собой сорвался с языка охотника. Он даже почувствовал укол совести за то, что заставляет Вику вновь переживать тот ужас, но было уже поздно.
— Тогда… год назад еще работала мобильная связь… с перебоями, но все же работала. Через два дня после того, как нас забрали, я смогла дозвониться отцу.
— И что? — Сергей весь превратился в слух.
— Отец сразу же приехал вместе с двумя своими людьми.
— Он хотел тебя выкупить?
— Отец всегда был принципиальным человеком… — начала Вика.
— Плохо! — перебил ее охотник.
— Плохо… — со вздохом подтвердила девушка, а затем едва слышно добавила: — Была перестрелка. Их всех убили.
Убили… Всех убили… Корн в уме повторил эту жестокую фразу, однако почти ничего не почувствовал: ни страха, ни жалости, ни сострадания. Сергей даже сам удивился своему жесткосердечию. Привык что ли? Сжился с ликом смерти? Тут же вспомнились слова Вики, с болью произнесенные ею всего несколько минут тому назад. «Неужто в душе мы все — одно сплошное конченое зверье?» Да, именно так она и сказала!
Задай кто-либо подобный вопрос Сергею всего каких-то пару лет назад, и он вполне мог даже не понять о чем именно идет речь. Так бы и стоял, в изумлении открыв рот. Какое зверье? Как можно называть зверьем милых, добрых, отзывчивых людей, которые улыбаются и здороваются друг с другом по пять раз на день. А еще они носили белые перчатки, вели беседы об искусстве и высоких технологиях, читали утонченные возвышенные романы, гладили по головам детей, кошек и собак. Так было. Сергей точно помнил, что именно так все и было! Так почему же при первой же опасности, при потере стабильности и комфорта все полетело в тартарары? Почему эти самые добрые самаритяне вмиг позабыли о прогрессе и цивилизованности? Почему книги и произведения искусства без сожаления полетели в топку, осиротевших детей стали бросать на произвол судьбы, а четвероногих любимцев без жалости порубили на мясо?
Молодой охотник изо всех сил искал ответа. Искал, но, увы, не находил. Видать, чтобы разобраться в таких мудреных вещах, он еще слишком мало пожил на белом свете, мало думал, мало искал. Корн вдруг припомнил, что дядя Женя несколько раз пытался завести разговор на эту тему, но слова старика просто пролетали мимо его ушей. Оно и понятно, тогда еще была жива Кристина, и любовь к ней делала этот мрачный мир не таким уж серым и беспросветным. Рядом с возлюбленной Сергей еще вполне мог какое-то время находиться в плену иллюзий. Может даже довольно долгое время. Но в миг ее смерти все изменилось. Розовые очки счастья разбились. Ахмед показал ему чудовищную правду. И это второе злодеяние, за которое эта мразь должна будет дорого заплатить.
— Значит, в Новгороде у тебя тоже остался кровный враг? — Сергей вдруг подумал, что сейчас едва ли не у каждого в этом мире отыщется свой персональный Ахмед.
— Это ты о Робин Гуде что ли? — догадалась Вика.
— О нем, — Корн кивнул.
— Нет, — девушка отрицательно покачала головой. — Был враг, да весь вышел. Примерно через полгода Ахмед с ним разобрался… с ним и со всей его шайкой.
— Я так понимаю, после этого ваше заведение перешло к нему? — предположил охотник.
— Догадливый! — проститутка хмыкнула.
— И как? Стало еще хуже?
— Хуже, чем с гнидой Костиком, быть не могло, — Виктория скрипнула зубами от злости и ненависти. — При нем мы были даже не людьми, а скорее резиновыми куклами, сваленными в одной грязной зловонной коробке. Нас доставали, пользовали, а потом без церемоний забрасывали назад.
— А при Ахмеде?
— Не поверишь, но, похоже, ему кто-то рассказал о жрицах любви.
— Жрицах любви? — не понял Сергей.
— О гейшах, гетерах, прекрасных куртизанках и прочей яркой упаковке, которая может возбуждающе обрамлять наши голые задницы, а главное, за которую готовы платить клиенты. Знаешь, ведь сейчас очень многим хочется хоть на часок позабыть о всей этой гребаной разрухе и с головой погрузиться в сладкую сказку. — Дойдя до этого места, Вика неопределенно пожала плечами: — Не скажу, что это плохо. По крайней мере, тогда-то у нас и появились отдельные комнаты, шмотки, косметика и даже кое-какие деньги.
— Настоящий рай! — губы бывшего жестянщика искривила ироническая ухмылка.
— По сравнению с тем, что творилось при Костике, то и впрямь рай, да и, пожалуй, в сравнении со всем остальным миром тоже.
— И тебе не противно? — Сергей, наконец, задал вопрос, который вертелся у него на языке уже очень давно.
— Сейчас даже жить и то противно, — призналась проститутка. — А это… Просто работа такая. Встречаются и похуже.
— Но ведь встречаются и получше… — охотник повернул голову и вопросительно поглядел на девушку.
— И где ж ее искать, ту, что получше? Я артистка, танцовщица и кроме этого больше ничего не умею. Так что для меня вариантов нет. А тут почти то же самое шоу: задирай ноги, извивайся да стони погромче. ВК-программа, прямо один к одному.
Эти слова девушки окончательно убедили Сергея в том, что Вика и впрямь раньше участвовала в виртуальных секс-сеансах. Скорее всего, после катастрофы их студия только этим и жила. Какие тут, нафиг, танцы, когда вся Земля в руинах?! А секс он и есть секс… востребован везде и всегда.
Помимо воли молодой человек скосил глаза и скользнул по компаньонке взглядом. Сделал он это очень осторожно, дабы его внимание не походило на похотливое оценивание, с которым клиенты обычно присматриваются к живым кускам мяса. Изучая свою знакомую, Корн неожиданно осознал, что впервые с момента их, прямо скажем, весьма неординарной встречи смотрит на Викторию, как на женщину… причем очень даже симпатичную женщину.
Девушка и впрямь была неплохо сложена: длинные ноги, узкая талия, высокая грудь, длинная красивая шея. Портила все излишняя худоба. Вика была даже худее Кристины, хотя и ту частенько величали «щепкой». Даже вещи, в которые сейчас была одета проститутка, висели на ней, словно снятые с чужого плеча. Почему-то Сергею показалось, что такое физическое состояние для девушки вовсе не норма, что она просто довольно сильно истощена.
Как следствие таких мыслей последовал укол стыда вперемешку с невероятным чувством голода. Да, действительно, как он не подумал, время уже далеко за полдень, а у них сегодня во рту еще не было и маковой росинки. Вика тут же словно прочла его мысли:
— Смотри, указатель. Паркинг «Энигма». Пункт подзарядки, санитарный узел, магазин, ресторан, гостиница. Всего через 2 км! Может, завернем?
— Думаешь, из всего этого хоть что-то работает?
— Стоянка точно работает, — Вика показушно сжала свои голые коленки. — Не знаю как тебе, а мне бы очень не помешало отлить.
— Это мальчики отливают, а девочки пудрят носики, — Корн устало улыбнулся.
— А ты, как я погляжу, неисправимый романтик, — проститутка с любопытством поглядела на юношу. — Вот уж не думала, что такие еще остались.
— Я последний, — хмыкнул Сергей.
— Ладно уж, последний романтик, не хочешь заезжать на парковку, так и скажи. Только тогда давай, тормозни прямо здесь. А то я сейчас попудрю носик аккурат на это кресло.
— Вон твой паркинг, — молодой человек указал на показавшуюся справа от дороги группу ажурных строений. — Так уж и быть, завернем. Кстати, если заведение не работает, можно будет в автоматах пошарить. Вдруг что-нибудь завалялось из «долгоиграющего»: шоколад, батончики, печенье или еще чего. Мы в Новгороде никогда не упускали такой возможности.
Корн произнес это и сразу почувствовал, как больно защемило сердце. Шквалом нахлынули воспоминания. Он и впрямь частенько потрошил торговые автоматы в заброшенных коммерческих центрах и супермаркетах, правда, делал это вовсе не для себя. Кристина была жуткой сладкоежкой и всегда радовалась конфетам, будто маленький ребенок. Была… Вот именно, что была… Сергей до белизны в костяшках сжал руль и едва удержался от того, чтобы не зарычать.
— Эй! С тобой все нормально? — Вика заметила состояние юноши. — Что ты там увидел? Что-то не так?
— Увидел? — эксжестянщик удивился вопросу.
— Ну, да. Ты с такой ненавистью смотришь на этот паркинг.
— Ничего страшного, — Сергей отцепил одну руку от руля и протер ею лицо. — Это так… старые воспоминания.
— Фух, напугал! — проститутка с облегчением перевела дух. — Я уж думала бандиты… Может даже те самые.
— Да вроде здесь все спокойно, — охотник внимательно разглядывал строения, к которым они подъезжали. — А что до бандитов… Так мы уже под сотню километров отмотали. Надеюсь, вырвались из зоны их промысла.
В тот самый момент, когда Сергей произносил эти слова, их «Бронехаммер» уже вкатывался на площадку перед довольно обширным стеклянным павильоном. За ним виднелось двухэтажное здание гостиницы, а чуть в стороне размещался раскидистый навес энергозарядочной станции. Все строения комплекса были зашиты матовым металлом и стеклопластом, отчего очень напоминали компактное поселение где-нибудь на Венере или Марсе.
На самой площадке находилось около дюжины легковых мобилей. По большей части машины были старые, замызганные, лишившиеся колес, стекол, фар и прочих запчастей, однако внимательный взгляд охотника сразу разглядел среди них и пару довольно приличных авто, ухоженный вид которых говорил об их полной работоспособности. Это были серебристый «Мерседес-Гранд» и красный «Нисан-8000». Стояли машины особняком, практически уткнувшись в стену павильона.
— Серега, вон там… санитарный блок! — голос Вики оторвал юношу от изучения территории и напомнил о главной цели их остановки.
— Вижу, — Сергей подвел машину к небольшому цилиндрическому строению, на котором красовались таблички «WC», «душ» и «детская комната».
Когда мобиль остановился, Виктория распахнула дверь и быстро выбралась наружу. Громко цокая каблуками, она почти бегом направилась к двери санитарного блока. Корн поглядел ей вслед, слегка улыбнулся, после чего вернулся к изучению оперативной обстановки. Наличие исправных мобилей говорило о присутствии здесь людей, которые…
— Черт бы вас побрал, жлобы вонючие! — разгневанный возглас компаньонки заставил молодого человека вновь поглядеть в ее сторону.
Причина возмущения девушки стала ясна сразу. Вика стояла около двери санблока и яростно дергала дверную ручку. Несмотря на все ее усилия, дверь даже и не думала поддаваться. Данный факт мог означать лишь одно — с целью экономии ресурсов бережливые владельцы паркинга отключили сервис-систему санитарного узла и заблокировали вход в помещение.
После того, как Вика потеряла всякую надежду откупорить клозет, девушка со злостью заехала носком своих сюрреалистических ботфорт по дверной панели и резко развернулась к ней спиной. Увидав, что Сергей смотрит на нее, компаньонка громко прокомментировала ситуацию:
— Видал, какие уроды?! Ну, ничего… сейчас я им покажу!
Как именно Виктория собиралась проучить хозяев паркинга, охотник понял, когда та подобрала подол своей и без того короткой юбки и присела на корточки прямо перед запертой дверью. Между ног у проститутки зажурчало, и обширная, исходящая легким парком лужа затопила элегантную серебристо-серую плитку перед входом.
Эта небольшая месть явно подняла Вике настроение. Завершив процесс, она поднялась на ноги, оправила юбку и лучезарно улыбнулась Сергею. Затем с видом победительницы блондинка походкой фотомодели неспешно направилась к машине.
— Ну ты даешь! — хмыкнул юноша, когда компаньонка упала на сидение справа. — Внутри ведь тоже туалеты есть. Могла там сделать свои дела.
— Не подумала, — честно призналась Вика, но в голосе ее не слышалось и намека на раскаяние.
— Не подумала она… — передразнил Корн с укором. — А вот теперь придется выслушивать от местных всякую фигню.
— Это только если они заметили, — проститутка развела руками: — Но если не хочешь портить нервы, можем развернуться и уехать.
— Как по мне, так не мешало бы чего-нибудь пожевать, — Сергей отрицательно покачал головой. — Когда еще такая возможность представится? А здесь наверняка что-нибудь да найдется. Ведь для чего тогда вообще держать эту придорожную забегаловку?
— Пожевать это хорошая идея, — Виктория проглотила слюну. — Если, конечно, они здесь обслуживают, а не просто живут отшельниками.
— Обслуживают, — эксжестянщик стронул машину с места. — Во всем павильоне окна вымыты. Если бы просто жили, то не в нем, а в гостинице. Там ведь наверняка удобней, комнаты отдельные, кровати… А здесь что? Здоровенный зал, кухня, столы, стойки и все.
Сделав небольшой полукруг, Корн обогнул распотрошенные мобили и подкатил ко входу в павильон. Он остановил «Бронехаммер» рядом с «Нисаном» и с высоты внедорожника заглянул внутрь красного авто. Охотник увидел очень немногое, только часть торпеды и сидушку переднего пассажирского кресла, однако и этого с лихвой хватило, чтобы понять: владелец машины — женщина. На алой, под стать бортам, обивке сидения лежало несколько старых стереожурналов мод, а поверх них распечатанная пачка тонких безникотиновых сигарет «Леди N».
Наличие среди персонала парковки лиц прекрасного пола как-то даже успокоило Сергея. Это было нормально, привычно. Женщины всегда работали как в пунктах приема заказов, так и официантками. Говорили, что лет тридцать назад их попробовали заменить киборгами, но ничего путного из этого не вышло. Заведения, укомплектованные киберперсоналом, быстро пустели. Посетители массово уходили в те кафе, бары и рестораны, где в обслуживании продолжали работать живые женщины, с которыми можно было поболтать, пофлиртовать, а иногда перекинуться парочкой-другой крепких выражений. Сергей даже припомнил высказывание одного видного общественного деятеля. Тот выразился примерно так: «Я чувствую себя полным кретином, когда распекаю робота за холодный кофе. Это стресс, с которым приходится жить до конца дня». Центры общественного питания сразу поняли намек политика и поспешили вернуть женщинам их традиционные рабочие места, а себе традиционную прибыль. «Синдром официанток» вошел в историю, как одна из немногих побед живых людей над совершенными машинами.
— Выходим что ли? — голос Виктории вернул молодого человека из прошлого.
— Угу, выходим, — подтвердил Сергей и первым открыл свою дверь.
Начав выбираться из внедорожника, юноша зацепился кобурой за боковую поддержку сидения. Это был лишь легкий контакт, небольшое неудобство, однако оно заставило охотника призадуматься.
— Знаешь что…? — Сергей удержал девушку за руку, тем самым не давая ей покинуть кабину мобиля. — Винтовку я с собой брать, пожалуй, не буду, одних пистолетов хватит. Но только их желательно спрятать.
— Пистолеты? — удивилась Вика. — Зачем?
— По нескольким причинам. Во-первых, не стоит нервировать незнакомых людей, заваливая к ним с оружием. Во-вторых… Лучше пусть не знают, что мы вооружены. Если что-то пойдет не так, это будет для них «приятной» неожиданностью.
— Умный ты, Серега! Повезло мне, что с тобой встретилась, — проститутка с уважением поглядела на своего напарника. — Только куда же мы их спрячем?
— Под одежду, куда же еще?!
— Легко тебе говорить, у тебя куртка вон какая длинная. А мне… куда эту бандуру запихнуть?
— Засунь спереди под пояс юбки, — посоветовал охотник. — Стволом вниз. Твоя «кожанка» хоть и короткая, но все равно сверху накроет.
— Только бы юбка выдержала, — пробурчала Виктория и принялась послушно воплощать в жизнь план напарника.
Сперва она отстегнула ремень с кобурой, затем вытянула лазерный P-67, проверила поставлен ли он на предохранитель и только после этого сунула пушку за пояс юбки. Черная рокерская куртка висела на девушке мешком и прекрасно маскировала оружие.
— Я же говорил, все получится!
Корн подмигнул девушке и спрятал свой ЛП-17 в специальный внутренний карман. Данное приспособление совершенно неожиданно отыскалось под левой полой его трофейной камуфлированной куртки. Выполненное из плотной эластичной ткани, оно надежно фиксировало оружие и позволяло его быстро выхватить.
Успешно решив оружейную проблему, компаньоны включили глухую тонировку всех окон и перевели войсковой внедорожник в режим Активного Дистанционного Управления. Небольшой пульт АДУ своими размерами и формой очень напоминавший стандартный солдатский медальон, Сергей извлек из приборной панели. Введя в него код своего PIP-имплантата, юноша дождался, пока на крохотном экране замигает зеленый огонек, после чего удовлетворенно кивнул и повесил прибор себе на шею.

Когда молодые люди перешагнули порог легкого стеклянного сооружения, на них словно подуло ветром из прошлого, причем даже не из того прошлого, в котором они жили до всемирной глобальной катастрофы, а еще более далекого, того, что демонстрировали приключенческие фильмы о безумном двадцатом веке.
В полном соответствии с историческими декорациями прямо напротив входа в заведение располагалась длинная барная стойка из натурального грубо оструганного дерева. Позади нее громоздились полки, тоже деревянные, заставленные всевозможными пластиковыми бутылками, банками и контейнерами. Они весьма отдаленно напоминали те разнообразные по форме и цвету стеклянные сосуды с яркими этикетками, в которых когда-то производился алкоголь и прохладительные напитки, но в целом своим количеством создавали соответствующее настроение. Перед стойкой рядком выстроились шесть высоких никелированных табурета с черными латексными сидушками. Табуреты абсолютно не гармонировали с деревянными деталями интерьера, но такая мелочь сейчас, похоже, никого не волновала.
На ту же мысль наталкивала и дюжина небольших обеденных столов в три ряда расставленных вдоль стеклянной стены. Их в комплекте со стульями, наверняка, доставили сюда из какого-нибудь муниципального пункта общественного питания, скорее всего, школьной столовой. Скупой аскетизм казенной мебели хозяева паркинга попытались скрасить простенькими бумажными скатерками и поставленными в центре столов кувшинчиками с синтетическими маками и васильками.
В дальнем, глухом конце зала виднелись какие-то мощные стеллажи явно технического назначения. Однако сейчас вместо модулей, ящиков и коробок на них были разложены и развешаны самые обычные вещи: одежда, обувь, всевозможные гаджеты, сигареты, компактные блоки питания, косметика, средства гигиены и прочая мелочевка, которой порой очень и очень не достает в пути. Не требовалось иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — именно так теперь выглядит местный бутик, о наличии которого сигнализировал один из придорожных знаков.
Оказавшись внутри, Сергей и Вика получили возможность спокойно оглядеться по сторонам. В зале никого не было, а потому любопытные взгляды гостей не могли показаться чересчур навязчивыми и бесцеремонными.
— Э-эй! — Вика первой нарушила тишину. — Здесь есть кто-нибудь!
Голос девушки разнесся по всему залу, а затем словно впитался в стены и мебель. На него никто не ответил.
— Куда они все подевались? — новгородская проститутка передернула плечами. — Вроде и нет никого, а у меня мурашки по спине, будто глядит кто.
— Видеосенсор над входом… — молодой человек произнес это очень тихо, так, чтобы слышала только Вика. — Он работает.
— Сенсор? — девушка попыталась оглянуться, но охотник ей не позволил.
— Не надо. Давай просто продемонстрируем им наше миролюбие и добрые намерения.
— И ты знаешь как?
— Подойдем к бару и будем спокойно ждать.
Они так и поступили: подошли к стойке и приняли ожидающие, даже слегка скучающие позы. Залазить на табуреты ни Сергей, ни Виктория не стали. После стольких часов, проведенных в креслах мобиля, обоим очень хотелось хоть немного размять ноги.
— Ну, и долго нам тут торчать? — блондинка оперлась о стойку спиной и картинно сложила руки на груди. При этом охотник заметил, что она то и дело косится на сенсор.
— Не знаю, но можно попробовать их поторопить.
Сергей перестал делать вид, что изучает ассортимент бара и полез в карман своей куртки. Оттуда он медленно извлек толстый бумажник, в котором ныне усопший новгородский бандит хранил свои капиталы. Повернувшись так, чтобы гарантированно попасть в фокус следящего устройства, молодой человек стал пересчитывать деньги.
— Я бы не особо светила баблом, — тихо посоветовала проститутка. — У некоторых от его вида сейчас сразу крышу рвет. Даже у тех, кто вроде нормальные были… — после последней фразы Виктория осеклась и горько хмыкнула: — Хотя, кто сейчас нормальный?
Сергей хотел было предположить, что может именно на этом паркинге как раз и трудятся эти самые нормальные люди, ведь не воруют, не грабят, а ведут вполне цивилизованный бизнес, да так и не успел. Со стороны магазина послышался какой-то шум, возня, а затем и ясно различимые шаги… женские шаги. Стук каблучков по полированным плитам пола не оставлял в этом ни малейшего сомнения.
Хозяйкой заведения оказалась совсем молоденькая девушка. На вид ей было всего лет семнадцать-восемнадцать. Ничего особо привлекательного. Худощавая, среднего роста, рыжие волосы собраны в тощий хвостик. Из одежды довольно аккуратные брючки спортивного покроя и длинный свитер, поверх которого надет веселенький клетчатый фартук. Еще издалека девушка прокричала гостям:
— Ой, простите, не услышала, как вы подъехали! — Быстрым шагом она приблизилась к молодым новгородцам и извиняющимся тоном добавила: — В подсобке прибиралась. Фильтры давно засорились, поэтому пыли полным-полно. Вот борюсь с ней, проклятущей, уже который день подряд.
Словно в доказательство своих слов девушка вертела в руках небольшую тряпку. Как отметил про себя Сергей, абсолютно сухую, чистую тряпку, которая лишь минуту назад являлась чем-то иным, скорее всего, совершенно новой салфеткой или полотенцем для рук.
Охотник с пониманием отнесся к этой лжи, она его не насторожила, чего не скажешь о взгляде девушки. Довольно странный взгляд: цепкий, холодный и расчетливый. Он совершенно не вязался с улыбкой и приветливым тоном радушной хозяйки. У Корна сразу возникло ощущение, что его обыскивают. Или нет, даже не так… Что его взвешивают и оценивают, словно баранью тушу. Однако открыто спросить: «Почем это мясо?» девушке не давала какое-то нервозное беспокойство, потаенная тревога или даже страх.
Отделаться от этого ощущения Сергей смог, лишь когда рыжеволосая переключилась на изучение его компаньонки. Собственно говоря, «переключилась» это было очень мягко сказано, она с плохо скрываемой завистью буквально пожирала Викторию глазами. Молодому человеку даже на миг показалось, что в другом месте и при других обстоятельствах эта рыжеволосая бестия могла убить вот за такие прозрачные ботфорты-лабутены, куртку с заклепками и вульгарную розовую юбку.
Юбка… Подумав о юбке, охотник вдруг понял, что хозяйка «Энигмы» как-то уж очень долго и подозрительно пялится именно на нее. Причем взгляд этот из восхищенного постепенно становится озадаченным.
Заинтригованный Сергей скосил глаза на свою напарницу и тут же сам испытал если не шок, то уж точно легкую оторопь. Дело в том, что пушистые розовые складки, прикрывающие низ Викиного живота, совершенно отчетливо оттопыривались. Под ними угадывалось нечто твердое и продолговатое, напоминающее… Да, совершенно верно — толстый ствол лазерного пистолета. Правда, рыжеволосая, судя по всему, приняла его за нечто иное.
На то чтобы придумать выход из положения, Сергею потребовалось всего несколько секунд. Это решение не выглядело уж очень элегантным и вдобавок явно не придется по душе Вике, но тут уж, как говорится, что имеем, тем и поимеем. Ничего лучшего в голову охотника все равно не приходило.
Вначале он расплылся в гаденькой ухмылке, после чего дружески закинул руку на плечо своей компаньонке и прореготал:
— Витек, а на кой хрен надо было балабонить, что на баб у тебя больше не встает?! — Не дожидаясь ответа от ошарашенной Виктории, юноша перенес атаку на не менее ошарашенную барменшу: — Девушка, да вы просто волшебница! Ваша утонченная сексуальность буквально исцелила моего лучшего друга!
— Мне очень лесно.
Рыжая вновь заулыбалась, и вновь ее взгляд стал цепким и холодным. Обнаружив это, Сергей вздохнул с облегчением: «Фух, кажись отбрехались! Теперь бы только не подвела наша звезда порно-индустрии».
Звезда не подвела. Она раздраженно отбросила руку своего лучшего друга и прогудела неожиданно низким голосом: «Серый, ну ты и козел!». После чего новоиспеченный Витек чисто ковбойским движением подтянул свое огнестрельное хозяйство и тяжелым шагом направился к самому дальнему из обеденных столов. Провожая его… вернее ее взглядом, Корн про себя восхитился: «Черт побери, замечательная артистка! Настоящий талант!».
— Рада приветствовать вас на нашем паркинге! — заученная, многократно отрепетированная фраза заставила молодого человека повернуться к рыжеволосой хозяйке.
— Да-да, нам тоже очень приятно, — пробубнил он и тут же счел необходимым извиниться за друга: — Вы уж, ради бога, не судите слишком строго моего товарища. Витек, слегка сконфужен.
— Никаких проблем, — отчеканила девушка. — Я все понимаю. Мы взрослые современные люди… и совершенно без комплексов.
— Вот и замечательно, — очередь улыбаться перешла к Сергею. — Тогда, может быть, вы нас чем-нибудь накормите? Мы с раннего утра в пути. Проголодались зверски.
— А откуда вы едете? — рыжая зашла за стойку.
— Из Новгорода, — Корн решил не лгать. Кто его знает, ведь местные могли и заметить с какой именно стороны пришел «Бронехаммер».
— А я думала, что вы из Твери, — девушка испытывающе уставилась гостю в глаза, и это был не взгляд, а прямо какой-то детектор лжи.
— Почему из Твери? — охотник удивленно пожал плечами.
— Мобиль у вас… — барменша глазами указала на стеклянную стену, за которой хорошо просматривалась вся линейка припаркованных машин. — Говорю, мобиль военный.
— Военный, — голасился Сергей. — И что с того?
— В Твери очень много военных, — рыжая продолжала буравить гостя взглядом, словно предлагая раскаяться и сознаться.
— Нет, мы из Новгорода, — бывший жестянщик не видел причины, по которой следовало отказаться от своих прежних слов.
— Ну, из Новгорода, значит из Новгорода, — отчего-то хозяйка заведения произнесла это очень громко и сразу засуетилась: — Кухня у нас, сами понимаете, не работает, так что из еды только дорожные наборы. Зато хорошие, класса «XL-суппер». Есть с курицей, со свининой, с лососем. Если пожелаете, могу подогреть. Стоимость 120 юаней каждый.
— А не дороговато 120? — Сергей удивленно приподнял бровь. — Да и наборы не первой свежести, явно еще до катастрофы паковали.
— Цена нормальная, — девушка полоснула по клиенту возмущенным взглядом. — Тут в округе на двести километров ничего другого не сыщите. А что до срока годности, так он пять лет. Поэтому вполне еще пригодные продукты.
— Ладно, — охотник не мог больше бороться с нарастающими будто лавина приступами голода. — Мне со свининой.
— А ей… — рыжая поглядела на Вику, — то есть ему?
— Витек, тебе мясо или рыбу? — Корн обернулся в сторону компаньонки.
— Рыбу! — пробасила Виктория.
— Когда будет готово, я все принесу, — кивнула любезная хозяйка, — Только вначале вам придется оплатить заказ.
— Не доверяете, что ли? — сощурился молодой человек.
— У нас такое правило, — отрезала девушка, даже не подумав извиниться, а тем более что-либо объяснить.
Черт с вами! — подумал Сергей. После купания в ледяном озере и всех воспоследовавших за ним перипетий жрать хотелось просто до жути. Да и дорожные наборы — далеко не самая плохая еда, которую сейчас можно отыскать.
Вздохнув, охотник полез за бумажником, раскрыл его и стал отсчитывать необходимую сумму. Как раз в этот самый момент Сергею пришло в голову, что не плохо бы заказать еще и какой-нибудь напиток. Эх, гулять так гулять!
Подняв глаза на девушку, эксжестянщик хотел произнести: «И еще два сока, пожалуйста», но слова буквально застряли у него в глотке. Причиной тому стало лицо юной барменши. В считанные секунды оно претерпело удивительные метаморфозы: вытянулось, заострилось, губы сжались в тонкую трещину, а глаза… Они вновь поразили Сергея. Это был все тот же взгляд дикой голодной волчицы, которым рыжеволосая разглядывала Вику. Единственная разница заключалась в том, что на сей раз он предназначался вовсе не фельдиперсовому прикиду новгородской проститутки, а его толстому, набитому деньгами лопатнику.
Сергей не то чтобы испугался, ему просто вдруг стало очень противно и гадко. Стремясь побыстрее покончить с этим общением, юноша захлопнул дорогое портмоне и бросил на стойку 250 юаней.
— Вот. Сдачи не надо, — угрюмо проскрежетал он и, развернувшись, направился к Виктории.
Оказавшись у столика, за которым его поджидала напарница, Корн отодвинул стоящий напротив нее стул и сел. Случайно или нет, но они с Викой расположились так, что стойка бара и суетящаяся за ней хозяйка заведения остались в поле зрения.
— Еду она сейчас принесет, — Сергей качнул головой в сторону рыжей барменши.
Вика ничего не ответила, а лишь задумчиво кивнула. От этого молодому человеку вдруг показалось, что она обиделась.
— Прости, что пришлось нести весь этот бред, — Корн попытался оправдаться. — У нас просто не было другого выхода.
— Ты видел… У этой суки такой взгляд… — негромко произнесла проститутка, чем дала понять, что ее волнует совершенно иное.
— Да-а-а уж… — согласился Сергей — Малоприятная девица.
— У нее все шмотки от Якиты Омы.
— От кого?
— Якита Ома, японский модельер, — пояснила Виктория. — Один из самых модных и дорогих в мире. В Москве и в Питере было всего по одному бутику, я это точно знаю. Все ткани биоактивные. Это словно вторая кожа.
— Намекаешь, что она из богатеньких? — предположил бывший жестянщик, но тут же замотал головой отказываясь от этой своей мысли. — Нет, богатые так на деньги не пялятся. Для богатых деньги это почти туалетная бумага. Отматывай, сколько пожелаешь.
— Тогда откуда одежда? — проститутка не моргая уставилась на Сергея.
— Да мало ли откуда! — юноша пожал плечами. — Секонд-хенд какой-нибудь.
Услышав этот ответ, Виктория наклонилась к охотнику и, понизив голос, сообщила:
— Здесь очень много дорогих вещей. Слишком много для забытого богом паркинга на пустынной автомагистрали.
— Где здесь? Каких вещей? — в тон напарнице переспросил Сергей и тут же почувствовал, что таившееся в нем легкое напряжение стремительно перерастает в нешуточную тревогу.
— Там… на полках… — Вика скосила глаза в сторону бутика.
Молодой человек проследил за взглядом напарницы. С того места, где они сейчас сидели, ассортимент местной торговой точки просматривался куда лучше, чем от стойки бара, а потому Сергей действительно смог разглядеть с десяток фирменных лэйб довольно известных и престижных брендов.
— Ну-у… может все это добро из магазинов Твери, — попытался найти объяснение охотник. — Их должно быть, как и у нас в Новгороде, тоже порядком разграбили.
— А может это из тех мобилей, что спрятаны на разделительной полосе? — новгородская проститутка озвучила самый худший из вариантов. — Ведь отправляясь на чужбину люди всегда забирают с собой самое лучшее и дорогое.
Рассуждение компаньонки заставили Корна напрячься. Он даже поглубже расстегнул куртку, чтобы было легче дотянуться до спрятанного под ней оружия. Проделав это, охотник вновь вернулся к изучению ассортимента местного магазина. Молодому человеку очень хотелось отыскать в нем несколько одинаковых вещей разного размера или цвета и тем самым подтвердить свою теорию о Тверском происхождении данного товара. Тогда и только тогда они с Викой могли бы вздохнуть с облегчением.
Но, к сожалению, из этой затеи ничего не вышло. Все вещи и впрямь были в единственном экземпляре. Кроме того, Сергей вдруг понял, что не видит ни одной фирменной заводской упаковки или коробки, в которых товары обычно поступают в торговую сеть. Все предметы, в том числе и разнообразная мелочевка, были просто разложены на крашеном металле полок.
— Слушай, Серега, а давай отсюда свалим, причем сейчас же, не дожидаясь их говняной жратвы! — неожиданно предложила Виктория.
— Но ты ведь сама хотела… Да к тому же, я ведь уже заплатил… — протянул молодой человек и тут же поправился: — Не в том смысле, что денег жалко, просто как-то некрасиво будет выглядеть.
— Некрасиво! — зашипела проститутка. — Да нас сейчас грохнут к чертовой матери! У этой стервы тут наверняка целая толпа сообщников.
Будто эхом от слов девушки стали чьи-то торопливые шаги. Компаньоны одновременно повернули головы и обнаружили невысокого лысоватого субъекта в засаленном рабочем комбинезоне автомеханика, который чуть ли не бегом направлялся к бару. Появился он наверняка из той же самой двери, что и рыжеволосая почитательница Якиты Омы. Угрозы этот человек явно не представлял, однако он казался чем-то очень встревожен.
Подскочив к барменше, которая, кстати сказать, почему-то так и не приступила к разогреву наборов, он что-то ей быстро шепнул, на что девушка согласно кивнула. Она по инерции все еще пыталась что-то делать, протирать какие-то стаканы, но автомеханик мигом прекратил это шевеление. Он властно схватил рыжеволосую за руку и вытолкнул ее из бара. Сергей совершенно отчетливо расслышал приказ «Быстрей!», после которого странная парочка почти бегом направилась вглубь павильона.
— Что-то происходит! — испугано выдохнула Вика.
— Эй, уважаемая, куда же вы! — Сергей вскочил на ноги. — Где же наша еда?!
Барменша ничего не ответила. Она лишь на секунду оглянулась и одарила охотника таинственной и весьма многообещающей улыбкой, от которой у того по коже побежали крупные мурашки.
— К выходу! Уходим! — молодой человек рывком выдернул Вику из-за стола, но тут же замер. — Тихо! — прошептал он, помимо воли сдавливая девушке руку. — Слышишь?
Задавая свой вопрос, охотник уже совершенно точно знал, что ему не почудилось. Он отчетливо слышал, и звук этот являлся ничем иным, как нарастающим ревом мотора. Это был мощный бензиновый мотор какого-то экзотического авто. Какого именно Сергей понял, когда повернул голову и поглядел сквозь стеклянную стену.
На паркинг в сопровождении двух спортивных купе въезжал высокий внедорожник весь облепленный дугами безопасности. Он имел крикливую желто-зеленую камуфлированную раскраску, которая вовсе не маскировала машину, а скорей наоборот, притягивала к ней всеобщее внимание. Но больше всего охотника ошеломило нечто совершенно иное: «Джип» цеплялся за дорожный CL-полимер огромными зубастыми колесами, на каждом из которых красовалась белая фирменная надпись: «Silverstone Trial Sport».

Глава 12  

Россия. 
Тверской федеральный округ. 
Западный сектор. Квадрат 376/18. 

Когда сквозь пролом в стене мародеры ворвались внутрь жилого модуля, там клубилась густая серая завеса из пыли и дыма. Но опытные бойцы ее как будто не замечали, только лишь чисто машинально перещелкнули переключатели лазерного оружия, переводя его в режим «плотная среда». Наконец они добрались до логова врага, и от этого в наемниках с новой силой разгорелось желание поквитаться. За все «хорошее»! За страх, которым они нажрались досыта! За смерть пацанов! За наглость, с которой их, ветеранов армии, макали рожами прямо в дерьмище! Да еще вдобавок за сегодняшний вечер, который они проведут вовсе не в тепле, наслаждаясь компанией девок и выпивки, а в грязи и холоде, таская на своем горбу эти гребанные брики.
— Хомяк, Алферов, за вами второй этаж, — Штык скрипнул зубами и отдал приказ. Очень тихо отдал, так чтобы его слова не ушли дальше встроенного в шлем микрофона. — Солома, Виккерс, вы со мной. Осматриваем все внизу.
Модуль оказался стандартный. Длинный коридор, в который с двух сторон выходили двери жилых комнат и служебных помещений. В его конце неширокая металлическая лестница с перилами, ведущая на второй этаж. Единственное, что отличало помещение от других, виденных мародерами ранее, так это груды всякого хлама валявшегося на полу: одежда, сумки, ящики, домашняя утварь и аппаратура. Складывалось впечатление, что отправляясь в бегство, обитатели фермы пытались прихватить с собой все это, по большей части, малополезное барахло.
Царивший в коридоре кавардак Зыкову сразу не понравился. Почему? Сложно сказать. Что-то он капралу напомнил… Что-то, о чем ему когда-то рассказывали… Вот только кто, когда, а главное о чем?
— Двигаем, напарник!
Жора Хомяк подтолкнул замешкавшегося Алферова и стал продвигаться в сторону лестницы. Снайпер старался идти как можно беззвучней, отчего частенько наступал на раскиданную по полу одежду. Провожая его взглядом, Штык весь напрягся. Что-то не так! Что-то неправильно!
Неожиданно рядом с замусоленным рабочим комбинезоном, с которого мгновение назад Хомяк снял свой сорок пятый растоптанный, мелькнули маленькие зеленые огоньки, вернее цифры. Капрал даже разобрал какие именно. 15:32 — показывал дисплей небольших настенных часов, которые валялись среди других вещей.
Источник питания! В них имеется источник питания! — Зыков мигом прозрел. Память тут же воскресила суровое лицо полковника, заставила услышать его наставительный голос: «Следует иметь в виду, что ПТЛ с успехом применяются внутри помещений. Там их часто маскируют среди находящейся под напряжением электроаппаратуры…»
Мать твою…! Штык совершенно по-новому взглянул на картинку, которую уже несколько минут услужливо демонстрировала система раннего обнаружения его боевого шлема. Пол в коридоре первого этажа пестрел алыми точками. Здесь находилось полтора, а то и два десятка разнокалиберных источников питания. Среди них просматривалось, как минимум, пять высокоёмких.
— Жора стоять! — дурным голосом заорал капрал, когда увидел, что его боец собирается наступить прямо на одно из таких зловеще-пунцовых пятен.
— Чего? — снайпер развернул корпус и, не удержав равновесия, таки сделал шаг вперед.
Как только его ботинок коснулся пола, из-под лежащего по соседству скомканного электрического одеяла выстрелила тонкая серебристая проволока. Она ударилась в ногу Хомяка чуть повыше его высокого войскового ботинка и в долю секунды змеей обвилась вокруг голени. Жора испуганно завопил, бросил винтовку и обеими руками схватился за этот жуткий бандаж. Но было уже поздно. Проволока стала быстро раскаляться и одновременно с этим все туже стягивать ногу. Из-под ладоней попавшего в капкан снайпера повалили струйки дыма. Это обгорала штанина боевого комбинезона, пластик перчаток, а вместе с ними кожа и мышцы. Хомяк повалился на пол, продолжая отчаянно орать, только теперь вопли ужаса все больше перекрывали неистовые нотки жуткой боли.
— Курт, стреляй! — рявкнул Штык, понимая, что следовавший за Хомяком Алферов, это сейчас единственный человек, который имеет пусть крохотный, но все же шанс хоть что-то предпринять.
Отшлифованные бесконечными тренировками рефлексы солдата сработали безотказно. Курт стиснул в руках винтовку, готовый уже через мгновение открыть шквальный ответный огонь. Вот только он никак не мог определиться с целью. Где враг? Кому именно следует отомстить за боль и страдания боевого товарища?
— В ногу! Жоре в ногу! — закричал Зыков и рванулся вперед. Он знал, что это бессмысленно, что все равно опоздает, но все же не смог оставаться в бездействии.
— Сбей спираль! — голос Виккерса стал продолжением крика капрала. — Делай, как учили!
Вот это самое «Делай, как учили!» сработало, будто хлесткая пощечина, которая одним махом прочистила бойцу мозги. В свои двадцать с небольшим лет Курт Алферов был уже опытным солдатом, и таки да, его действительно учили противостоять коварным термоловушкам. Алферов коршуном налетел на орущего, корчащегося на полу снайпера, рухнул на него сверху, коленом прижал к полу.
— Убери руки! — проревел Курт и, справедливо не надеясь, что Хомяк подчинится, отбил стволом винтовки обожженную пятерню напарника.
Когда дымящаяся и шипящая рана, в глубине которой пылали раскаленные завитки термоспирали оказалась открытой, Алферов сунул в нее короткий ствол своей лазерной RV-130 и два раза надавил на спуск.
Штык добежал до места происшествия всего за несколько секунд. Несколько секунд — это ведь почти ничто, всего один вздох или пара ударов сердца, однако не окажись рядом Курта, противопехотная термическая ловушка преспокойно могла завершить свое грязное дело. Вообще-то отпанахать ногу взрослому человеку разогретая до 3000 градусов спираль ПТЛ успевает всего за 1,7 секунды, но сегодня коварная тварь напоролась на бойца из батальона Стального полковника, а потому оплошала, провозилась втрое дольше. Вот как раз благодаря этому Алферов и успел.
— Держать все двери под прицелом! — прежде чем наклониться к Жоре, приказал Зыков. Капралу хватило одной ошибки, и он не собирался совершать вторую. Ведь раненый и тот, кто пришел ему на помощь, это всегда лакомый кусок для врага.
— Готово! — В один голос ответили Виккерс и Солома.
— На тебе лестница! — Штык зыркнул на Курта и мотнул головой в сторону уходящих вверх ступеней.
— Понял, — Алферов, не вставая с пола, ловко крутанулся и вскинул винтовку.
— И под ноги не забываем глядеть! — напомнил Зыков, после чего проворно опустился перед раненым на одно колено.
— Штык, ты понимаешь…? — сорванным от крика голосом скорее просипел, чем простонал Хомяк. — Залетел я… Ну, блин, как сопливая целка!
— Не скули! И не такие, как ты попадали… — утешил товарища Зыков. — Сейчас освободим тебя от этой дряни, остановим кровь. Все будет путем! До кости, кажись, не дошло. Так что не ссы, еще побегаешь.
Произнеся эти слова, Штык выдернул из ножен вибронож, включил его и уверенным точным движением срезал со штанины раненого защитный щиток, закрывавший верхнюю часть голени, а затем и обгорелые ошметки самой наноткани боевого комбинезона. Проклятая ПТЛ отыскала на ноге солдата самое незащищенное место. Она вошла в небольшой зазор между верхним краем берца и нижней ножной бронепластиной. Вид обгорелой и раскромсанной на куски икроножной мышцы заставил Зыкова болезненно поморщиться. Правда, дабы окончательно не доканывать пострадавшего, капрал мигом стер эту гримасу со своего лица и с уверенностью многоопытного военфельдшера взялся за дело.
Аптечка выскочила из ранца, как только Зыков надавил большую выпуклую кнопку. Самым крупным предметом в ней был баллончик с армейским спреем «Скаут». Капрал нащупал его даже не глядя, большим пальцем откинул колпачок, а затем густо залил жидкостью как рану, так и свои собственные руки.
Штык сразу почувствовал, как холодеют не защищенные силиконом пальцы. Это вместе с антисептиком в кожу впитывается обезболивающее, какая-то хитрая химическая дрянь, которая быстро убивает боль, но абсолютно не влияет на подвижность и чувствительность конечностей.
— Штык, мы теряем время, — Виккерс напомнил о текущей ситуации. — Свинари вполне могут сделать ноги.
— Насрать! Пусть валят! Эта дрянная ферма… Она — одна сплошная ловушка. Начнем суетиться, и все тут, нахрен, поляжем. — Капрал почувствовал, что злость в нем почти перегорела, осталась лишь горечь за кровь и бессмысленно загубленные жизни хороших парней из лихого разведвзвода. Не дожидаясь ни согласия, ни возражений, Штык указал на ближайшую дверь: — А ну-ка, высадите ее к ядрени фени! Мне нужен свет!
Без лишних разговоров угрюмый Солома выполнил приказ, и сквозь зарешеченный квадрат окна в коридор пролилось серое неверное сияние пасмурного осеннего дня. Соединившись с тусклым желтоватым светом аварийного освещения, оно разогнало наполненный пылью и гарью полумрак и позволило Зыкову увидеть покрытый черной окалиной металл в глубине раны.
— Сейчас достанем! — буркнул он себе под нос и, отключив высокочастотную вибрацию закаленного лезвия, стал поддевать им перебитые выстрелом витки ПТЛ.
— Хома, ты теперь Курту должен, — оказавшийся рядом Солома заглянул через плечо капрала. — Мастерски пацан сработал! Я слыхал, что другие чаще ноги отстреливают, чем в проволоку попадают.
— Это что, называется «мастерски»?! — не согласился снайпер. — Блин, да он мне полноги разворотил!
Анестезия подействовала, и заскочившие от боли шестеренки в башке Хомяка начали понемногу проворачиваться. Он даже приподнялся на локтях и теперь выпученными от ужаса глазами пялился на свою изуродованную голень.
— Нормально… а мясо нарастет! — утешил снайпера Штык. — И не рыпайся ты! У меня и так нихрена не получается!
Слова капрала заставили Жору замолчать. Он крепко стиснул зубы, замер и даже одной рукой попытался зафиксировать свою вдрызг раскромсанную ногу. Все это сразу помогло. Зыков подцепил непослушную проволоку и медленно, будто ядовитую змею вытянул ее из раны.
— Один кусок есть! — объявил он, швыряя на пол окровавленный виток. — Сейчас займемся вторым.
— Я тут осмотрюсь чуток. А…? Как ты на это, Штык? — Шуру Виккерса нервировало бездействие. — А то еще чего доброго снова нарвемся.
— Работай, — Зыков кивнул. — И можешь не стесняться, мы уже все равно тут нехило нашумели. Небось вся округа слышала. — Секунду поразмыслив, капрал добавил: — Ладно… нехрен кота за яйца тянуть. Вы тогда с Соломой и зачищать начните. А Курт останется здесь, в коридоре. Прикроет в случае чего.
— Годится!
Воспрявший духом Виккерс, недолго думая, всадил пару лазерных молний в валявшуюся неподалеку сумку с инструментами, брезент на которой тут же зашевелился, вздулся и прогорел сразу в трех или четырех местах. Активировавшаяся ПТЛ отчаянно искала свою жертву, но никого не находила, а потому в ярости плавила толстую синтетическую ткань.
— Охренеть, это ж сколько они тут всего наворотили! — проскрежетал Солома и расстрелял еще пару подозрительных объектов, первый из которых и впрямь оказался термоловушкой, а второй всего-навсего мощным светодиодным фонарем.
После этого они с Виккерсом принялись одну за другой вскрывать выходящие в коридор двери. Занимаясь раной Хомяка, Зыков не имел особой возможности наблюдать за действиями подчиненных, но по тому как регулярно подвывала гаусс-винтовка, как шипел пластик под ударами лазерных импульсов, капрал совершенно отчетливо представлял все происходящее. Его люди особо не церемонились, не старались сохранить жизнь гребанным фермерам, если таковые, конечно, все еще оставались внутри модуля. Выбил дверь, наделал дырок во всем подозрительном, что за ней находится, а уж потом осматривайся сколько влезет — вот схема, по которой сейчас работали Солома и Виккерс. Наемники больше не желали рисковать.
Когда Штык уже перематывал ногу Жоры толстым биорегенерирующим пластырем, его неожиданно вызвал Виккерс:
— Лева, мы тут кое-что нашли! Похоже на вход в подполье или подвал.
— Не суйтесь туда, — капрал поднял глаза на стоящего неподалеку Алферова, а когда тот кивнул, подтверждая, что слышит сообщение, добавил: — Мы уже идем.
— Ага… хрен туда сунешься… — буркнул снайпер и прервал связь.
Зыкова заинтриговал ответ, однако он больше не стал ничего уточнять. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Подбадривая Хомяка, капрал потрепал того по плечу и придвинул поближе оброненную СЛВТ.
— Все, Жорик… лапу мы твою кажись залатали. «Клопы» там сейчас поработают.
— Угу… — Хомяк угрюмо сгреб с пола свою винтовку. — Теперь подсобите чуток. Хочу сесть поудобней.
Штык вместе с Алферовым подтянули раненого снайпера поближе к стене и помогли тому привалиться к ней спиной.
— Ну, я так понимаю, задачу ты уяснил… — обрадовался капрал, глядя на то, как Жора поднимает оружие и переводит его на автоматический огонь. — Сиди тут. Смотри в оба. Коридор теперь полностью на тебе. А мы пойдем, глянем, чего там эти макаки откопали.
Что именно откопал авангард мародеров, стало понятно сразу после того, как Зыков с Алферовым переступили порог довольно просторной комнаты с толстыми бронеставнями на окнах. Похоже, это был одновременно и кабинет владельца фермы, и диспетчерская, и центр управления всеми системами комплекса, включая, разумеется, и оборону. На стенах висело полтора десятка 3D панелей. Две трети из них оказались погашены, но те, что все же продолжали функционировать, довольно четко демонстрировали окрестности жилого модуля, его закопченные стены и выбитые окна. Передающие камеры располагались вовсе не на здании. Скорее всего, они были спрятаны в соседних инкубаторах. Такая хитрая организация системы наблюдения давала возможность оборонявшимся отслеживать все действия нападающей стороны, всю подготовку к штурму.
— Черт, что за монстр тут окопался! — удивленный возглас сам собой сорвался с языка капрала. — Неужто и впрямь генерал?!
— Ага, генерал… от свино-фекальных войск! — гаденько хихикнул восседавший на крышке массивного письменного стола Виккерс и подцепил небольшую плоскую коробочку, лежащую рядом. Выкрикнув: «На вот, погляди», разведчик по невысокой дуге отправил подарочек точно в руки командира.
Штык без труда поймал коробку, глянул на нее и тут же узнал пластиковый футляр от электронной книжки. Хотя капрал и не являлся особым любителем чтения, но все же он хорошо знал эту штуковину и в особенности ее главный секрет: хрустит, падла, дай боже. Даже не хруст, а прямо взрыв какой-то! Стоит только наступить на это дерьмо и все… О тихой зачистке объекта можно позабыть. Полквартала мигом узнает о твоем появлении.
— Ну, и на кой ты мне ее дал? — Зыков перевел взгляд на Шуру.
— Переверни, — голос подал уже Солома, который копался в большом металлическом шкафу, похоже служившим владельцу фермы чем-то вроде сейфа.
Перевернуть? Капрал пожал плечами и развернул коробку лицевой стороной.
— Ох, ну нихрена себе…! — только и смог выдавить из себя Штык, когда столкнулся взглядом с человеком изображенным на обложке.
Это был военный в чине полковника, голубом берете и парадном мундире аэромобильных войск. Разнообразных наград на его широкой груди оказалось столько, что все они не смогли поместиться на фотографии, а потому обрезались ее краями. От этого казалось, что поверх мундира у полковника надета какая-то старинная чешуйчатая посеребренная и позолоченная кольчуга.
— Мне иногда кажется, что шефа прозвали Стальным полковником, как раз из-за всего этого железа, — задумчиво произнес Курт Алферов, заглянув Зыкову через плечо.
— «Охрана и оборона режимного объекта». Автор: Богатырев В. П. — капрал вслух прочитал название.
— Тут на столе целая куча распечаток, — в доказательство своих слов Виккерс сгреб десяток исчерченных схемами листков и демонстративно подкинул их в воздух. — Эти уроды все точно по книжке делали.
— Во, как оно все повернулось! — Штык смачно сплюнул на пол. — Выходит, нас сегодня не свинари валили, а наш собственный командир.
— Подаришь ему книжку и не забудь горячий привет от Бульдога и его пацанов передать… Чтоб им хорошо лежалось, — буркнул Солома, а затем, уже отвечая на свои собственные мысли, добавил: — Нету здесь нихрена! Эти падлы все бабло с собой уволокли.
Последнее замечание рядового заставило мародеров поглядеть на один из толстых металлопластиковых щитов полового настила. Он оказался крышкой замаскированного люка, которая теперь была распахнута настежь. В самом ли деле это было подполье, оборудованное под «panic room» или там внизу начинался потайной эвакуационный ход, сказать было невозможно. На глубине полуметра взгляд утыкался в тускло поблескивающую металлическую плиту с хорошо различимыми следами формовочной отливки.
— Хардсплав? — попробовал угадать капрал.
— Он самый, — Виккерс сполз со стола и подошел к краю зияющего в полу прямоугольного отверстия. — R-4. Двадцать семь сантиметров. Я уже сканировал.
— Ого! Такое даже авиабомбой не прошибить, — высказал свое мнение Алферов.
— Авиабомбой пожалуй можно… — протянул Штык. — Только у нас ее нихрена нет. — Несколько секунд он молчал, задумчиво уставившись на серый шершавый металл, но затем будто одним рывком очнулся: — Ладно, хорош фигней страдать! Давайте заканчивать тут. — Капрал резко обернулся к своим людям: — Курт, шуруй к навесу с техникой. Заводи один из грузовиков и подгоняй его к «седьмому» инкубатору. Ну, тому самому, где мы с тобой брики видели. Виккерс, теперь ты… Тащи туда же Корову, если, конечно, он еще того… копыта не откинул.
— Не дождетесь, суки! — на общем канале послышался хриплый голос Коровина.
— Живой, подлец! — Зыков радостно осклабился.
— Я лучше вместе с Куртом пойду, — Виккерс вдруг отрицательно покачал головой. — На мобиле сперва заедем за Коровой, погрузим его, а уж потом к «седьмому».
— Ну-у-у… может так и лучше будет, — капрал кивнул. — А мы в это время с Соломой закончим тут со вторым этажом, подцепим Хому и тоже к вам подгребем. — Давая понять, что собрание окончено, Зыков громко скомандовал: — Все! Двинули, макаки!
— Последний штрих, — вместо того, чтобы направиться к выходу, Виккерс скинул свой ранец, присел на корточки и стал что-то из него выуживать.
— Ты чего? — Штык вопросительно уставился на снайпера.
— Датчик движения. Тут поставлю, — ответил тот, продолжая заниматься своим делом. — Так… на всякий случай, чтоб жопу не продуло.
— Запасливый ты, блин! — позавидовал Солома. — У меня уже месяц, как закончились, а новых хрен допросишься.
— Запасливый… — передразнил товарища Шура, — Что б ты знал, на свои кровные купил. Не ждал, когда замповор расщедриться.
— Чё б не купить, коли есть на что, — огрызнулся владелец гауссовского ружья.
— Молчал бы уже! — презрительно осадил его Штык. — Ты, Солома, хрен на жучки или какую другую снарягу потратишься. У тебя как лишний юань заведется, так ты его аж бегом на дурь мчишься менять. Ох гляди, тупень, допрыгаешься! Вылетишь нафиг из СПИСКА!
Наезд капрала Солому абсолютно не впечатлил. Он лишь поморщился, словно от кислого лимона, и лениво, будто от нечего делать, стал разгребать носком своего грязного ботинка вываленное на пол содержимое письменного стола.
— Готово! — Виккерс поднялся на ноги.
Штык мельком глянул на двухсантиметровую горошину из черного плексигласа, прилепленную к полу при помощи кусочка универсальной пластической массы. Шура не стал тыкать в нее крисализатором, а потому УПМ, как и прежде, оставалась мягкой. Из всего этого следовало, что Виккерс намеревался вернуться за датчиком. Хозяйственный мужик! — похвалил снайпера капрал, после чего призывно махнул рукой и первым сделал шаг к выходу.

На втором этаже оказалось гораздо светлей. Здесь было больше окон, настежь распахнутых дверей и куда меньше пыли. Сканирование пола не выявило опасных предметов, что значительно ускорило осмотр. Перво-наперво Зыков заглянул в комнату, из которой по его прикидкам и стрелял снайпер.
— Ага, засранец, здесь ты! Выходит, таки не успел свалить! — пробурчал Штык и опустил бесполезный сейчас SK-41. Этой тирадой капрал ответил на вопрос, который он задал самому себе, будучи еще там ― внизу, за стенами жилого модуля. Именно тогда наемник только-только снял палец со спуска своего еще горячего от выстрелов Ремингтона.
Снайперу действительно так и не удалось покинуть комнату, хотя он… вернее она и пыталась это сделать. Девченка лет восемнадцати лежала на полу недалеко от входной двери. Наверняка горе-воительница заметила, что в нее целятся из очень серьезной пушки, вот и рванула подальше от окна. Не успела, дура. Один из лазерных импульсов угодил ей прямиком под правую лопатку. «Вышибала» штука мощная, поэтому неудивительно, что любительницу спортивной стрельбы практически разорвало. Пусть и не пополам, но, по крайней мере, правое плечо и рука на глаза Штыку так и не попались. Получив ранение, девушка еще некоторое время оставалась живой и даже пыталась ползти по направлению к выходу. Зыков понял это по кровавым полосам, оставленным на заваленном пылью и щебнем полу. Но только какой там! С такими дырками долго не живут.
На какое-то мгновение капралу захотелось перевернуть лежащий ничком труп и поглядеть в лицо убиенной. Не то чтобы его очень интересовала ее внешность, просто эта соплячка была первым реальным врагом, которого наемнику сегодня удалось обнаружить.
Поколебавшись секунду-другую Зыков отбросил эту дурацкую идею. Нахрен нужно! Сейчас перемажусь как свинья, — подумал он и, аккуратно перешагнув через тело, вошел в комнату.
Внимание мародера сразу сосредоточилось на небольшой спортивной винтовке, которая выпала из обессиленной руки юного снайпера. Это была «Орсис» БИ-6000. Выпускалось это оружие ограниченными партиями и предназначалось для профессиональных биатлонистов, хотя очень и очень многие из охотников не пожалели бы денег за такую игрушку. Вот как раз об охотниках и подумал Зыков, поднимая с пола биатлонную лазерку. На базаре за нее можно выручить пять, а то и пять с половиной тысячи юаней.
— Штык, тут чисто… только один поджаренный жмур! Воняет, мать его…! — голос Соломы пришел не столько из трансляторов боевого шлема, сколько через оплавленные проломы в пенобетонном простенке.
— Оружие есть? — капрал сдул пыль с электронной системы прицеливания БИ-6000 и повесил трофей за спину.
— Нихрена интересного. Старье одно, — отрывисто пропыхтел рядовой, из чего стало понятно, что он не сидит сложа руки. Солома явно нашел себе какое-то интересное занятие.
Чтобы проверить эту свою догадку, капрал просто подошел к пролому в стене и заглянул в соседнюю комнату.
— Фу-у-у! И охота тебе, блин, мараться?! — Штык гадливо скривился, когда увидел своего солдата, обыскивающего труп, сплошь изъеденный обугленными оспинами лазерных укусов.
— Во… видал? — не прекращая досмотр, рядовой резко вскинул руку и продемонстрировал Зыкову слегка оплавленный силиконовый бумажник. Сквозь полупрозрачный материал в нем просвечивались розовые и фиолетовые купюры. — Почти тысяча юаней. А, как тебе? Не хило живут деятели свинобизнеса!
— Повезло тебе.
Капрал многозначительно покивал головой, хотя на самом деле не испытывал ни малейшей зависти к находке товарища. Лично сам Штык хрен бы полез копаться в этом дерьме, но Солома… Одним словом, Солома он и есть Солома!
— Пошли уже! — Зыков постарался добавить в свой голос побольше приказных ноток. — Надо заканчивать здесь, а то нам еще брики грузить. Совсем в ночь влезем.
— А мы по-любому в нее влезем, — Солома мотнул головой в сторону того, что всего какой-то час назад именовалось окном. — Еще минут тридцать и смеркаться начнет.
— Вот я и говорю… Шевели, блин, поршнями!
Осмотр всех остальных помещений второго этажа не дал особых результатов. Везде обнаруживалось одно и то же: дешевая мебель, разбросанная одежда, свежие пятна крови, рваные пачки от медикаментов и иньекторов. В одной из комнат отыскался еще один труп. Пожилой мужик в затертом рабочем комбинезоне лежал на замаранном красными пятнами топчане. Лазерный импульс продырявил ему брюхо. Судя по всему, мужика пытались спасти, наложить швы и пластырь, да только из этого ничерта не вышло. Кровотечение оказалось слишком сильным.
— А ведь не слабо мы их тут причесали! — Солома поддал ногой один из баллончиков с противоожоговой пеной, и тот с противным дребезжанием покатился по коридору. — Не хата, а настоящий морг. Три жмура! А на тех, кто свалил, места живого не осталось. Зуб даю!
— Видать не слабо, — задумчиво согласился капрал, остановившись перед последней дверью.
Это была та самая дверь той самой комнаты, с которой и начался обстрел жилого модуля… вернее его начал никто иной, а именно он ― Штык. Почему-то Зыкову очень и очень не хотелось заходить внутрь. Может причиной тому стала накатившая вдруг усталость, а может какое-то гадкое тошнотворное предчувствие…
— Чё стоишь, как столб?
Солома остановился рядом. Он прятал в карман швейцарский многофункциональный инфобраслет, снятый с руки мертвого старика.
— А ну его…! Сваливаем! — выдохнул Штык. — Наши уже, поди, грузятся. А мы тут…
— Сдурел, что ли?! — Солома не дал Зыкову договорить. Похоже, он почувствовал в старшем некую слабину и тут же не преминул ею воспользоваться: — Может, и тут чё путевое откопаем. Блин, на двоих поделим! Сечешь, мужик?!
Алчно подмигнув замершему в нерешительности Штыку, рядовой одним ударом ноги вышиб тонкую пластиковую панель.
Любое незнакомое помещение уже по определению таит в себе потенциальную опасность, а потому неудивительно, что, повинуясь отработанным до автоматизма рефлексам, капрал моментально вскинул оружие. Солома сделал то же самое, и они вместе ввалились внутрь этой немного странной, расположенной вдали от других комнаты.
— Чисто!
Выкрик Соломы и сигнал системы раннего предупреждения прозвучали практически одновременно. Штык услышал их и медленно опустил ствол «вышибалы». Сделал он это не только по причине отсутствия угрозы, но еще и потому, что оружие вдруг стало невероятно тяжелым.
Если в сознание маленького ребенка вложить понятие ад, то именно так он и должен выглядеть: полуобгоревшие детские рисунки на почерневших стенах, оплавленные игрушки, битые футляры от мультфильмов и видеоигр. И поверх всего этого серый пепел вперемешку с такой же серой пылью.
— Не хило ты сюда засадил! — бодрый голос Соломы особенно остро резанул слух, так как совершенно не сочетался с окружающей картиной ужаса, разорения и смерти.
— В окне кто-то мелькнул… — буркнул Штык, все более отчетливо понимая, кто именно это мог быть.
— И, чё…? Круто попал! В яблочко! — осклабился рядовой и стал пялиться куда-то за изуродованное кресло-кровать, разложенное невдалеке от здоровенной бесформенной дыры, в которую выстрелы из SK-41 превратили оконный проем.
Хотя Зыкову не очень-то хотелось ЭТО видеть, но он все же приблизился. Пока шел все надеялся: а вдруг ошибся, и в комнате скрывался реальный враг с настоящей пушкой? Не грохнешь его, он грохнет тебя. Таковы законы войны! От них, блин, никуда не денешься!
Однако, к великому сожалению, остаться в глазах собственной совести белым и пушистым капралу уже в который раз не удалось. В узкой щели между растрескавшейся пенобетонной стеной и полусожженным креслом лежали двое. Это были женщина и ребенок, маленький мальчик лет шести. Скорее всего, мать схватила свое дитя на руки и хотела унести подальше от окна, от смерти… Но только не успела. Залп смертоносного «вышибалы» снес головы им обоим. Сейчас они так и замерли навечно, судорожно вцепившись друг в друга, намертво склеившись запекшейся кровью.
— Зараза… — Зыков смачно сплюнул на пол. — Ну, вот какого хрена мне опять это?!
— Эй, десантура, я чё-то никак не въеду, — Солома с гаденькой ухмылочкой покосился на капрала. — Как так, всю жизнь в войсках, конфликты там разные… горячие точки…, а к такой фигне до сих пор не привык?
Штык угрюмо промолчал, чем невольно позволил напарнику продолжить. Солома сделал это, с применением хитрого литературного выкрутаса, на который у него самого вряд ли достало бы ума. Скорее всего, спер мыслю у кого-то более головастого.
— Забей, Лева! Считай, что их всех уже нет, что они не настоящие. Бумажные, блин, мишени. Продырявил, скомкал, выкинул, забыл.
— Да знаю я, — Зыков хотя и поморщился, но все же кивнул. — Только все равно как-то нихрена не по-людски.
— По-людски будет ТАМ! — рядовой ткнул пальцем в потолок.
— А вот фиг тебе, Витек! — Штык отрицательно покачал головой. — Мы уже, блин, и забыли как это — жить по-людски. Так что, наверное, и ТАМ не вспомним.
После этих слов мародеры замолчали. Оба глядели на обезглавленные тела матери и ребенка и думали каждый о своем. Годы бесчисленных войн и конфликтов научили их без содрогания созерцать смерть. Правда, смерть это вовсе не какое-то там веселое кино. От ее вида в душе всегда становится пусто и уныло, а в голову лезут далеко не самые радостные мысли.
Вот и сейчас гвардии капрал аэромобильных войск Лев Зыков вспоминал свою первую боевую миссию. Было это в Арабских Эмиратах. После того как иссякли запасы нефти, Дубай превратился в мировую столицу работорговли, черной хирургии и геннопластики. Там творились такие дела, что кровь стыла в венах. Но самое гадкое, что так бы оно все и продолжалось, кабы не произошел небольшой конфуз. Супруга одного очень важного человека после неудачной операции в элитной Дубайскиой клинике «Феникс» превратилась вовсе не в юную нимфу, а совсем наоборот, в дряхлую бабу-ягу, которая к тому же не протянула и месяца. Вот тогда-то мировая общественность неожиданно прозрела, возмутилась и бросила межнациональный экспедиционный корпус на борьбу с мировой заразой и позором.
В том, что это действительно зараза и позор, Штык тогда убедился самолично, притом на двести процентов. Он своими глазами видел смрадные камеры невольников и ржавые контейнеры, заваленные исполосованными трупами доноров. Среди них тоже были женщины и дети. И Зыков, хотел он того или нет, все равно чувствовал на себе вину. Потому что допустил все это, не спас, не пришел вовремя…
О том, какие мысли посетили голову рязанского полицейского Виктора Ревы по прозвищу Солома, было очень сложно сказать. Да и были ли они там вообще? А может бывший блюститель порядка просто присматривался к тонкому золотому браслету на руке мертвой женщины?
— Ну… Чё стоишь? Будешь здесь шмонать или как? — Штык первым нарушил тяжелую гнетущую тишину.
— Мне и так хватит, — помрачнев, буркнул Солома. — Пусть себе лежат спокойно.
— Пусть лежат, — Зыков повернул голову и поглядел на рядового с нескрываемым удивлением и даже толикой уважения.
— Какого пялишься! Я чё, по-твоему, полное дерьмо?! — обиделся Солома. — У меня между прочим тоже…
Что такого у Соломы «тоже…» капралу на этот раз так и не судилось узнать. Неожиданно на слова рядового наложился требовательный призывный писк. Это очень походило на звук помехи, спровоцированной системой радиоподавления, когда та только-только зацепила тебя своим невидимым сачком. Похоже, именно этот вариант и пришел в голову Соломе. Штык понял это, когда увидел, что рядовой спешно пытается вырубить свою радиостанцию.
— Стой, болван! — капрал остановил напарника. — Это совсем другое. Это датчик!
— Датчик?! — Солома будто очнулся. — Тот самый? Что Виккерс поставил внизу?
— Бегом! — Зыков, не долго думая, схватил рядового за шкирку и толкнул в дверной проем. — Вонючие свинари! Вернулись, твари!
По лестнице наемники слетели, разом перепрыгивая через две-три ступени. В коридоре первого этажа на глаза сразу попалась небольшая баррикада, сооруженная из части того бытового хлама, что валялся там ранее. За баррикадой притаился раненый Жора Хомяк, который держал под прицелом дальнюю часть коридора, ту самую, где и располагался кабинет хозяина фермы.
— Там звук электромотора, — прошептал он, когда Штык и Солома залегли рядом.
— Нихрена не слышу, — Солома покрутил настройку аудиоприемника.
— Еще секунду назад гудело, а теперь затихло нахрен, — уточнил Хомяк.
— Все! Опоздали! — отставной полицейский нервно теребил спусковой крючок гаусс-винтовки. — Они уже внутри!
— Не ссать! Куда этому быдлу против армии!
Штык плавно снял с плеча трофейный БИ-6000 и оставил его под охраной Хомяка. Затем, не спуская глаз с дверного проема, из которого в любую секунду могло последовать нападение, капрал абсолютно бесшумно поднялся на ноги.
— Солома, вперед! Встретим их, пока не осмотрелись!
Рядовой без особого энтузиазма, но все же выполнил приказ унтер-офицера, и они вместе двинулись вглубь полутемного коридора.
— Держитесь левой стены! — прошипел по связи раненый снайпер. — Не суйтесь на линию огня. Тогда я вас прикрою.
Как ни странно, стрелять Жоре так и не довелось. Наемники успели добраться до кабинета прежде, чем оттуда кто-либо появился. Дверь в помещение оставалась не просто распахнутой настежь, но и надежно заблокированной напольным фиксатором. Именно в таком состоянии мародеры ее и оставили, когда полчаса тому назад покидали комнату.
Прекрасно понимая, что в предстоящем поединке победит тот, кто опередит, а главное перехитрит противника, Штык прыгнул вперед, грохнулся боком на пол и, проскользив по нему около метра, влетел в дверной проем. Надо ли говорить, что при этом он крепко сжимал в руках свой четырехствольный «Ремингтон» SK-41, готовый превратить в облако дымящихся кровавых брызг каждого, кто попадется ему на прицел.
Старый, многократно опробованный трюк сработал. Ствол массивного войскового Р-79 оказался направленным примерно на метр выше головы капрала, зато «вышибала» Зыкова глядел точно в грудь рослой, слегка сутулой, перемазанной в грязь фигуре. Чтобы покончить с проклятым фермером, Зыкову требовалось лишь легонько потянуть за спуск, но… Но вместо этого он медленно снял палец со спускового крючка.
— Лёха…! — задыхаясь от адреналина, прохрипел десантник. — Твою мать…! Какого ж хрена ты не откликался?!
— Всем стоять!
Бульдог не успел ответить, так как в дело вступил бывший рязанский полицейский. Инерция атаки вышвырнула Солому прямо на центр двери, где тот и замер, уставившись в дуло лазерного пистолета. Р-79 глядел ему точно в лоб.
— Шлем отрубился, — Сержант будто и не заметил появления рядового. — Поток от «Шквала» совсем рядом прошел. Ну, «кастрюля» тут, значит, и того… накрылась медным тазом, а вместе с ней и вся связь. Вот потому и молчал.
— Офигеть… Сержант?! Живой! — выдохнул Солома, и в этом вздохе слышалось не только удивление, но и несказанное облегчение, ведь пистолет, глядящий ему промеж глаз, держала рука если не друга, то уж точно не врага.
— Витёк… Ты, блин… — для оценки действий подчиненного у Бульдога даже не нашлось слов. Он лишь скривился, сокрушенно вздохнул и, отводя оружие в сторону, пробубнил себе под нос: — И чё я его с собой не взял?! Мог ведь жизнь кому-нибудь из нормальных пацанов сохранить, а этому рязанскому клоуну она все равно нахрен не нужна.
Чудесное воскрешение сержанта хотя и ошарашило Зыкова, однако ни в коей мере не приглушило его инстинктов, не затмило боевых навыков. Именно поэтому, проследив направление, в котором развернулся лазерник Бульдога, он мигом перенаправил туда и свое оружие. Целью оказались две фигуры в штатском. На сей раз ошибки быть не могло, у стены с заложенными за головы руками стояли именно те, кому наемники и были обязаны сегодняшним, в прямом смысле горячим приемом.
Свинарей было двое. Первый — это невысокий плюгавенький мужичок в не новой, но все еще достаточно добротной форменной климокуртке. На спине ее красовалась эмблема: круг перечеркнутый двумя плавными волнами, сверху и снизу от которых расположились по паре небольших четырехлучевых звездочек. Чуть повыше эмблемы проступала надпись латинскими буквами «PHILIPS». Любой военный прекрасно знал как этот товарный знак, так и это название. Голландский концерн «Филипс» являлся крупнейшим производителем лучевого и потокового оружия, как во всей Европе, так и на территории России.
Вторым трофеем Бульдога оказался совсем молодой прыщавый пацан, лет шестнадцати. Богатырским ростом или телосложением он тоже не отличался, а если к этому добавить пришибленный вид и испуганно бегающий взгляд, то вообще становился помолодевшей копией мужика из «Филипса». Штыку не потребовалась особая проницательность, чтобы понять что перед ним отец и сын.
Топот ног отвлек Зыкова от дальнейшего изучения пленных. Метнув быстрый взгляд в полумрак коридора, он заметил две облаченные в керамико-полимерную броню фигуры с винтовками наперевес.
— Порядок, макаки! — капрал успокоил Виккерса и Алферова. — У нас тут радость: старина Бульдог явился с того света.
— Штык, а ты чего тут разлегся? — Виккерс похоже не поверил своим ушам, зато поверил глазам. — Зацепило, что ли?!
— Как явился?! — Алферов проявил куда больший интерес к известию. — Его же вместе с грузовиком перемололо.
Из слов вновьприбывших мародеров Штык тут же сделал два очень важных вывода. Во-первых, он действительно какого-то хрена все еще продолжает валяться на полу. Во-вторых, Курт прав, поверить в спасение сержанта просто невозможно, по крайней мере, пока тот сам все не объяснит.
К тому моменту, как подкрепление оказалось рядом, капрал успел подняться на ноги, после чего все трое наемников ввалились в кабинет. Трое, потому что Солома уже находился внутри и держал под прицелом пленных. Хотя, судя по всему в этом не было особой нужды. Вид пятерых до зубов вооруженных солдат отбил у свинарей не то что желание шевелиться, но даже и дышать.
— Здорово, старый черт! — Зыков обнял давнего боевого товарища, похлопал его по спине и тут же поинтересовался: — А другие…? Кто-нибудь из пацанов еще выжил?
— Хрен там… — Бульдог тяжело вздохнул и угрюмо покачал своей седой головой — Только я выкарабкался.
Новых вопросов сержанту никто задавать не стал, но повисшая в воздухе напряженная тишина сама по себе требовала ответов.
— «Мерс» наш почти нулевый был, одна из последних моделей… — нехотя проскрипел Бульдог. — В кабине вакуумные пузыри безопасности с пенозаполнителем. Антиграв только передок машины задрал, а нас с Чеховым уже подвесило. Во время ударов мотыляло как тряпку, но не смертельно. Вот так и уцелел.
— Так Чех, он тоже… — начал было Виккерс.
— Грузовик кувыркался с нехилым перекосом, из-за чего сторону водителя начисто разворотило, пузырь прорвало. Ну, и… Короче, нету Чеха, а тех, кто в кузове сидел, и подавно. ― Гвардии сержант тяжело вздохнул и, уставившись мутным взглядом в пустоту перед собой, продолжил: — Когда машина, наконец, остановилась, стал выбираться. И вдруг понимаю, что железо рядом распадается, испаряется к такой-то матери! Сразу смекнул ― поток лупит, а из этого следовало, что и самому мне жить оставалось всего несколько секунд.
Дойдя до этой малоприятной части своего рассказа, Бульдог метнул в сторону фермеров самый многообещающий взгляд.
— А дальше? ― Штык спросил, дабы отсрочить жесткую экзекуцию, которая по всем приметам могла начаться уже в следующее мгновение.
— Дальше… ― Лепс слегка опомнился. ― А дальше вы, ребята, пальбу открыли. Очень вовремя, надо сказать. Как я и предполагал, система управления огнем переключилась на вас, а это означало, что у меня появился хоть небольшой, но все же шанс. Осмотрелся. Бежать к лесу не имело смысла, все равно не успевал. Отлеживаться в обломках грузовика? Тоже не выход. Вот тут-то я и заметил провал на краю грунтовки, и не далеко так… всего метров десять. «Мерс» наш, когда кувыркался, то, как видно, эту дыру и пробил.
— Туннель, небось, ― догадался Виккерс.
— Канализация. Слив со всех инкубаторов. ― Бульдог гадливо поморщился. ― Но деваться было некуда. Пришлось лезть.
— И чего не свалил? ― поинтересовался Солома, не спуская глаз с пленных. ― Мог ведь поискать выход. Это гамнометро вроде как аж за лес уходит.
— Сперва имелась такая подлая мыслишка, ― честно признался гвардии сержант. ― Только как вспомнил, что эти мрази наших пацанов положили… Тех, кто мне свои жизни доверил…
— Короче, все ясно, ― капрал Зыков кивнул, чем продемонстрировал, что он, да и все остальные парни прекрасно понимают чувства своего командира.
— Сержант, так это получается ты тот инкубатор с веерником разгрохал? Гранатой! Снизу! ― догадался Виккерс.
— А кто ж еще! ― хмыкнул воскресший из мертвых командир разведотделения. ― Других помощников у вас тут, кажись, не наблюдалось.
— Хорошая работа! ― похвалил Штык. ― А то могли и нарваться где не ждали. Эти твари тут много чего наворотили. Корову хорошенько поджарило, а Хомячина в ПТЛ влетел. Вон, в коридоре загорает. Уж и не знаю, теперь сможет ходить или нет.
Весть о том, что еще двое его бойцов серьезно пострадали, и стала той каплей, которая переполнила чашу терпенья гвардии сержанта. Он медленно повернул свою седую голову в сторону пленных и сквозь плотно сжатые зубы проскрежетал:
— А может уделать их нахрен, чтобы воздух не портили?
— Но вы же обещали…! — мужик из «Филипса» резко развернулся и опрометчиво скинул луки с затылка.
Это была его ошибка, причем не просто ошибка, а роковая ошибка. В тот же миг гауссовка в руках Соломы негромко взвыла, и фермера буквально впечатало в стену. Секунду он стоял, опираясь на нее, но затем стал медленно оседать. Вслед за ним по окрашенному белой акриловой краской пенобетону тянулись четыре глубокие царапины, оставляемые торчащими из спины стальными иглами. В начале эти борозды были чистыми, но затем они стали быстро заполняться хлещущей из ран кровью.
— Папа! — заорал парнишка и, позабыв о том, что сам находится на прицеле, кинулся к отцу.
— Го-о-ша… — только и смог прохрипеть умирающий, после чего у него изо рта пошла кровь. Через мгновение судорога передернула тело фермера, и он замер, немигающими глазами уставившись на сына.
Во второго пленного Солома стрелять не стал. Несколько секунд он наблюдал, как юноша обнимает коченеющий труп своего отца, а затем повернул голову и вопросительно поглядел на Бульдога.
Старый сержант ничего не ответил. С каменным лицом он поднял свой Р-79 и без колебаний выпустил два импульса в затылок пацану. Смерть к молодому фермеру пришла мгновенно. Тот даже не дернулся, просто тихо замер на груди у отца, как будто уснул.
— Вот так… И щенка туда же.
Бульдог с самым мрачным видом сунул пистолет в тактическую кобуру на бедре. Затем он оглядел своих людей и вдруг понял, что те тупо пялятся куда угодно: кто в пол, кто в стену, кто в окно, только бы не встречаться взглядом с ним, своим старым боевым товарищем и командиром — гвардии сержантом Алексеем Лепсом.
— Ну, чего языки в жопы позасовывали?! — Бульдог вспыхнул, как облитая бензином тряпка. — Скажите, блин, чего-нибудь! Пожалейте бедного мальчика! А если хотите знать, тот «Шквал», что нас пожег, вручную управлялся. Папаша своего гребанного сынка учил обращению с техникой. А…? Как вам такая фигня?!
— Какого ж ты их раньше не уделал? — буркнул Штык. — На кой сюда приволок?
— Блин, Лёва, мозги включи! — сержант выразительно постучал себя по лбу. — Как бы я без них из подземки выбрался? Тут же везде кодированные замки понатыканы.
После этих слов командира мародеры дружно поглядели на квадратную дыру подземного хода. Броневой плиты там больше не было. Ее оттащил в сторону мощный электромотор. Теперь самой приметной деталью, которая сразу бросалась в глаза, была небольшая управляющая панель, расположенная слева от уходящих вглубь ступеней. Она светилась едким бело-голубым прямоугольником, на котором виднелись небольшие кляксы цифр только что введенного кода.
— Ну, да… Все верно, — капрал угрюмо кивнул.
— Верно, — перекривил его Бульдог. — Гляжу, вы сегодня совсем сопли распустили! Блин, как бабы! Они… — гвардии сержант ткнул пальцем в остывающие трупы. — Они сами захотели такой судьбы. Нехрен было выпендриваться! ― Бульдог сделал короткую паузу, после которой объяснил подчиненным одну очень простую вещь: ― А пацана отпускать по-любому нельзя было. Он бы сразу к «диким» подался. Крови уже попробовал, за родаков отомстить захочет. Так что да, так бы оно и вышло. Вот только нам с вами такой «радости» нихрена не надо.
После слов командира в помещении на несколько бесконечно долгих секунд повисла гнетущая тишина. Наемники не спорили. Солома даже согласно кивал. Но почему-то никто не глядел друг другу в глаза.
— Ладно… — сержант немного остыл. — Штык, свяжись со штабом. Передай, что мы со знатным уловом: и брики, и «Шквалы», да и веерники, пожалуй, тоже заберем. А всем остальным грузиться! — Напоследок Бульдог еще раз покосился на трупы фермеров: — Ну, а эти… Считайте, что мы им даже помогли, быстрой и легкой смертью наградили. Короче, сами понимаете…

Глава 13  

Россия. 
Тверской федеральный округ. 
279-й километр транспортного коридора М-10. 
Универсальный паркинг «Энигма». 

Первое, что пришло Сергею в голову, так это кинуться вслед за рыжей барменшей и ее плюгавым сотоварищем. Уйти подальше. Ни в коем случае не попадаться на глаза нагрянувшим хозяевам. Шансы на победу в столкновении с ними равнялись нулю, а значит следовало бежать, через служебные помещения покинуть паркинг и затеряться в густых зарослях полосы отчуждения.
— Бежим!
Охотник выдернул из-за пазухи пистолет и рванул в сторону стеллажей с награбленным имуществом, за которыми только что скрылся «радушный» персонал «Энигмы». Новгородская проститутка не растерялась и последовала за ним со всей поспешностью, которую только позволяли ее высоченные каблуки и платформы.
Во время этого спринта Корн успел пару раз повернуть голову и поглядеть сквозь прозрачный стеклопласт павильона. Увиденное абсолютно не радовало: машины бандитов уверенно катили прямиком к крыльцу ресторана.
— Черт… Быстрей! — жестянщик приказал не столько девушке, сколько самому себе.
Когда молодые люди влетели в узкий проход меж рядами металлических полок, хозяева только начинали лениво и вальяжно выползать из своих размалеванных мобилей. Они были полностью уверенны, что жертвы в западне и находятся в их полной власти. Полезное заблуждение! Именно оно и должно было позволить новгородцам избежать плена и неотвратимой лютой смерти.
— Успеваем! — выдохнул Сергей и подхватил свою компаньонку, которая с разгону буквально врезалась в него. — Давай вон в ту дверь!
Небольшая металлическая дверь действительно находилась позади стеллажей. Она была вмурована в стенную перегородку, которая отделяла клиентскую зону от подсобных помещений.
При виде этого длинного глухого простенка у охотника вдруг противно похолодело в низу живота. Юноше сразу вспомнились слова Ганса Михайловского — его друга и сотоварища по налетам на опустевшие рестораны и магазины. Ганс слыл кладезем разнообразной информации, которая в обычных условиях не могла расцениваться ни чем иным, как никому не нужным хламом и мусором, однако в мире всеобщей разрухи и разорения эти сведения неожиданно превратились в настоящее сокровище. Так вот, именно Михайловский поведал Сергею, что в заведениях общественного питания, где используются мощные нагревательные приборы, положено отделять посетителей от потенциальных источников опасности. С этой целью применяются стены из термостойких плит и огнеупорные двери. Из обычного лазерника их не возьмешь, здесь требуется пушка помощней.
Стоило Корну припомнить все это, и холодок из его живота мигом переполз на спину, покрыл ее крупными мурашками. А что, если перед ними именно такая дверь, и она, как назло, окажется заперта?
— Здесь закрыто! — Вика, первой оказавшаяся у входа в служебные помещения, подтвердила наихудшие опасения охотника.
— Дай, я попробую, — Сергей, конечно же, подозревал, что у него ничего не получится, и все же оттолкнул девушку от двери.
Блондинка не стала долго наблюдать, как ее напарник сражается с дверной ручкой, и, щелкнув предохранителем, активировала свой лазерный пистолет.
— Уйди, сейчас я ее всковырну! — прошипела Вика и навела оружие на то место, где по ее разумению располагался дверной замок.
— Не смей, дура! — только и успел выдохнуть охотник и тут же отскочил в сторону, дабы не угодить под огненный импульс.
Виктория оказалась упрямой девочкой и его не послушала. Она надавила на спуск Р-67, и ослепительная алая молния ударила в полированный металл двери. На месте попадания луча вспухла крупная огненно-красная оспина, но дыры, способной привести к разрушению замка, увы, не образовалось. Поняв это, Вика выстрелила еще и еще раз.
Возможно, впавшая в отчаяние девушка так и продолжала бы палить в неподдающийся термосплав, кабы не Сергей. Молодой человек схватил ее за руку и отбил пистолет в сторону.
— Прекрати! Заметят! — прошипел охотник и тут же оглянулся в направлении главного входа.
Увиденное заставило Корна заскрежетать зубами. Это был и гнев, и досада, и отчаяние. Фейерверк, устроенный новгородской проституткой, не остался незамеченным. Хозяева, которые до этого с алчностью разглядывали их армейский внедорожник, как по команде, ринулись внутрь ресторана. Набегу они доставали и активировали свое оружие.
— Черт…! — охотник завертелся на месте в поисках других путей отступления.
— Давай туда! — неожиданно Вика указала в сторону, где глухой простенок смыкался с краем витринных блоков. — Разгрохаем стекло и ходу!
Учитывая, что наружный прозрачный фасад павильона выгибался крутой дугой, а главный вход находился достаточно далеко от места предполагаемого прорыва, данный план казался вполне жизнеспособным. Кривизна стеклопластовой стены на какое-то время действительно скрывала беглецов от глаз тех хозяев, что могли задержались около своих размалеванных тачек.
— Быстрей, они уже входят! — Сергей подхватил компаньонку на руки.
— Зачем? — ошарашенно выдохнула Вика.
— Не будешь цокать своими копытами, — прошептал в ответ юноша.
— Ага, — девушка с пониманием кивнула и, стремясь помочь охотнику, крепко обхватила того за шею.
От этого прикосновения, от этих сильных и одновременно нежных объятий у Корна даже закружилась голова. Ему на мгновение показалось, что это Кристина, что именно ее он сейчас держит на своих руках. Влюбленные снова вместе и даже неважно, что где-то совсем рядом свирепствуют зло, ужас и смерть… Как это неважно! Протестующий внутренний голос тут же завопил в мозгу юноши. Беги, придурок, спасай свою любовь, свою единственную и желанную!
Сергей подчинился беспрекословно. Он накрепко прижал к себе худенькое девичье тело и рванулся вперед. Решимость переполняла охотника. Впереди, всего в дюжине шагов виднелась толстая витринная панель, и молодой человек был готов прошибить ее прямо лбом. А как же иначе, ведь там, за прозрачным барьером из стеклопласта был свет, была жизнь для его любимой!
Однако совершенно неожиданно этот самый чистый и животворный свет омрачила массивная грязно-зеленая тень. Она словно из неоткуда нарисовалась прямо за стеклом, прижала к нему свою вызывающе нелепую, странную физиономию.
Это существо как будто пришло совершенно из другого, застрявшего в далеком прошлом мира. У него были длинные черные усы, концы которых свисали почти до самого подбородка. На бритом черепе красовался всего один единственный клок волос, половина которого была окрашена в синий, другая в желтый цвет. Этот диковинный чуб жиденьким замусоленным хвостиком сползал с макушки на узкий лоб, нависал над левым глазом, что явно не способствовало полноценному зрению. Но, похоже, владелец данного украшения невероятно гордился им, холил, лелеял и даже регулярно смазывал каким-то блестящим парикмахерским гелем. Повстречать такого персонажа было одновременно и смешно, и жутко. Смешно ― потому, что своим обликом он невероятно напоминал игривую рыбку-сомика из так всем полюбившихся уличных аквариумов. Жутко ― потому, что это был самый настоящий атомщик.
Среди нагрянувших на «Энигму» хозяев оказались атомщики, и это было плохо… очень плохо! Договориться с ними не представлялось ни малейшей возможности. Атомщики отличались жестокостью, озлобленностью, упрямством, неадекватностью поступков и, главное, неприязнью, почти отвращением ко всем чужакам. Наличие всех этих «замечательных» качеств объяснялось очень просто ― именно такими их и создали.
В начале XXI века у юго-западных рубежей Российского государства вспыхнул ожесточенный военный конфликт. Подробности тех запутанных и во многом противоречивых событий Корн помнил весьма туманно, пожалуй, кроме главного ― Россия тогда, хоть и с трудом, но все же устояла. Что же касается ее соседей, то им повезло гораздо меньше. На обширных пространствах от Карпатских гор до Азовского моря воцарились полнейший хаос и разруха. Наводненные оружием территории стали производить на свет многочисленные банды, которые в поисках наживы грабили не только своих соотечественников, но и совершали глубокие опустошительные рейды далеко вглубь территорий богатых и стабильных сопредельных государств. Конец всему этому беспределу положили Объединенные Европейские силы по поддержанию мира и правопорядка. Всего за два месяца они взяли под контроль проблемные территории и уничтожили большую часть боевиков.
По окончании зачистки четыре миллиона неблагонадежных аборигенов согнали в одну огромную резервацию, расположенную на месте древней, еще в незапамятные времена разрушенной атомной электростанции. Зону огородили десятиметровой бетонной стеной с огнеметными точками и контактной лазерной сетью. Охрану резервации и ее обеспечение взял на себя польский военный контингент. Тем самым возрожденное Польское королевство расплатилась за обширные территории Карпат и Северного Причерноморья, перешедшие под ее полное и единоличное управление.
Именно так и началась история атомщиков. Вообще-то, когда-то атомщиками именовали персонал атомных электростанций, но с того момента, как основным источником энергии стал экологически чистый гелий-3, атомные энергообъекты, как таковые, вообще перестали существовать, а с ними и атомщики. Так было раньше, но с появлением резервации название возродилось вновь и получило новый, далеко не самый позитивный и лицеприятный смысл.
Жесткое ограничение рождаемости, повышенный радиационный фон и вызванные им мутации приводили к стабильному уменьшению численности обитателей закрытой зоны. Возможно, через какую-то сотню лет они могли вообще исчезнуть с лица земли, чем бы несказанно порадовали всех, кто приложил руку к разжиганию той войны, но вдруг все пошло не по плану. Планету сотряс страшный катаклизм, спровоцированный лунным экспериментом корпорации «Гелиос». Цивилизованный мир рухнул. Охранять атомщиков стало некому, и те тут же вырвались за пределы своей ненавистной тюрьмы.
После расправы, которую атомщики учинили над своими польскими «друзьями», большая их часть двинулась на юг, к теплому Черному морю. Так как городов атомщики не выносили физически, то обустроились они на реквизированных у шляхты поместьях, фермах в загородных коттеджных поселках. Но встречались и такие индивидуумы, которые в поисках веселой жизни и легкой наживы разбрелись по всей Европе. Именно эти отмороженные субъекты и стали достойным пополнением бесчисленных банд и хозяйских рабовладельческих артелей.
Корн вспомнил все это, когда смотрел на бандита, который пытался заглянуть внутрь павильона и разузнать, что за канитель там твориться. Для этой цели он даже с двух сторон прикрыл лицо ладонями, тем самым соорудив нечто вроде водолазной маски, стеклом которой являлся прозрачный полимер витрины.
Отпустить рукоять винтовки и поднять руки оказалось не самой удачной идеей. Когда грабитель с большой дороги отчетливо разглядел дуло лазерного пистолета, глядящее ему прямо в грудь, предпринять что-либо он уже просто не успевал.
Сергей выстрелил без малейших колебаний, причем два раза подряд. Алые росчерки во мгновение ока испарили прозрачный синтетический материал и влетели в камуфлированную грудь бандита. Вспухли белесые грибы зловонного дыма, и даже сквозь толстый стеклоблок охотник расслышал характерное отвратное шипение.
Атомщик грузно осел на землю. Как память о нем перед Сергеем остались лишь две оплавленных дыры, да затуманенный температурным воздействием стеклопласт.
Для того чтобы разбить прозрачную панель и вырваться наружу, охотнику требовалось произвести еще как минимум полдюжины выстрелов, наметить проем, который затем можно будет высадить ударом его тяжелого ботинка. Смекнув это, Корн уже собирался вновь надавить на спуск, однако его опередили. Витрина прямо таки взорвалась от мощного лазерного залпа, грянувшего снаружи.
— Берегись! — выдохнул юноша и вместе со соей драгоценной ношей отпрыгнул назад. Сергей сделал это очень вовремя, поскольку то место, где он только что стоял, тут же прошила стая смертоносных импульсов.
То, что карауливший снаружи атомщик был не один, как говорится, в доказательствах не нуждалось. Но помимо этого новгородец уяснил еще кое-что: бандиты прекрасно знали планировку этого «милого» заведения и предприняли все меры, дабы, ни в коем случае, не упустить его простодушных посетителей. При таком раскладе молодым людям оставалось лишь одно — драться и как можно подороже продать свои юные жизни.
Корн оттолкнул Вику подальше от себя и поднял оружие. Он не стал стрелять в тех, кто находился снаружи. Пока еще они не видели его, а он их. Что ж, пусть так и остается хотя бы ближайшие несколько секунд. За это время охотник постарается упокоить кого-нибудь из тех молодчиков, что уже успели вломиться внутрь павильона.
В просветах меж заваленных награбленным товаром стеллажей действительно мелькал по меньшей мере десяток колоритных фигур, как нельзя лучше подходящих на роли покойников. Именно одну из таких личностей в куртке из черного под кожу пластика Сергей и поймал в прицел своего ЛП-17.
Вот сейчас все и начнется… по-серьезному. Начнется, и скорее всего, быстро, очень быстро закончится… Эта мысль шквалом пронеслась в голове юноши, однако на удивление она не вызвала ни страха, ни паники. Все, что заполнило его душу, была лишь обида, горечь и досада. Он еще столько не сделал, не увидел, не испытал, а главное не успел отомстить. Ахмед так и будет жить под этим небом, жировать, заражать чудовищным вирусом зла этот и без того многострадальный мир.
Часть этой черной силы юноша отчетливо разглядел в человеке, которого держал на прицеле. Дьявольщина, она пришла и сюда, она словно ползет вдогонку за Сергеем, и от нее не спрятаться, не укрыться, ее можно лишь победить, остановить такой же грубой и безжалостной силой. Осознав все это, жестянщик судорожно надавил на спуск. Хозяин в кожанке дико взвыл, выронил из рук оружие и повалился в густой бурелом из столов и стульев. Убит ли он или только ранен, новгородец так и не понял, однако бесспорным являлось лишь одно — эта хищная тварь теперь уже больше не опасна.
Буквально в тот же миг по Корну ударил шквал лазерного огня. От него плавились металлические полки, вспыхивала разложенная на них одежда и утварь, едким химическим дымом исходили пластиковые отделочные панели. Один из импульсов черкнул по камуфлированной куртке охотника и больно обжог его бок.
То ли эта боль, то ли инстинкт самосохранения швырнул Сергея на пол, заставил вжаться в такие замечательные, надежные, гладкие, а главное холодные плиты. Это было спасение, настоящая благодать, правда, всего лишь на миг. Та часть сознания, которую не затмила боль, немилосердно рекомендовала приготовиться к смерти. Ожидая того мгновения, когда один или сразу несколько лазерных импульсов с шипением развалят ему череп, охотник весь напрягся и крепко сжал веки.
Гневный и одновременно отчаянный женский крик, гудение и всполохи лазерных выстрелов произвели эффект ледяного дождя, который неожиданно пролился юноше прямо на голову, остудил ее и заставил очнуться. Первое что увидел Сергей, когда открыл глаза, была Вика. Проститутка засела за каким-то довольно крупным агрегатом, который оказался здесь, так как тоже выставлялся на продажу, и, практически не отпуская спускового крючка, поливала ворвавшихся в павильон хозяев веером смертоносного лазерного огня. Делала она это безалаберно и неумело, но зато с неистовством и яростью загнанного в угол зверя. Именно этот сумасшедший напор и спас Корна, заставил хозяев на несколько спасительных мгновений позабыть о его существовании.
Устройство, за которым пряталась девушка, походило на воздушный ионный регенератор, предназначенный для довольно крупного помещения, павильона, зала или даже целого дома. Очень дорогая вещь с массой разнообразных функций, одну из которых сейчас по достоинству и оценила юная новгородская воительница. Машина состояла из крупных титановых модулей, которые, как выяснилось, оказались практически не пробиваемы для ручного лазерного оружия. Именно благодаря этой счастливой случайности Виктория все еще и оставалась жива. Но так не могло продолжаться долго. Бандиты рано или поздно пристреляются, да к тому же режим, в котором вела огонь девушка, вел к резкому обвалу энергоресурса пистолета, это, конечно, если до того напичканный разнообразными микродатчиками Р-67 не самозаблокируется в следствии перегрева.
Осознав все это, Сергей вскинул свой пистолет, дабы немедленно прийти на помощь компаньонке. Однако понимание того, что он лежит на голом полу под защитой всего лишь кучи дымящегося тряпья, не позволило охотнику опрометчиво надавить на спусковой крючок.
— Ей не поможешь и сам пропадешь, — проскрежетал себе под нос юноша, после чего стал лихорадочно подыскивать хоть какое-нибудь укрытие.
К сожалению, сколь-либо стоящей позиции жестянщику обнаружить так и не удалось. Вокруг находились лишь насквозь простреливаемые стеллажи, прятаться за которыми Корн уже пробовал. Ничего путного из этого не вышло. Эх, а вот если бы удалось их завалить…! Тогда усиленные промышленные полки превратятся в настоящие защитные экраны, с толстым металлом которых пистолетный импульс может и не совладать.
Охотнику ничего не оставалось, как испробовать именно этот вариант. Выстрелами в упор Сергей подрубил две стойки ближайшей многоярусной конструкции. Тяжелый стеллаж сразу заметно накренился, и это явилось неоспоримым плюсом. Минус же состоял в том, что жестянщик вновь привлек к себе внимание. В Корна тут же полетело сразу несколько багровых росчерков, от которых тот едва увернулся, резко откатившись в сторону.
— Вика, прикрой! — взревел юноша, хотя был вовсе не уверен, что проститутка сообразит, что именно от нее требуется.
Однако она сообразила. Компаньонка мигом перенесла огонь на жирного чувака в каком-то то ли плаще, то ли балахоне из металлизированной ткани, который находился ближе других к Сергею. Это именно он заставил молодого новгородца вытирать собой пол в этом гребаном бандитском супермаркете.
Желание поджарить практически беззащитного противника у бандита было столь велико, что тот почти наполовину высунулся из-за одной из толстых колонн, поддерживающих свод павильона. В тот же миг переведенный на «быстрый» огонь Р-67 буквально взорвал жирное хозяйское брюхо. Дымящиеся кишки ублюдка вместе со вспыхнувшими ошметками металло-полимерной ткани разлетелись по всему ресторану, вызвав у остальной хозяйской братии нешуточное замешательство. Очевидно, в кармане балахона у бандита была припрятана термо-граната, в которую точнехонько и угодил один из зарядов. Стрельба сразу заметно стихла, послышались какие-то нечленораздельные то ли стенания, то ли проклятия.
Тогда-то молодой охотник и смекнул, что настал его час. Он вскочил на ноги, прыгнул и со всей силы плечом влетел в болезненно накренившийся стеллаж. Железная громада будто ждала именно этого толчка, после которого без всякого дополнительного принуждения отправилась на свидание с полированными плитами пола.
Грохот от удара оказался сравним со взрывом авиабомбы, по крайней мере именно так показалось Сергею, очутившемуся в самом эпицентре лязга и скрежета. Произошло это потому, что юноша не стал дожидаться пока громоздкая конструкция окажется на полу, и сам прыгнул вслед за ней. Не поступи Корн именно так, и он рисковал остаться без всякого прикрытия у абсолютно голой, практически расстрельной стены.
Когда все стихло и жестянщик стал приходить в себя, первое, о чем он подумал, это — пистолет. Где лазерник? Не обронил ли он его во время падения? Оказаться безоружным именно сейчас, когда Сергей находится в эпицентре внимания всех этих «милых» ребят с большой дороги, было бы очень некстати.
Барахтаясь среди груды разнообразных свалившихся на него предметов, юноша с ужасом понял, что пистолет действительно куда-то запропастился. И вот как раз именно в этот самый малоприятный момент на него кто-то набросился сзади. Кто именно, новгородец понять не успел, он лишь краем глаза заметил юркую тень, мелькнувшую на фоне проломленной витрины.
Это те, что караулили снаружи! Черт, не уследил! Прорвались сволочи! — промелькнуло в голове у юноши.
Что все обстоит именно так, Сергей понял, когда почувствовал горячее дуло лазерного пистолета, прижатое к своему затылку. В тот же миг злющий, словно змеиный голос прошипел ему на ухо:
— Все кончено! Прикажи этой суке бросить пистолет, иначе я тебя грохну!
Это был женский голос, который охотник сразу узнал. «Милая» барменша! Вот кто составлял компанию тому любопытному атомщику, которого Сергей поджарил прямо через витринное стекло. Теперь понятно кто указал бандитом тот единственный путь, на котором новгородцы имели хоть какой-то шанс на побег.
— Не стреляй!
Молодой человек выдохнул фразу, продиктованную самым обычным примитивным первородным страхом. Правда, только эту слабость Корн себе и позволил. Уже в следующее мгновение охотник подчинялся лишь ненависти да холодному, жаждущему мести разуму. Смешавшись, подобно компонентам бинарного боеприпаса, эта гремучая смесь немедленно вспыхнула и подтолкнула Сергея к действию.
Конечно же, требовать от Виктории опустить ствол он ни за что не станет, а то девочка еще раскиснет, да сдуру возьмет и послушается. Что же тогда остается? А остается лишь одно — действовать самому.
— Не стреляй, — еще раз, уже совсем покорно попросил юноша. — Я же тебе ничего не сделал.
Жестянщик стоял на коленях, горбился, боязливо вжимал голову в плечи, стараясь выглядеть совершенно сломленным и побежденным, а сам в это время подыскивал то, что могло послужить ему оружием. Одновременно с этим юноша лихорадочно соображал, как отвлечь свою пленительницу.
— Я сказала оружие на пол! — барменша истерично завизжала, на этот раз больше обращаясь к Вике, чем к Сергею.
— У меня есть деньги! Много денег! Возьми их, только не убивай! — охотник неожиданно придумал ту наживку, на которую девица определенно могла клюнуть. — Вот бери!
Не дожидаясь пока грабительница что-либо ответит, молодой человек медленно извлек свой бумажник, зажал его в руке и отставил ее в сторону. Что в ответ на этот поступок выстрела не последует, Корн был почти уверен. Туго набитый баблом лопатник сконцентрирует на себе все внимание алчной бестии. Глядя на него, та на какое-то мгновение позабудет обо всем на свете.
Увидать, сработал ли его план, новгородец не имел ни малейшей возможности. Оставалось надеяться, что да. Именно с этой надеждой юноша и подхватил с пола уже несколько секунд как присмотренный портативный дорожный фаббер. Прямоугольный металлический контейнер хорошо лег в руку, его тяжесть мигом внушила уверенность… даже не уверенность, а скорее решимость идти до конца.
— Э-эх! — выдохнул охотник и резко, словно дискобол метающий диск, крутанулся вокруг своей оси.
Барменша не смотрела на него. Ее взгляд был всецело прикован к той точке пространства, в которой только что находился заветный бумажник. Рыжеволосая фурия даже уже тянула туда свои скрюченные холеные пальчики. Но, как говорится, жадность фраера сгубила. Справедливость этой древней поговорки «королева автостоянки» в полной мере ощутила, когда увесистый прибор влетел ей прямо в ухо.
Нанося удар, Сергей отклонился в сторону. Сделал он это вовсе не по каким-то там канонам рукопашного боя, а просто подчинившись внутреннему чутью, инстинкту самосохранения, спрятался, отстранился от смертельной опасности, воплощенной в образе хромированного ствола безотказного германского Р-67.
Надо же, точно такой, как и у Вики, — мозг охотника чисто автоматически зафиксировал совершенно бесполезную подробность. Правда, она тут же вылетела из головы юноши, вернее, ее вышибла ослепительная алая вспышка. Рыжеволосая все же успела надавить на спуск, и не увернись Сергей заблаговременно, в его голове преспокойно могла образоваться симпатичная дымящаяся дырка.
— Ах ты, стерва! — рассвирепевший клиент паркинга «Энигма» наконец произнес то, что должен был высказать еще полчаса назад, когда с него содрали целых 250 юаней за какую-то пару паршивых, почти что просроченных консервов.
К сожалению, а может к счастью, смысл произнесенной охотником фразы так и не дошел до сознания адресата. Удар фаббером сделал свое дело, и барменша стреляла уже практически в бессознательном состоянии. Затем алчная тварь зашаталась и обмякла. Из ее ослабевшей руки вывалился пистолет, который со стуком… Ага, черта с два! Никакого стука! Корн не дал лазернику даже приблизиться к полу и перехватил его прямо на лету. Для этого охотник без сожаления пожертвовал набитым купюрами бумажником. Плевать на деньги! Главное оружие! Сейчас только оно означало спасение, а стало быть и жизнь.
На глухой удар, с которым в полированные плиты пола впечаталось бесчувственное женское тело, облаченное в эксклюзивные шмотки от самого Якиты Омы, жестянщик даже не обернулся. Да пусть себе хоть башку надвое расколет! Не жалко! Одной тварью меньше!
Победа над рыжеволосой, как, впрочем, и следовало ожидать, вызвала одобрение лишь со стороны Виктории. Проститутка даже на пару секунд прекратила палить из лазерника и продемонстрировала напарнику нечто среднее между улыбкой и звериным оскалом. Что же касается всех остальных посетителей ресторана, то им поступок незнакомца почему-то не понравился, причем настолько, что последние засыпали новгородца настоящим шквалом лазерного огня. Дабы не быть поджаренным, Сергею пришлось сигануть под защиту им же самим сооруженной баррикады.
Вставшие на дыбы полки от мощных промышленных стеллажей действительно кое-как держали попадания пистолетных импульсов, и это означало, что юноша, наконец, получил возможность поддержать свою компаньонку огнем.
Первой же серией выстрелов охотник ранил одного из особо рьяных хозяев, но и сам тут же получил несколько ожогов. Лазерный импульс, который расплавил часть полки, окатил новгородца фонтаном из капель раскаленного металла.
— Вика! — Корн заорал больше от отчаяния, чем от боли. — Отходи к витрине! К дыре! Мы здесь долго не продержимся!
Девушка прекрасно расслышала напарника, но даже не двинулась с места. Она словно приросла к ионному генератору, за которым скрывалась.
— Беги, я сказал! — чтобы прикрыть отступление девушки, охотник вновь открыл остервенелую пальбу.
Сергею и впрямь удалось оттянуть на себя большую часть огня, благодаря чему Виктория и решилась. Девушка вскочила на ноги, сделала шаг по направлению к разгромленной витрине, но тут в каких-то сантиметрах от ее лица пронеслось сразу несколько огненных молний. Проститутка испуганно вскрикнула и отскочила назад, юркнула в свое надежное проверенное укрытие.
— Я не могу! — простонала она.
— Эй, придурок! — страх девушки словно подзадорил атакующих. — Сдавайся, иначе мы твоими кишками елку во дворе украсим. Как тебе такая новогодняя потеха?!
Слова были адресованы только лишь Сергею, из чего следовало, что Викторию бандиты вообще не ставят ни в грош. Предложение сделал среднего роста кряжистый мужик в черной бейсбольной кепке, какие массово носили в конце двадцатого, начале двадцать первого веков. Он укрылся за углом того самого огнестойкого простенка, за который молодым новгородцам так и не удалось проникнуть. Этого субъекта Корн заприметил и выделил из числа остальных хозяев еще перед началом боя, когда бандиты только лишь вламывались в павильон. Причина тому была простая — на этом человеке оказалась одета всем хорошо знакомая, приметная издалека куртка полицейского с характерными желтыми полосками на груди и рукавах. Помнится, у юноши даже радостно екнуло сердце. Ура! Полиция! Мы спасены! Но на деле все вышло совершенно иначе — этот самый «спаситель-полицейский» оказался никем иным, как главарем банды.
— Оглох что ли? Я тебе говорю! — бандит напомнил охотнику, что тот чересчур долго молчит.
— Дайте нам уйти, и больше никто не умрет! — Сергей предложил собственный вариант. По своей наивности и неопытности он и впрямь надеялся, что потеряв нескольких человек, хозяева сочтут, что добыча им не по зубам и предпочтут не усугублять конфликт.
— Оставишь мобиль и девку, а сам можешь проваливать на все четыре стороны, — последовал ответ полицейского бейсболиста или бейсбольного полицейского.
Так уж получилось, что в тот самый момент, когда атаман хозяев делал свое «великодушное» предложение, Сергей глядел на Вику, а потому видел, как лицо девушки вдруг стало бледнее мела, а затем всю ее затрясла, заколотила крупная дрожь. Виктория даже чуть не выронила свой пистолет.
— Вика!
Чтобы привлечь внимание компаньонки, охотнику пришлось ее довольно громко окликнуть, практически гаркнуть. Когда проститутка подняла на него свои округлившиеся от ужаса глаза, юноша отрицательно покачал головой. Сделал он это с самым решительным видом, тем самым давая понять, что ни за что на свете не оставит свою боевую подругу.
— Даем тебе минуту! — голос главаря прозвучал вновь.
Минута, — повторил про себя Корн. — У тебя всего лишь минута для того, чтобы придумать, как выкрутиться из этой припаршивейшей истории.
Наметанный глаз охотника и разведчика уже давно определил, что нагрянувшие в «Энигму» хозяева вооружены лишь только легким лазерным оружием. Окажись у них что-либо посолидней, хотя бы тот же «вышибала», и все, тю-тю… Молодые новгородцы не протянули бы и пяти минут. Сергей подумал об этом и на мгновение задержал свой тоскующий взгляд на противоположном конце павильона. Именно там за чисто вымытой стеклопластовой стеной виднелась крыша их трофейного «Бронехаммера». Эх, добраться бы до него, поднять оконные блистеры, а дальше пусть палят, сколько влезет! Композитная броня армейского внедорожника выдержит и не такое. Один раз Сергею довелось поставить этот эксперимент самолично…
Ну вот, помечтал и будет! — юноша решительно одернул сам себя не давая воспоминаниям затуманить разум. — Срочно включи мозги и изобрети нечто менее фантастическое!
Выполнить этот данный самому себе приказ у Корна так и не получилось. Отведенная им минута истекла, и как только это произошло, весь окружающий мир утонул в настоящем шквале лазерного огня.
Высунутся из укрытия было практически невозможно, поэтому охотник отвечал лишь редкими одиночными выстрелами, причем почти не целясь. При этом он отчаянно молил лишь об одном, чтобы металл стеллажа устоял, по крайней мере, до тех пор, пока кому-то из хозяев не потребуется перезарядка. Вот тогда-то интенсивность обстрела упадет и можно будет попробовать…
Увы, эта надежда так и осталась лишь надеждой. Два лазерных росчерка, выпущенные чьей-то умелой рукой, угодили практически в одну точку и таки прожгли толстую стеллажную полку, служившую новгородцу основной защитой. Охотник словно в замедленной съемке наблюдал, как вздувается раскаленный пунцовый фурункул, как тот прорывается и как сгусток смертоносного раскаленного «гноя» выстреливает ему прямо в грудь.
Острая жгучая боль буквально ослепила молодого жестянщика, заставила его изогнуться в дикой судороге, с размаху швырнула на холодные плиты пола. На какое-то мгновение Сергею даже показалось, что он не в состоянии дышать, что у него больше нет легких. А как же иначе, их ведь выжег, испепелил беспощадный лазерный импульс!
Судорожным, чисто инстинктивным движением охотник попытался заткнуть зияющую в груди дыру. Под пальцами оказалась горячая оплавленная синтетика армейской куртки, ошметки разорванной застежки и еще какой-то твердый продолговатый предмет, однако затуманенный ужасом мозг категорически отказывался признавать очевидное. Боль, первобытный страх смерти, да еще не на шутку разыгравшаяся фантазия рисовали совершенно иную картину: развороченные кости, дымящиеся куски мяса, черная спекшаяся кровь. Представив все это, юноша обреченно застонал.
Вместе с этим стоном до сознания Сергея достучался еще какой-то совершенно посторонний звук. Это был тоненький, но вместе с тем очень настойчивый писк, который исходил… Нет, не может быть! Исходил он из его собственной вдрызг разваленной грудной клетки. Не зная, что и подумать, молодой человек медленно опустил глаза.
На удивление никакой дыры у себя в груди Корн не обнаружил, не было даже крови, только серый дымчатый нагар от прогоревшего камуфляжа. Однако все это служило лишь фоном. Главное, на чем сфокусировался взгляд охотника, был маленький трепещущий огонек, который подмигивал ему своим зеленым глазком.
Сергею потребовалось несколько бесконечно долгих мгновений, чтобы узнать пульт АДУ. Небольшой приборчик вывалился из-под прожженной куртки и угодил прямо в руку жестянщику. Стараясь зажать свою не существующую рану, молодой человек сдавил его, чем заставил электронику протестующе заверещать.
Активное Дистанционное Управление! Название молнией полыхнуло в голове охотника. Черт побери, как можно было забыть! Ведь вот же он, этот заветный путь к спасению!
Корн мигом позабыл о страхе, обо всем, что произошло с ним всего лишь минуту назад. Юноша рванулся, попытался приподняться и тут же был наказан за свою опрометчивость и самонадеянность. Острая боль пронзила всю левую сторону тела, тем самым продемонстрировав, что ранение все же реальность, а вовсе не плод его затравленного и перепуганного воображения.
У молодого охотника оказалось обожжено все левое плечо. Очевидно в самый последний момент Сергею все же удалось увернуться и избежать прямого столкновения с убийственным лазерным плевком. Пострадало лишь плечо, правда, серьезно пострадало: выгорела не только кожа, но и солидный кусок дельтовидной мышцы. От жуткой боли юноша даже не мог пошевелить рукой.
— Сергей! Сереженька! Ты слышишь меня?! — охотник вдруг понял, что его зовут, и скорее всего продолжали звать уже достаточно долго.
— Я… я в порядке, — продолжая лежать на боку, молодой человек медленно повернул голову и так же медленно кивнул растерянной и испуганной Вике. — Сейчас… Попробуем кое что сделать.
За воем и шипением выстрелов Виктория, конечно же, не расслышала слов своего напарника, но похоже для поддержания духа девушке хватило уже и того, что он оказался жив. Она даже немного осмелела:
— Держись! Я переберусь к тебе. Я помогу!
— Назад! — взревел Корн. — Не высовывайся!
Приказ охотника прозвучал как нельзя более вовремя. Девушка замерла за регенератором, который буквально тут же уподобился праздничному фейерверку, разбрасывающему ослепительные искры и брызги раскаленного метала.
— Все, хана агрегату. Теперь его только на металлолом. Да… тут рыжая пролетела с прибылью, — злорадно прошипел жестянщик и перевел взгляд на крохотный экранчик пульта Активного Дистанционного Управления.

Это было очень необычно. Сергей никогда раньше не сталкивался с чем-либо подобным. Как только PIP-имплантат установил контакт с АДУ, все зрительное поле разделилось на две находящиеся одна над другой панорамы. Нижняя отражала события, которые юноша видел своими собственными глазами, верхняя демонстрировала взгляд на мир с точки зрения видеосенсора, установленного в кабине армейского «Бронехаммера». Как только молодой человек концентрировал свое внимание на одной из этих картинок, она мигом увеличивалась в размере и занимала собой две трети от общей видимости.
Все очень походило на какую-то компьютерную игру, если бы ни одно «но». Здесь убивали по-настоящему, и доказательством тому служил тошнотворный запах гари, обугленного человеческого мяса и крови, от которого то и дело к горлу подкатывал рвотный ком. Охотнику вовсе не улыбалось добавить к этому букету еще и аромат их с Викой поджаренных внутренностей, а потому он поспешил мысленно скомандовать: «Пуск. Первая передача. Обороты 7000».
О том, что электроника войскового мобиля в точности исполнила полученный приказ, Корн догадался по донесшимся с улицы обескураженным воплям хозяев, по белесым клубам дыма от пробуксовки широких огнестойких колес.
— Вперед! Разгон! — молодой человек завопил уже в полный голос. — Дави их, гадов!
Компьютер внедорожника вряд ли понял последнюю часть команды, особенно определение «гады», но ему с лихвой хватило и первой. Взвыв мотором, «Бронехаммер» рванулся вперед и настоящим всесокрушающим тараном влетел в огромную витрину павильона. Посыпался дождь битого стеклопласта, по броне загрохотали покореженные обломки монтажных профилей, замелькали разбегающиеся, словно тараканы, фигуры бандитов.
Один из таких сутулых камуфлированных силуэтов двигался недостаточно быстро, и Сергей без всякой жалости подмял его под колеса тяжелого армейского монстра. Без всякой жалости… Да, это была правда, дикая, грубая, грязная, немыслимая всего лишь день назад правда — вчерашний мальчишка, школьник и впрямь научился убивать.
Воспользовавшись замешательством хозяев, охотник через весь павильон погнал мобиль к тому месту, где они с Викторией держали оборону. Выглядел этот рывок довольно эффектно. «Бронехаммер», завывая мотором, несся сквозь ряды стульев и столов, давил их и будто шрапнель расшвыривал образовавшиеся обломки. Корн даже на какое-то мгновение поддался гипнозу скорости, мощи, могущества и разрушения.
Именно в этом-то и заключалась его грубейшая ошибка. Юноша не успел вовремя затормозить, и тяжелая машина с ходу влетела в опрокинутый стеллаж. Конструкция тут же пришла в движение, с душераздирающим скрежетом поползла по полу и поволокла охотника вслед за собой. Сопротивляться этому напору, равно как и отскочить куда-нибудь в сторону, у Сергея не было ни сил, ни возможности. Все, что смог предпринять молодой новгородец, это лишь вцепиться в тяжелые мощные профиля и следить, чтобы те не переломали ему кости. Боль в обожженном плече была жуткая, левая рука почти не слушалась, но молодой жестянщик продолжал держаться и как мантру все твердил и твердил одну и ту же команду: «Стоп! Стоп! Стоп!».
Когда лязг и скрежет наконец стих, у Сергея едва хватило сил, чтобы поднять голову и оглядеться.
— О, нет…!
Именно этот стон вырвался из груди юноши, когда он понял, что бушующая железная волна отшвырнула его от внедорожника шагов на пятнадцать-двадцать. Правда, была и удача: «Броехаммер» замер прямо около Виктории и теперь полностью заслонял девушку от огня рассвирепевших хозяев.
— Вика, внутрь! Забирайся внутрь! — Корн собрал последние силы и заорал во всю мочь.
Не известно, как компаньонка, но вот враги его расслышали и тут же полоснули по своему обидчику полудюжиной лазерных импульсов. Судя по всему, бандиты с большой дороги уже оправились от неожиданной атаки вдруг ожившего бронированного монстра, причем не просто оправились, а прямо таки взбесились, когда осознали, что такая ценная добыча имеет все шансы от них ускользнуть.
— Серега, я сейчас! Я подъеду! — молодой человек не видел девушки, но по звуку ее голоса понял, что та уже внутри бронемобиля.
Неужто сумеем… прорвемся?! — в душе охотника затеплилась робкая, но от этого не менее хмельная надежда. Она вспыхнула, как ослепительно яркий метеор на чернильно-черном ночном небе, и точно так же, как метеор, и погасла. Произошло это в тот самый миг, когда Сергей засек здоровенного, бритого под ноль атомщика, ввалившегося в павильон прямо через проделанный «Хаммером» пролом. В обтягивающих серебристых лосинах, коротком ядовито-синем полушубке и огромных космических ботинках с крупными ярко-желтыми сигнальными вставками он выглядел совершенно несуразно. О том, что в дело вступил еще один гребанный атомщик, Корну подсказало доминирование желтого и синего цветов в нелепом гардеробе отморозка. Атомщики почему-то очень любили данное цветосочетание и применяли его к месту и не к месту.
Новгородец подумал об этом и тут же обнаружил еще одно желто-синее пятнышко. Его образовывали две жирные полоски, довольно похабно нанесенные на передний конец небольшой, сантиметров семьдесят в длину трубы, которую здоровяк держал в своей украшенной перстнями лапе. Вся остальная часть трубы имело грязно-зеленую промышленную окраску, на ее боках виднелись две откидные рукояти и внушительный электронно-оптический прицел.
При виде данного устройства у Сергея гулко екнуло сердце. Гранатомет с активным нанозарядом! При помощи точно такой штуковины герои его любимых кинобоевиков превращали в груды мелкой металлической пыли сверхтяжелые штурмовые танки и многослойные бронированные купола опорных крепостей. Поэтому было даже страшно представить, что это оружие сделает с легкобронированным мобилем!
— Шевелись, Барби! — крик атамана был адресован именно амбалу в серебристых лосинах. — Уйдут ведь, суки!
Инстинкт самосохранения среагировал на опасность гораздо быстрей, чем разум. Лежа на боку, придавленный грудой свалившегося с полок хлама, Корн вскинул каким-то чудом не утерянный Р-67 и практически не целясь надавил на спуск.
Как выяснилось, глаз у молодого охотника даже теперь оставался острый, а рука верная. Деградант по кличке Барби получил огненную стрелу точно в горло. Мощный лазерный импульс пережог шейные позвонки, отчего лысая голова атомщика запрокинулась назад и повисла на одной из уцелевших мышц, словно тряпичный капюшон. Здоровяк по инерции сделал еще один, самый последний в своей жизни шаг, после чего со всего маху грохнулся на пол. Рядом с хозяином стукнулось о полированные плиты и его смертоносное оружие.
Разделавшись с гранатометчиком, новгородец вздохнул с облегчением. «Милашка» Барби упал очень удачно. Совершенно открытое пространство, на котором громоздилась его туша, отлично простреливалось с того места, где укрылся юноша. А это значило, что до гранатомета бандитам не добраться, по крайней мере, пока Сергей будет оставаться здесь, пока он будет держать эту позицию.
Охотник подумал об этом и тут же вздрогнул, как от удара электрического тока. Как здесь?! Как эту позицию?! Он ведь должен… непременно должен сесть в мобиль! Ведь именно для этого все и затевалось!
Запрыгнешь в «Хаммер», и эти уроды мигом дотянутся до гранатомета, — внутренний голос тут же напомнил горькую безжалостную правду. — Тогда ты… нет, не только ты, но еще и Вика… Вы вдвоем превратитесь в жидкую кровавую кашу, обильно сдобренную порошком из металлокерамических приправ.
Неожиданно здоровенная черная тень нависла над жестянщиком, а по ушам ударила знакомая смесь гула, воя и рокота. Повернув голову, Корн увидел наползающую зеленую громаду «Бронехаммера». Седевшая за рулем проститутка довольно уверенно сдавала назад, стремясь вогнать мобиль между охотником и обстреливающими его бандитами.
— Когда я скажу, прыгай в кабину! — прокричала девушка в полуоткрытую пассажирскую дверь.
— Нет! — молодой охотник отчаянно замотал головой, после чего послал пару огненных импульсов в сторону самого смелого из хозяев, который попытался рвануться к оброненному гранатомету.
— Не понимаю! — Вика не поверила своим ушам. — Прыгай, я говорю!
— Уезжай! — Сергей махнул в сторону разбитой витрины. — Я прикрою!
— Мы уедем вместе!
— Замочат к чертовой матери! У них гранатомет! Я видел!
Виктория наверняка плохо себе представляла, что за штука этот самый гранатомет, но от слова «замочат» ее лицо сразу превратилось в гипсовую маску.
— Но, как же… — растерянно пролепетала девушка.
За грохотом боя Корн не расслышал эти слова, а скорее прочел их по губам компаньонки.
— Вдвоем нам не уйти! — выкрикнул охотник, не переставая поливать огнем участок, на котором развалился «красавчик» Барби. — А так хоть ты спасешься!
Не успел охотник произнести эти слова, как по кабине внедорожника ударила целая стая алых росчерков. Вспыхнули и погасли огненные облачка, на броне вздулись раскаленные оспины, а в незащищенном блистером боковом стекле образовалась аккуратная дымящаяся дырка. Виктория взвизгнула от страха и какой-то тряпкой стала судорожно сбивать огонь с загоревшегося подголовника своего сидения.
— Вали, я сказал!
Сергея взбесило упрямство девушки, и он тут же выместил свою злобу на том самом бандите, который отстрелялся по «Хаммеру». Убить не убил, но, кажется, до угольков спалил ублюдку левое ухо.
Когда охотник вновь глянул на внедорожник, дверь кабины уже оказалась закрыта. Сквозь дырявое, слегка помутневшее от температурного воздействия стекло было видно лицо девушки, ее руки судорожно вцепившиеся в рулевое колесо. Вика сидела недвижимо, словно манекен и тупо глядела сквозь полуприкрытое блистером лобовое стекло. Губы заметно шевелились, как будто она уговаривала саму себя, а может читала какую-то древнюю молитву.
— Блин, тупая овца! Я что тут задарма должен подыхать! — в ярости прорычал охотник и выстрелил прямо поверх капота бронемобиля.
Огненный росчерк пронесся точно перед глазами девушки, расцветил ее лицо алым отсветом. Вика вздрогнула и очнулась. Сперва она хотела повернуть голову и еще раз поглядеть на Сергея, но так и не решилась, наверняка побоявшись утратить крепость своего и без того хлипкого духа. Жестянщик прекрасно понял ее и не осудил.
— Давай, родная. Давай! — поторопил он.
Виктория словно услышала своего компаньона. «Бронехаммер» тут же взвыл мотором и резко рванулся с места. Уже через секунду тяжелый мобиль разворотил стеклянную стену и вылетел на парковку. Мигнув стоп-сигналами, машина с заносом развернулась и прямо через покрытый грязно-рыжей травой газон понеслась в сторону Твери. Глянув ей вслед, молодой жестянщик тихо прошептал:
— Прощай, подруга.
Это была чистейшая правда, ведь Вика так навсегда и останется тем самым последним верным другом, которым Сергея Корна перед смертью наградила сумасбродная леди-судьба.

Глава 14 

Россия. 
Тверской федеральный округ. 
279-й километр транспортного коридора М-10. 
Универсальный паркинг «Энигма». 

Получив сильный пинок под дых, Сергей сложился пополам, а затем рухнул на колени. Очевидно, вид беспомощного коленопреклоненного человека у всех без исключения отморозков в мире неизменно вызывает одни и те же чувства и желания — этакую эйфорию могущества, смесь необузданного упоения абсолютной властью и дикой жажды горячей человеческой крови. Только это и могло объяснить тот град яростных, жестоких ударов, который не замедлил обрушиться на плененного жестянщика.
Юноша постарался сжаться, свернуться в клубок, тем самым защищая лицо, живот и пах. Но это, чисто инстинктивное стремление моментально было воспринято как некая попытка сопротивления, а потому тяжелые хозяйские ботинки с удвоенной энергией заходили по его лицу, ногам, хребту, ребрам и почкам. Среди «обхаживающих» пленника садистов был и тот, кто все время старался зарядить Сергею в растерзанное лазерным выстрелом плечо. Зря старался. На боль молодой новгородец уже почти не реагировал, ее и так оказалось выше всякой меры, поэтому добавить новою порцию было уже просто невозможно. Единственное, что все еще каким-то чудом доходило до сознания охотника, был мерзкий хруст, и Корн совершенно не понимал, что он означает: то ли так хрустит под подошвами хозяев битый стеклопласт, то ли это ломаются его собственные кости.
Казалось, что жестокая экзекуция будет продолжаться целую вечность, что остановить ее сможет лишь смерть главного действующего персонажа, однако произошло чудо. Неожиданно хриплый властный голос потребовал:
— Довольно, парни! Он еще должен ответить на несколько вопросов.
Приказ был исполнен, правда, не всеми и не сразу. Несколько особо распалившихся отморозков все еще продолжали остервенело пинать пленного, и это даже несмотря на то, что тот уже практически не подавал признаков жизни.
— Хорош, я сказал!
После второго окрика удары прекратились, и на несколько мгновений в павильоне повисла гробовая тишина. Гробовая…? Черт, как это верно подмечено! В этот самый миг Сергею и впрямь показалось, что он уже на дне глубокой и темной могилы.
— Кто вы, нахрен, такие? Откуда взяли оружие и бронемобиль?!
Новая порция слов едва дошла до сознания жестянщика. Юноша плохо понял их смысл, зато обрадовался, услышав обычный человеческий голос. Этот звук, этот голос… хотя он был грубый и отнюдь не дружелюбный, однако являлся той самой единственной ниточкой, которая до сих пор связывала Корна с миром живых.
— Вы работаете на полковника? Это он вас сюда послал? — несмотря на то, что пленник сейчас куда более походил на покойника, допрос продолжался.
— Молчит, сука! — зудящий фальцет подсказал Сергею, что к разговору подключился новый персонаж. — Маршал, а може, укоротим его маленько? Мигом заговорит! Взахлеб, падла, щебетать будет!
— Давай, Валет, займись, — тот, кого величали Маршалом, без малейших колебаний дал свое разрешение.
— Вот сейчас будет потеха! — радостно взвизгнул Валет, и его тень накрыла скорчившегося на полу жестянщика.
Бандит наклонился над своей жертвой. Корн не видел его, так как не мог приподнять опухшие, склеившиеся веки, однако всей своей кожей чувствовал кровожадный взгляд колючих глаз, сквозь солоноватый запах собственной крови вдыхал смрад чужих грязных ботинок и давно не мытых ног.
— Сеня, Рыжий, Упырь, давайте шевелите жопами… поднимите это дерьмо. На стол его! А то я тут раком стоять не нанимался!
То ли этот самый Валет пользовался непререкаемым авторитетом среди своих сотоварищей, то ли предстоящая экзекуция была в кайф им самим, как бы там ни было никто из хозяев спорить не стал. Вокруг Сергея послышалось деловитое шарканье ног, а затем в его запястья и лодыжки вцепились чьи-то цепкие пальцы.
— Эй, дебилы, вы чего удумали? — негромкий, похожий на змеиное шипение голос не позволил бандитам оторвать жертву от пола. — Вы ж мне сейчас тут все кровью, нахрен, зальете! Я ж потом ее черта с два ототру!
— Закрой пасть, Зи-Зи! — раздраженный рык Валета оборвал этот робкий протест. — Ты не то шо шуршать тута, ты нам вообще отсасывать должна, всем по очереди. Без нас ты кто? А никто! Безродная шалава с помойки.
— Маршал, что он несет?! Заткни его, Маршал! — задыхающийся от злобы и обиды женский голос попытался отыскать защиты у главаря банды.
— Зина, не мешай, у нас мало времени, — тот, кого именовали Маршалом, остался глух к протестам хозяйки паркинга. — Белобрысая сучка на «Хаммере» сбежала, и мне это совсем не нравится.
Слова атамана подействовали на бандитов как удар кнута, принудили их к немедленному действию. Хозяева без всякого дополнительного напоминания схватили Корна, подняли его и грубо, будто мусорный брикет с отходами, швырнули на один из уцелевших обеденных столов. Ударившись изувеченным плечом, охотник протяжно застонал, но только на сочувствие рассчитывать не приходилось, даже наоборот, уже через несколько мгновений руки и ноги молодого новгородца оказались больно стянуты то ли веревками, то ли ремнями, при помощи которых его накрепко примотали к столешнице.
Все эти приготовления жестянщик воспринимал с полной отстраненностью, можно даже сказать безразличием, будто все это происходило вовсе не с ним, а с его двойником, каким-то другим Сергеем Корном. Или нет… Это был вовсе не он, не Сергей. На столе сейчас лежал кто-то другой, кто-то…
Затуманенный взгляд охотника неожиданно выхватил из окружающего белесого киселя худенькое запястье, маленькую ладошку и сбитые в кровь костяшки тонких пальцев с обломанными ногтями и остатками розового перламутрового лака. Такие знакомые родные пальцы. Сергей помнил, как сжимал их в своей ладони, отогревал своим дыханием, целовал.
Крис! — позвал юноша. Вернее ему казалось, что позвал, на самом деле губы охотника лишь слегка зашевелились, не произведя при этом ни единого звука. — Она? Почему она? Как очутилась здесь? Как такое вообще может происходить?!
И вдруг Корн понял, осознал: он и Кристина… они связаны, накрепко связаны друг с другом. Они жили одной жизнью и, как видно, умрут одной смертью. Все повторилось. Всего несколько дней назад Кристина точно так же лежала накрепко примотанная к холодному металлу грязного рабочего стола — плахе, на которой она и приняла свою жуткую мучительную смерть. И вот теперь настал черед Сергея. Его ждет та же самая участь.
— Сейчас, падла, ты у меня заговоришь!
Кровожадный голос Валета вмиг разогнал молочно-белый туман, рассеял наваждение. Вместо руки Кристины Сергей увидел свое собственное запястье, над которым тускло поблескивало адское лезвие штурмового виброножа. Одновременно с оружием приговоренный разглядел и лицо того существа, которое совершенно добровольно вызвалось исполнять грязную работу палача.
Валет тоже оказался атомщиком. У него была худощавая физиономия со впавшими скулами и крючковатым носом, в правой ноздре которого поблескивало небольшое металлическое кольцо. В темных глубоко посаженных глазах горели кровожадные огоньки, тонкие губы искривляла отталкивающая, весьма многообещающая ухмылка. В первое мгновение в голове жестянщика даже промелькнуло, что перед ним натуральный демон, правда потом молодой человек смекнул, что дело намного хуже. Валет вовсе не являлся гостем из преисподней, все обстояло гораздо проще: он был маньяком из мира людей. И вот, начиная с этого самого мгновения, Корн вновь вспомнил, что такое настоящий первобытный ужас.
— Что тебе приказал полковник?!
На этот раз Маршал гаркнул пленнику в самое ухо. Юноша вздрогнул, но при этом даже не попытался повернуть голову. Новгородец как завороженный продолжал глядеть на пульсирующее лезвие боевого ножа и безумного атомщика, который вот прямо сейчас собирался настрогать его мелкой соломкой.
— Говори, сука!
Главарь бандитов не побрезговал и схватил пленника за слипшиеся от крови волосы. Он рывком повернул лицо Сергея к себе и уставился тому прямо в глаза.
— Я… я не знаю никакого полковника, — собрав последние силы, прошептал жестянщик. — Мы… мы просто беженцы. Мы пытаемся добраться до Москвы.
— Шо ты тут гонишь, сопляк?! — на слова Корна первым отреагировал Валет. — Откуда у «простых беженцев» такой нехилый арсенал?
— Мы украли… Все украли…
Юный новгородец отчего-то подумал, что этим людям будет легче поверить именно в такое объяснение… Однако они не поверили.
— Валет, давай! Прочисть ему мозги, — отрывисто приказал атаман и отпустил волосы Сергея, позволяя тому «полюбоваться» предстоящим кровавым зрелищем.
— Эх, люблю эту потеху!
Атомщик с тесаком анонсировал начало своего выступления и получил поддержку как минимум от полудюжины сотоварищей. Далеко не все хозяева испытывали ту кровавую эйфорию, что захлестывала Валета, но все же добросовестно пытались настроиться на нужный лад. И это у них понемногу стало получаться. Наверняка сказывался опыт в подобных делах. От нарастающего вокруг злорадного кровожадного гомона молодому новгородцу стало совсем невмоготу.
— Нет! Не надо! Я не лгу!
В последней призрачной надежде сохранить жизнь взмолился распятый на столе юноша, но только его никто не слушал. Жажда, дикая магия свежей горячей крови уже буквально заворожила стоящих вокруг людей, и теперь они ни за что не могли, да и не хотели просто так остановиться.
— А-а-а…! — Валет замахнулся.
— А-а-а…! — завопил вслед за ним приговоренный.
В последний момент Корн хотел отвернуться или хотя бы закрыть глаза, но все то же чудовищное противоестественное притяжение крови и смерти… его собственной смерти, не позволило жестянщику этого сделать. Юноша так и лежал с выпученными от ужаса глазами, наблюдая, как тяжелое вибрирующее лезвие начало свое жуткое падение. Всего через миг левая рука Сергея должна была превратиться в кургузую окровавленную культю, но вдруг что-то произошло… что-то пошло не так…
Валет резко дернулся и будто киборг, у которого внезапно засбоил главный процессор, начал судорожно покачиваться из стороны в сторону. При этом лицо атомщика как-то сразу неестественно вытянулось, а глаза вылезли из орбит и уставились в одну точку, находящуюся где-то в самом дальнем конце павильона.
Неожиданное недомогание палача испугало Корна ничуть не меньше, чем его давешняя решимость. Дело в том, что увесистый штурмовой вибронож все еще оставался занесенным над несчастным пленником, и стоило Валету даже просто выронить его из внезапно ослабевшей руки…
Только жестянщик подумал об этом, как произошло очередное чудо. Послышался отчетливый треск, и по широкому лезвию виброножа проскользнула небольшая электрическая молния. Вслед за этим из окружающей какофонии звуков напрочь срезало хотя и тонкое, едва различимое, но все же невероятно зловещее дребезжание. Смертоносное оружие Валета оказалось мертво, причем не просто мертво, Сергею вдруг почудилось, что на серебристой поверхности металла проступили непонятные темные пятна, глубокие червоточины, превращающие высокотехнологичное боевое устройство в какую-то древнюю, насквозь прогнившую рухлядь.
Палач словно сам устрашился метаморфоз, происходящих с его собственным оружием, отчего немедля разжал пальцы. Спустя секунду мертвый изуродованный вибронож свалился на ладонь Корна, не причинив той ровным счетом никакого вреда.
— Какого хера, Валет?! Ты чё творишь?!
Голос бандита, стоявшего по левую руку от палача, подтвердил Сергею, что он не бредит и не сошел с ума, что все происходящее — это и есть гребанная реальность.
— О-а-у-а…
В ответ своему компаньону Валет сумел произнести лишь только несколько нечленораздельных звуков… вернее, успел произнести. Уже в следующее мгновение его нижняя челюсть безвольно отвисла, а из уголков разинутого рта потекли густые алые струйки.
Кровь прибывала очень быстро, и Валет захлебнулся ею, захрипел, заклокотал глоткой. Вот тогда-то вместе с фонтаном пунцовых брызг из его рта и вывалилась какая-то грязная скомканная тряпка. Со смачным шлепком она плюхнулась в считанных сантиметрах от лица Корна. Юношу обдало отвратительным кровавым спреем. От омерзения он сморщился, однако инстинкт самосохранения требовал оставаться в курсе всего происходящего и охотник поспешил проморгаться, затем повернул голову и в упор уставился на лежащий прямо напротив его глаз предмет.
К горлу молодого человека подкатил тошнотворный ком, когда до него вдруг дошло, что это была вовсе никакая не тряпка, а самый настоящий язык. Перемазанный густой кровавой кашей, прорванный в нескольких местах, но все же прекрасно узнаваемый человеческий язык.
— Черт…! Мать твою…!
Перепуганные возгласы донеслись сразу со всех сторон, и жестянщик понял, что оторванный язык Валета, это вовсе не плод его больного воображения. Подавляющее большинство хозяев тоже разглядели этот мерзкий ошметок кровоточащего мяса, а разглядев разом шарахнулось прочь. Сергей бы и сам с превеликим удовольствием рванул куда подальше, да только куда ж тут убежишь, когда руки и ноги накрепко примотаны к проклятому столу? Так что молодому новгородцу оставалось лишь одно — смиренно лежать и, борясь с комом в горле, глядеть на этот жуткий предмет. Именно тогда Корн и заметил ЭТО. Оторванный язык медленно шевелился, можно сказать ворочался.
— А-а-а…! — юноша заорал так, как не орал даже тогда, когда его хотели покромсать на куски.
В тот же миг, словно поддавшись вибрациям человеческого голоса, язык задрожал и с хлюпающим звуком распался, превратившись в небольшую грязно-красную лужицу.
— Валет, братуха…! ― насмерть перепуганный стон одного из бандитов заставил Сергея метнуть взгляд на своего несостоявшегося мучителя, и от этого одного-единственного взгляда у охотника на голове зашевелились волосы.
Валет падал, вернее медленно оседал на пол. Сильное тело атомщика изо всех сил пыталось сопротивляться натиску гравитации, держать равновесие, но шансы на это таяли заодно с его собственными мышцами и костями. Корн видел, как у палача обвисают плечи и иссыхают руки, как на лице впадают скулы и проваливаются внутрь черепа помутневшие глазные яблоки, как из-под одежды начинает просачиваться страшная кровавая жижа. А всего через мгновение голова Валета с легким хрустом свалилась на бок, и это означало, что не выдержали и лопнули шейные позвонки.
— Пуля! Это нанопуля! — надрывный крик Маршала заглушил глухой стук от падения мертвого тела и вмиг объяснил все произошедшее.
— Мы под огнем! — поддержал атамана другой бандит. — Занять обо…
Отморозок решил призвать банду к обороне, но не тут-то было. Крупный багровый росчерк влетел вояке прямо в глаз, чем навсегда лишил его дара речи.
За первым лазерным выстрелом последовал второй, третий, а затем внутрь павильона ворвался целый шквал лазерного огня. Казалось, будто раскалился сам воздух. От этого жара вспыхивала и горела нехитрая мебель, расплескивался раскаленными брызгами расплавленный стеклопласт витрин, взрывались банки и контейнеры позади барной стойки. Павильон вмиг наполнился дымом, смрадом кипящего пластика, статического электричества, дешевого алкоголя и горелой человеческой плоти.
Неожиданный лазерный залп одним махом выкосил добрую половину хозяев, а те, что уцелели, стремглав кинулись врассыпную. Отчего-то «крутые парни» с больной дороги даже не подумали ответить своим обидчикам, это если конечно не считать трех-четырех беспорядочных, сделанных явно на удачу выстрелов. Бежать, забиться в первую же попавшуюся по пути щель, выжить любой ценой — похоже, именно к этому их подталкивал первобытный инстинкт тараканов.
Единственным человеком, который оказался полностью не властен над своей судьбой, был Сергей. Он по-прежнему оставался накрепко примотанным к проклятущему пыточному столу, который к тому же еще и завалили на бок. Маршал, подлая тварь, постарался собственноручно, тем самым пытаясь прикрыться пленником как щитом.
Начиная с этого момента, положение новгородца превратилось из незавидного в самое что ни на есть дерьмовое. Болтаться на линии огня и ожидать, что вот-вот из опрокинутого стола, а заодно и из тебя самого сделают уродливое дымящееся решето — это ли не есть самое настоящее дерьмище? В сложившейся ситуации молодому охотнику оставалось лишь одно: отчаянно трепыхаться в на совесть затянутых путах, да вопить от страха, злости и собственной беспомощности. Особенно художественно у него это получилось когда, один из огненных импульсов таки пропорол толстый пластик столешницы, причем в считанных сантиметрах от его уха.
Такое «веселье» продолжалось до тех самых пор, пока в просветах между приступами паники и отчаяния Сергея вдруг не осенило. Он вспомнил одну старую как мир мудрость:
— Враг моего врага — мой друг, — прохрипел он задыхаясь. — Черт, если это действительно так, то может и не убьют. Может, еще и выкарабкаюсь!
Шансы на то, что могущественные недруги Маршала помогут, ну или, по крайней мере, просто оставят в живых несчастного, опухшего от побоев пленника, показались охотнику достаточно высокими. Главное, чтобы не пристрелили в суматохе да сгоряча. Главное показать, что он, Сергей Корн, не имеет никакого отношения к этим гребанным убийцам женщин и детей, потрошителям мирных мобилей.
Единственной возможностью привлечь к себе внимание и одновременно откреститься от компании Маршала было начать звать на помощь.
— Помогите! — перекрикивая гудение и шипение беснующихся лазеров, закричал Корн. — Сюда! Скорей! Я пленный! Вытащите мня!
Жестянщику пришлось повторить свой отчаянный призыв как минимум полдюжины раза, но, в конце концов, его все же услышали. Сергей понял это по звуку приближающихся шагов. Странных, надо сказать, шагов… Очень странных. Тяжелые, с необъяснимым цоканьем и легким механическим подвыванием. Человек так идти не мог, это точно. Но если не человек, тогда кто?
Когда массивная камуфлированная фигура нависла над краем стола, жестянщик инстинктивно сжался. Это была сила, мощь, перед который любой человек чувствует себя беззащитной студенистой медузой, выброшенной на берег. Наступи на такую, и морская обитательница тут же превратится в лужу бесформенного киселя.
Штурмовой кибербиологический комплекс Т-500 Корн узнал моментально. Юноша много раз видел его в кинобоевиках и электронных играх, а вот, так сказать, живьем, своими собственными глазами лицезреть никогда не доводилось… до сегодняшнего дня. Пораженный и оглушенный появлением трехметрового стального воина новгородец затих, недвижимо повис в своих путах. Он с восторгом, трепетом и одновременно страхом глядел на зашитый в многослойную броню торс, на торчащие из запястий оружейные стволы, на вросшую в широкие мощные плечи угловатую шлем-маску.
После того как охотник остановил свой взгляд на укутанной в бронепластины голове Т-500, ему вдруг нестерпимо захотелось узнать: а есть ли там кто-нибудь внутри? Кто именно сейчас распоряжается его жизнью? Живой ли это человек или комплекс находится в автономном боевом режиме, при котором судьбу пленного будет решать бездушный, оценивающий лишь холодную целесообразность разум главного компьютера. Исходя из того, что с машиной не договоришься, второй вариант Сергею нравился гораздо меньше.
Только жестянщик об этом подумал, как защита на голове Т-500 стала деактивироваться. Бронированные пластины с легким шипением оттопырились, после чего все разом втянулись в массивный цельнолитой обод, прикрывающий шлем-маску со стороны затылка. На месте только что сошедшей брони тускло сверкнул прозрачный фонарь кабины, из-под которого на охотника глянуло лицо уже немолодого мужчины в легком контактном шлеме.
Увидав живого человека, Корн хотел было вздохнуть с облегчением, но вдруг его кое-что остановило. Это была ухмылка, всего на пару мгновений искривившая губы пилота. Даже скорей не ухмылка, а некая гримаса отвращения. Именно с такой перекошенной рожей разглядывают покрытую бородавками жабу или всю ту же склизкую, уже основательно протухшую медузу.
— Что-то не так, — едва слышно прошептал охотник разбитыми губами и тут же подавился своими собственными словами. Произошло это потому, что Сергей увидел… Т-500 медленно, но уверенно разворачивал в его сторону бездонное черное жерло тяжелого СВЧ излучателя «Ожог-М».

Глава 15 

Россия. 
Тверской федеральный округ. 
279-й километр транспортного коридора М-10. 
Универсальный паркинг «Энигма». 

Она держала его руку в своих маленьких худых ладошках, поглаживала ее и, не переставая, твердила:
— Сереженька, потерпи, миленький. Все будет хорошо, сейчас тебе станет уже не так больно.
Сидя с закрытыми глазами, Корн с готовностью, можно даже сказать с наслаждением вслушивался в эти слова, впитывал их, верил без малейших сомнений и колебаний. Кристина никогда не обманывала его. В прошлый раз, когда среди развалин биофабрики «Кнор» на них набросилась целая стая голодных одичавших собак, когда эти бестии разорвали ему почти полноги, молодой охотник тоже верил. Тогда он глядел в большие карие глаза своей возлюбленной, и боль на самом деле отступала.
Поддавшись магии воспоминаний, подсознательно надеясь на чудо, Сергей медленно поднял веки… Чуда не произошло. Вместо слегка раскосых карих глаз Кристины на него глядели яркие изумрудные светляки синтетических радужек Виктории.
— Доктор уже заканчивает, — в ответ на взгляд компаньона проститутка улыбнулась и сообщила радостную весть. — Осталось только пластырь напылить.
Девушка была совершенно права. Присевший рядом с Сергеем человек в боевом камуфляже и лишь частично установленной бронезащите как раз извлек из своего медицинского чемоданчика небольшой красно-белый баллончик, с надписью «4МАРС». Данная аббревиатура означала «Медицинский антисептический регенерирующий спрей четвертой степени вязкости» — штука как раз подходящая, чтобы заливать крупные жженые раны. Сергей сразу догадался, что процедура эта вовсе не из приятных, а потому отвернулся и постарался думать о чем-нибудь ином.
Сперва юноша пытался наблюдать за двумя солдатами, инспектировавшими как разгромленный павильон, так и карманы погибших бандитов на предмет военных трофеев, но затем он вдруг вспомнил, что собирался задать своей компаньонке один весьма важный вопрос:
— Вика, почему ты вернулась? Мы ведь едва знакомы. Я ведь для тебя никто, чужой человек.
Жестянщик поглядел на девушку в упор. Сделать это было совсем несложно, поскольку та стояла на коленях, причем так близко, что практически прижималась к его ногам.
— А что не надо было? — блондинка ехидно прищурилась.
— Я серьезно.
— Ну-у, если серьезно… Если серьезно, то мы ведь компаньоны. Сам сказал. — Виктория помедлила, будто подбирая слова, после чего, слегка понизив голос, добавила: — Да к тому же ты мне очень понравился… а я тебе.
После такого аргумента Сергей не смог удержаться от пусть и изнеможенной, но все же достаточно едкой ухмылки, мол, у этих баб на уме только одно.
— Понравилась, я точно знаю, — проститутка закивала, тем самым показывая, что ее просто так не проведешь. — Перед тем как вся эта заваруха началась, ты меня на руках тащил?
— Тащил, отпираться не стану, ― промямлил охотник разбитыми губами. ― И что с того?
— Может ты не запомнил… Да оно и понятно, эти отморозки кругом, пальба, дым, нас будто крыс в угол загнали… ― Вика попыталась начать с предыстории, но поняла, что это излишне, а потому сразу перешла к главному: ― Короче, ты мня не просто так на себе пер, словно какой-нибудь мешок с картошкой. Ты меня обнимал, прижимал к своей груди, будто по-настоящему дорогого человека. Пытался защитить от опасности. Знаешь, женщины такое сразу чувствуют.
Слова Виктории одним махом стерли улыбку с лица охотника. Его щеки и уши запылали от стыда, как у малолетнего нашкодившего мальчишки, и если Вика не заметила этого, то только лишь потому, что они были основательно замараны копотью да свежезапекшейся кровью. Черт, а ведь и вправду он ее обнимал! Вернее, вовсе не ее ― первую встречную девушку, а свою возлюбленную Кристину, которая вдруг почудилась ему, которая чудесным образом вернулась оттуда, откуда еще никто и никогда не возвращался.
Несколько секунд Корн находился в полнм замешательстве, если не сказать в панике, а когда наконец очнулся, то подумал, что ему срочно, буквально сейчас же, немедленно требуется Вике все подробно объяснить, покаяться. Да! Конечно! Именно так он и поступит! Иначе это все будет не честно, можно даже сказать подло!
Переполненный решимостью жестянщик глянул на компаньонку и… Заранее заготовленная фраза «Вика прости…» плотным кляпом застряла у него в глотке. Юноша с ходу бухнулся в горячий омут светящихся заботой, нежностью, надеждой и благодарностью зеленых глаз. Нет, Сергей вовсе не утонул в нем, не «поплыл», не размяк. Все произошло с точностью до наоборот: он словно прозрел, понял все то, что творится в душе девушки. Ее уже давно никто не любит, она совершенно одна и только строит из себя сильную гордую амазонку. На самом деле Вике, точно так же, как и ему самому, холодно, страшно и беспросветно. Сейчас сказать ей правду, оттолкнуть ― означает причинить боль, отобрать последнюю, пусть и призрачную, но все же надежду на счастье.
Корн осознал все это и не смог проронить ни единого слова. Наоборот он поспешил пристыжено спрятать глаза, отрешенно уставиться в покрытый пылью, осколками битого пластика и каплями расплавленного металла пол. Охотник так и сидел чернее тучи вплоть до того самого момента, пока совсем рядом не прозвучал голос:
— Н-н-да, молодой человек, выходит не мы вас спасли, а самая что ни на есть настоящая любовь. ― Военный медик, который врачевал раны юноши, хотел он того или нет, стал свидетелем разговора молодых новгородцев, и теперь не удержался от комментария. ― Эх, жаль не видали вы, как Виктория в нашу колонну влетела! Честно говоря, я как только заприметил ее «Хаммер», так сразу и подумал: небось псих какой-то на таран идет. ― Врач покосился на девушку, припомнил продолжение того увлекательного эпизода и очень довольно хмыкнул: ― А как она потом на полковника накинулась?! Любо-дорого поглядеть! Давай, мол, выручай, там хорошего человека убивают! Я тебе как хочешь отплачу.
— Я… Это я ему наш мобиль думала предложить, ― Вика метнула на Сергея быстрый испуганный взгляд и тут же, запинаясь, поспешила все объяснить. ― Только этот полковник похоже двинутый на всю голову. Сперва он меня послал куда подальше. Сказал некогда ему. Колонна, мол, в другое место идет, не по пути на «Энигму» заворачивать. Ну, а потом, как узнал, что я о тех отморозках толкую, что машины грабят и в полосе отчуждения прячут, так аж сам впереди солдат рванул, не остановишь.
— Все правильно, ― медик утвердительно кивнул. ― Мы эту банду уже полгода вычислить пытаемся. Они нам, как кость в горле. А тут, благодаря вам, такой случай подвернулся!
Словно подтверждая древнюю поговорку «Помяни черта, он и появится», на глаза Сергею тут же попались несколько захваченных в плен бандитов. Под конвоем полувзвода солдат они проковыляли за некогда прозрачной, а теперь по большей части разбитой стеной павильона. Новгородцу даже показалось, что среди них он разглядел худенькую женскую фигурку с огненно-рыжими волосами, рядом с которой плелся немолодой уже субъект в грязном комбинезоне автомеханика.
— Целые полгода? ― Корн задумчиво глядел в сторону, где только что провели пленных.
— Гоняться за разной местной швалью не наша задача, ― пояснил врач. ― Да и раньше они себя куда как поскромнее вели, не нарывались, так сказать. А вот сейчас мобилей на трассе поубавилось, так эти сволочи за фермеров взялись. Тут уж, конечно, полковник не на шутку рассвирепел.
На секунду охотнику показалось, что в ответе медика что-то не вяжется. Какая-то странная доктрина теперь у нашей доблестной армии. Получалось, что одних людей они защищают, например, тех же самых фермеров, а на других им наплевать с высокой горки. Однако Сергей так и не успел окончательно сформировать свое мнение по данному вопросу. Где-то за пределами павильона послышались истошные вопли, вслед за которыми полыхнули, как минимум, два десятка лазерных выстрелов. Затем разом все стихло, будто отрезало.
— Да уж, скорбные нынче времена наступили, ― пробубнил доктор, отвечая на какие-то свои мысли. Затем он тяжело вздохнул, как бы взвесил на ладони баллончик с «4МАРС» и обратился уже к своему пациенту: ― Ну, что боец, готов?
— Угу.
Молодой человек кивнул, покрепче сжал зубы и тут же почувствовал, как ладонь его здоровой правой руки стиснули пальцы Виктории. Это был жест настоящего друга, который пришел на помощь в трудную минуту. Корн понял это и ответил девушке таким же крепким рукопожатием.
Поддержка охотнику вовсе не помешала, так как уже в следующий миг его левое плечо с шипением обжог неистовый огненный шквал, ничуть не уступающий настоящему лазерному импульсу. По крайней мере, именно так Сергей это и ощутил.
— Терпи-терпи, я быстро. Не в первый раз… ― повторял медик, а сам слой за слоем накладывал на рану юноши слои прозрачной вязкой эмульсии.
Целительная пытка продолжалась всего несколько секунд, однако Корну показалась, что она растянулась на целую вечность. И даже, когда медик закончил и стал прятать баллончик со спреем назад в свой медицинский кейс, плечо охотника продолжало пылать огнем.
— Ничего не поделаешь, так надо, ― глядя на перекошенное от боли лицо юноши, заявил врач. ― «МАРС» не содержит анестезирующих компонентов, так как они существенно замедляют регенерацию белков. Это средство для настоящих мужиков и солдат.
— Я терплю, ― проскрежетал зубами жестянщик. ― Главное, чтобы дырка поскорее заросла.
После этих слов молодого человека, военный врач тяжело вздохнул:
— Вот что, парень, я тебе врать не стану. Рана у тебя серьезная… даже можно сказать очень серьезная. ― Медик на пару секунд призадумался, а затем поинтересовался: ― Импульс в тебя ведь не напрямую влетел? Предполагаю, что вначале он какую-то защиту пробил, а уж потом до твоего плеча добрался. Угадал?
— Так и было, ― подтвердил Сергей. ― Сперва полку прожгло, а уж потом и в меня садануло.
— Вот-вот… ― врач невесело закивал. ― Чтоб ты знал, это и есть самые дрянные раны. Энергия импульса падает, и он не выжигает, а прямо таки варит живую ткань. Получается что-то типа СВЧ эффекта.
Услышав про микроволновый поток, Корн невольно вздрогнул. Сегодня ему уже довелось оказаться под дулом самой что ни на есть настоящей СВЧ пушки, и хотя залп предназначался вовсе не охотнику, а изъеденным наноботами останкам Валета, все равно эти ощущения он запомнит надолго.
— СВЧ ожоги заживают хуже, чем от лазерника? ― задала вопрос Виктория, и голос ее переполняла неподдельная тревога.
— Гораздо хуже, ― подтвердил военврач. ― Пораженная ткань начинает разлагаться, затем загнивает и заражает весь организм.
— Чтобы его вылечить, потребуются какие-то особые лекарства? ― девушка уставилась на залитую «МАРСом» рану Сергея.
— Не думаю. Набор препаратов стандартный по программе… ― медик на мгновение задумался. ― Полагаю «Р-ОЖ-09» будет достаточно. Она в любом медицинском роботе заложена. Проблема здесь совершенно иного рода. Дело в том, что курс интенсивной терапии должен начаться немедленно и продлиться как минимум неделю.
— Неделю… ― вслед за доктором как-то отрешенно, почти равнодушно повторил Корн. ― Это значит…
— Это значит, что если вы, молодые люди, срочно не разыщите какое-нибудь лечебное заведение, одному из вас… ― на этом месте врач выразительно покосился на Вику. ― Одному из вас придется научиться рыть могилы.
— Больница… ― потерянным голосом прошептала блондинка. ― Где же мы сейчас отыщем больницу?
На этот вопрос военврач ничего не ответил, лишь нахмурился и заметно помрачнел. Во вдруг воцарившейся тишине он извлек из своего медицинского кейса полевой армейский иньектор и прямо через штанину вколол в бедро Сергея сразу три разноцветные ампулы.
— Вот… Это на первое время… ― буркнул медик и стал быстро собирать свой медицинский инструментарий. Казалось, будто ему хотелось поскорее покончить с этим весьма щекотливым делом, убраться куда подальше, уйти в свою обычную рутинную работу и поскорее позабыть о человеке, для которого он все равно ничего не может сделать.
— Капитан, как там у тебя? ― сильный властный голос заставил всех обернуться.
Полковник в сопровождении двух офицеров приближался уверенным энергичным шагом. До этого Сергею удалось увидеть его всего один раз, и то мельком, когда, оценивая работу своих Т-500, командир заглянул в напрочь разгромленный павильон. Тогда же он и приказал: «Отвяжите заложника и позовите врача». Отдавая этот приказ, полковник оставался совершенно бесстрастным, даже можно сказать жутковато-безжизненным, ни дать ни взять человек из стали, боевая машина, под стать тем же самым Т-500.
Вот и теперь мало что изменилось. Несмотря на быструю и легкую победу, лицо командира не стало более жизнерадостным. Те же самые нахмуренные сошедшиеся у переносицы брови, плотно сжатые тонкие губы, гуляющие по широким скулам желваки, тяжелый неподвижный подбородок ну и, конечно же, светящиеся холодным голубым светом глаза. Почему все так, Корн мог лишь догадываться: то ли разгром грязной банды отморозков вовсе не добавлял боевому офицеру славы и доблести, то ли существовали некие иные причины, которые серьезно подпортили полковнику настроение.
— Командир, я сделал что мог, ― военврач поднялся на ноги. ― Но рана «вареная», так что сами понимаете…
— Вы обещали, что мой друг не умрет, что вы поможете ему! ― Вика, демонстрируя чудеса храбрости, кинулась навстречу суровому и холодному, почти железному монстру войны.
— Все что обещал, я сделал. ― Полковник прошагал мимо девушки, даже не удостоив ее взглядом. ― Твой парень свободен, не пострадал в перестрелке, мы даже успели уберечь его от пыток. Так что я исполнил свою часть договора… С лихвой исполнил!
Оказавшись рядом с Сергеем, полковник остановился и взглянул на него сверху вниз.
— А ты молодец, парень, храбро сражался.
— Спасибо, ― промямлил жестянщик, после чего горько ухмыльнулся. ― Только боюсь, что это был последний бой в моей жизни.
— Никогда не сдавайся, это тебе мой единственный и главный совет. Борись, пока жив.
Разрешив раненому осмыслить его напутствие, полковник резко развернулся к военврачу:
— Плохие новости, кэп. У нас семь «двухсотых» и двое «трехсотых».
— Сколько?! ― не поверил своим ушам военврач. ― Почему так много?! Они же практически не сопротивлялись. Бежали, аж пятки сверкали.
— Не здесь, ― полковник отрицательно покачал головой. ― В квадрате 376/18 разведчики Бульдога нарвались на жесткий отпор. В конце концов, сержант решил проблему, но семеро парней в пепел.
— А «трехсотые»? ― военврач с решимостью подхватил кейс с красным крестом. ― В каком они состоянии?
Полковник не ответил, а лишь взглядом переадресовал вопрос одному из своих сопровождающих ― лейтенанту, у которого помимо небольшого лазерного карабина на плече висел еще и тактический планшет. Устройство хотя и было сложено, однако цепочка желтых и зеленых огоньков сигнализировала о его полной готовности к работе.
— Сержант Лепс сообщил об одном огнестреле и одном поражении ПТЛ, ― доложил молодой офицер. ― Оба средней тяжести.
— Понятно… ― военврач угрюмо кивнул и тут же потребовал от лейтенанта: ― Тищенко, свяжись с лагерем. Пусть вышвыривают из лазарета этих узколобых сифилитиков из второй роты. Мне срочно нужны два места.
— Будет исполнено, Рудольф Карлович, ― молодой офицер с готовностью потянулся к своему планшету. В его голосе звучали нотки казенного уважения, которым в среде военных традиционно окружаются люди особо уважаемых профессий и должностей. ― Вы хотите выписать кого-то конкретно или…
— Лазарет! У вас есть свой лазарет!
Громкий окрик Виктории прервал лейтенанта на полуслове, причем не просто прервал… Рванувшаяся вперед девушка буквально отпихнула его стремясь побыстрее добраться до медика. Проститутка схватила капитана за камуфлированный рукав и рывком заставила повернуться.
— Рудольф Карлович, миленький, спасите его! Пожалуйста, спасите! Вы ведь можете! Я знаю, что можете! Иначе Сергей умрет. Вы же знаете, нам не найти другого места. Больницы, госпиталя… они ведь уже все давно заброшены и разграблены. ― Захлебываясь словами, Вика твердила скороговорку, а сама в это время медленно опустилась перед медиком на колени. ― Спасите, Рудольф Карлович! Вы… только вы его единственная надежда.
От такого бешенного напора военврач слегка опешил. Сперва он даже по-интеллигентски неуклюже пытался удержать девушку на ногах, но только из этого ничего не вышло. Та выскользнула из рук медика и пала перед ним ниц, будто перед иконой какого-то древнего святого. Понимая, что просто так от девушки ему не отделаться, капитан медслужбы покосился на своего командира. В этом взгляде сквозила не только просьба о помощи, в нем читался еще и вопрос…
— Мы не благотворительный фонд «Святой Терезы», ― для Стального полковника ответ был совершенно очевиден. ― Заботиться обо всех болящих и страждущих это вовсе не наше дело.
— Но вы же армия, наша славная российская армия!
Вика продолжала стоять на коленях, но только уже вовсе не напоминала жалкую просительницу, она в гневе сжимала кулаки и требовала, заставляла служивых людей вспомнить о долге, присяге, чести. Но не тут-то было. Требования девушки вызвали у офицеров лишь некое подобие улыбок. Правда, справедливости ради следует отметить ― очень горьких улыбок.
— Вика… ― Так долго молчавший Сергей неожиданно подал голос. ― Оставь.
— Как оставить?! ― новгородская проститутка вскочила на ноги. ― Они должны тебе помочь!
— Оставь, ― повторил жестянщик. ― Эти люди и так для нас сделали то, чего в принципе не должны были. Ничего большего нам не следует ожидать. Они вовсе не служат федеральному правительству, они не армия.
— Как не армия? ― Виктория переводила взгляд с одной камуфлированной фигуры на другую и растерянно хлопала своими огромными ресницами.
— Это хозяева. ― Корн выдавил из себя горькую ухмылку. ― Просто другая банда… сплошь из бывших военных. Я это понял, когда они расстреляли пленных. Без суда. Вопреки закону. Там… ― охотник вяло кивнул в сторону главного входа. ― Где-то возле зарядной станции.
— А ты смекалистый парень! ― похвалил юношу второй сопровождающий командира, мужчина лет сорока, на нашивках которого красовалась большая майорская звезда.
— Все, хватит болтать! Уходим! ― Сквозь разбитую витрину полковник оценил быстро темнеющее вечернее небо.
Подчиняясь приказу командира, все офицеры повернулись по направлению к выходу. Глядя им в спины, молодой охотник вдруг осознал, что в его душе вдруг стало пусто и кладбищенски холодно, он словно физически ощутил как медленно, но неуклонно и безостановочно из его тела уходит жизнь. Сейчас она утекала капля за каплей, но как только введенная медиком химия закончит свое действие, эта течь превратится в ручей, а затем и в стремительный клокочущий поток, который смоет его, Сергея, в бездонную, черную канализацию смерти.
Ничуть не добавляя оптимизма, рядом тихо, чисто по-бабски рыдала Виктория. Ее, наконец, прорвало, и это было даже как-то странно, неестественно что ли. Корну почему-то казалось, что она не умеет… или точнее, когда-то умела, но теперь разучилась плакать.
— Не надо, Вика… Успокойся. Ведь это еще не конец, ― попытался подбодрить свою компаньонку жестянщик.
— Не конец?! ― проститутка воскликнула во весь голос, ― Если они тебе не помогут, то кто? Кто еще может тебе помочь?
По большей части крик Виктории предназначался людям в камуфляже. Это была самая последняя отчаянная попытка достучаться до их упрятанных под толстую полимерную броню сердец. Правда, и на этот раз безуспешно, если, разумеется, не считать доктора, который все же на какое-то мгновение остановился и метнул на раненого быстрый виноватый взгляд.
Если брошенный в спины хозяев упрек не возымел на них особого действия, то для Сергея он неожиданно послужил самым настоящим толчком. Страх безысходности и близкой смерти стронул в его голове некие ранее заскочившие шестеренки, те завертелись с умопомрачительной скоростью, извлекая из глубин памяти некое расплывчатое, но явно спасительное открытие, догадку или решение.
— «… кто? Кто еще может тебе помочь?», ― охотник едва слышно прошептал слова Вики, а затем еще не до конца осознавая, что именно следует предпринять, закричал так громко, как только был способен: ― Господин полковник…! Просьба…! Всего одна просьба…! ― истерзанная побоями грудь охотника не выдержала такой нагрузки. Он задохнулся кашлем, который затем перешел в звериный гортанный хрип.
Полковник к этому моменту уже успел отойти метров на десять, но, тем не менее, услышал обращенный к нему призыв и оглянулся.
— Говори.
— Планшет… ― Корн тыльной стороной руки стер кровавую пену со своих губ и взглядом указал на тонкий армейский компьютер, висящий на плече у офицера связи. ― Это ведь «NEC-satellite». Он завязан со спутником.
— Допустим. И что? ― полковник многозначительно переглянулся с Тищенко.
— Разрешите мне выйти в сеть. Ваш планшет это единственная возможность, другая связь здесь не работает, я ведь прав? Всего один единственный контакт. Мне дали номер одного человека. Есть шанс, что он поможет.
— Виктор Петрович, он вроде неплохой парень… ― военврач опередил командира с ответом. ― Это же нам ничего не стоит.
Полковник раздумывал несколько секунд, и это были, наверное, самые бесконечные секунды в жизни Сергея. Получится или нет? Ответит на мольбу или отмахнется, как от надоедливой мухи?
На этот раз жестянщику повезло. Полковник действительно заговорил, правда, ясности от этого почти не добавилось.
— Тищенко, что скажешь? По этому контакту нас смогут отследить?
— Обычный контакт…? ― лейтенант самодовольно хмыкнул. ― Обижаете шеф. Солью, и следов не останется.
— Тогда пусть свяжется. Только быстро. ― Разрешая наладить связь, полковник кивнул, после чего сразу же развернулся, намереваясь продолжить движение.
— Спасибо, Виктор Петрович, ― капитан медслужбы придержал командира и с благодарностью стиснул его руку.
— Эх, Рудольф Карлович, погорим мы когда-нибудь от твоей сердобольности, ― сокрушенно покачал головой полковник.
Пока старшие офицеры обменивались любезностями, Тищенко успел добраться до колонны, к которой привалился раненный жестянщик. Лейтенант присел рядом, перетянул планшет на колено и привычным движением сдернул защитную пластину с его главной управляющей панели.
— Давай, приятель, диктуй код, ― офицер приложил ладонь к разъему биоконтактора.
Когда на небольшом экране засветился десятизначный буквенно-цифровой код, лейтенант с интересом и одновременно с подозрением покосился на Сергея.
— Ну, чего ждешь? Запускай! ― потребовала сгорающая от нетерпения Вика.
— Погоди ты, ― отмахнулся от нее молодой офицер и повернул голову в сторону командира. ― Господин полковник…! ― позвал он достаточно громко и требовательно, тем самым давая понять, что намеревается сообщить нечто важное.
— Что еще, лейтенант? ― проскрежетал полковник, отчего все присутствующие мигом догадались, что ситуация уже напрягла его сверх всякой меры.
— Тут кое-что интересное, ― на удивление Тищенко не дрогнул, не побоялся навлечь на себя гнев командира. ― Этот парень продиктовал мне код первого уровня. Скорее всего, он перебросит нас на закрытый канал НСБ.
— НСБ?
Полковник явно заинтересовался такой неожиданной новостью. Он пару секунд пребывал в задумчивости, а затем обернулся и ткнул в Сергея пальцем:
— А ну, объяснись, сынок, да желательно пошустрее.
— Я не знал, что это канал НСБ, ― выдохнул юноша, понимая, что кажется угодил из огня да в полымя. ― Староста нашего клана дал мне код и сказал, что я могу рассчитывать на помощь этого человека, вот и все.
— Его имя?
— Я не знаю, ― Корн отрицательно покачал головой. ― Честное слово, не знаю!
После слов жестянщика в разгромленном павильоне повисла напряженная тишина. Полковник весьма многообещающе взглянул на военврача и тот виновато втянул голову в плечи.
— Я даже предположить не мог… ― пристыженно промямлил он.
— Ладно, кэп, расслабься, ― неожиданно полковник отмахнулся от размякшего медика. ― Сейчас во всем разберемся.
— Ты уверен? ― голос подал молчавший до этого майор.
— Не люблю тайн. Странные случайности и совпадения меня нервируют. Так не лучше ли избавиться от всего этого одним махом? ― Приняв окончательное решение, командир кивнул: ― Давай, лейтенант, жми на ввод. Сейчас выясним, что за птицу нам тут подсунули.
— Будем надеяться, что это именно птица, а не Троянский конь, ― буркнул хмурый майор, после чего продублировал приказ: ― Ну, давай, Тищенко, не тяни уже…!
О том, что вызов отправлен, всех присутствующих оповестило мигание крохотной ярко-зеленой стрелочки на наружном вспомогательном экране планшета, а так же монотонный, словно стук сердца, звуковой сигнал. Оба они вдруг стали единственными проявлением жизни в мире застывших человеческих фигур. Правда, так продолжалось очень недолго. Всего через несколько мгновений в такт зеленому огоньку запульсировал еще один светлячок.
Несколько мгновений полковник задумчиво глядел на сигнал вызова, который поступал на его личный спутниковый спецкоммуникатор. Портативное средство связи оказалось встроено в эластичную панель управления боевым комбинезоном, вшитую в специально расширенный для этого левый манжет. Сейчас оно с легким жужжанием вибрировало и лукаво подмигивало своему владельцу светящейся точкой синего маскировочного светодиода. Вдоволь насладившись этой светомузыкой, офицер сбросил контакт, на что планшет лейтенанта Тищенко моментально отреагировал алой надписью «Stop connection» и последовавшей за ней гробовой тишиной.
— Очень интересно… ― заинтригованно протянул командир хозяев и перевел взгляд со своего запястья на вконец ошарашенного Корна.

Глава 16 

Россия. 
Великий Новгород. 
2-й западный сектор. 
Резиденция банды Черепа 

Ахмед остановился над трупом. Человек в армейских ботинках, камуфлированных брюках и одетой поверх куртки керамико-полимерной кирасе лежал ничком, уткнув лицо в элегантную мозаику пола. На сей раз защита не спасла, не устояла перед выстрелом из работяги «Калаша». РРК-043 прошиб ее насквозь, о чем и свидетельствовало крупное выходное отверстие в хлам разворотившее спинные пластины. Ахмед прекрасно понимал, что спереди покойник выглядит куда как хуже, и все же не устоял перед искушением взглянуть в лицо своего врага. Носком ботинка новгородский правитель подцепил труп и одним сильным пинком перевернул его на спину. Когда бритый затылок мертвеца с гулким стуком впечатался в разноцветные плитки пола, даже немало повидавший на своем веку Ахмед, скривился от гадливости.
Да-а… кираса тут оказалась весьма не кстати, ― подумал хан, изучая обожженное, практически выпотрошенное тело. ― Не нацепи ты ее, приятель, и получилась бы просто аккуратная дырочка. Глядишь, еще и ранение могло оказаться пустяковым. А так удар, взрыв, и все брюхо в клочья. «Рельса» она штука такая… серьезная! И это даже при том, что мои парни стреляли обычной сталью.
Ахмед перевел взгляд на уже окоченевшее и побелевшее лицо Черепа, на котором застыла маска дикого, животного ужаса. Главарь хозяев ухмыльнулся. Эта мразь явно отмерила себе не один десяток лет безбедной развеселой жизни, а потому, когда смерть неожиданно заглянула ей в глаза, обгадилась со страху. Червяк! И он еще смел именовать себя мужчиной! Настоящий мужчина всегда готов к смерти, он принимает ее с отвагой и достоинством.
— Хан, мы нашли «Счастье»! ― голос одного из бойцов заставил Ахмеда оглянуться. ― Они сгрузили его в мобиль-боксе.
— Все двести килограммов?
— Да, хан. Даже не начинали его фасовать. Так что все двести килограмм все еще в контейнерах.
— Хорошо, ― Ахмед удовлетворенно кивнул. ― Подгоняйте грузовик и начинайте грузить.
После того, как посыльный ушел, главарь хозяев обвел взглядом место недавнего сражения, втянул в себя пьянящий аромат гари и свежей человеческой крови. Хорошо! Славно поработали! У Черепа были неплохие бойцы, отчего он и возомнил себя крутым и непобедимым правителем западного сектора, по силе равным самому ему ― Ахмеду. Даже не подумал как следует укрепить резиденцию. Окна не защищены, двери не укреплены, огневых точек не обустроено, охрана ― лишь часовые снаружи. Неудивительно, что мы вошли потеряв всего пять человек. Люди Черепа проснулись да очухались лишь, когда мои парни добрались уже сюда, в холл второго этажа.
Второй этаж и впрямь напоминал изрядно набитый трупами морг. Их тут оказалось штук тридцать, а то и сорок. Некоторые из убиенных даже не успели как следует одеться и вооружиться. По всей видимости это были обитатели расположенных поблизости комнат. Рядом с бойцами плавали в лужах из смеси собственной крови и кишок несколько полуголых шлюх из борделя, принадлежащего Черепу. Вся эта шушера повыскакивала на шум первой, ну, соответственно, первой и получила… Только минут через десять с верхних этажей примчался сам атаман в окружении десятка своих самых близких подручных. Правда, эта подмога уже ничего не могла изменить, судьба боя была решена.
Подумав о личных апартаментах Черепа, хан поглядел на роскошную мраморную лестницу, ведущую в верхние элитные пентхаузы с зимними садами, фонтанами и бассейнами. Там уже вовсю шуровали его люди. Ахмед был реалистом и прекрасно понимал, что большая часть трофеев осядет в их карманах, что некогда установленный жесткий закон «половина добычи ― себе, половина ― хану», уже почти не работает.
Главарь хозяев болезненно поморщился. Нет, ему вовсе не было жалко награбленного добра ― этой нищенской мелочевки. В конце концов, основная причина их сегодняшнего ночного визита в логово Черепа именовалась двести килограммов высококачественной нейроактивной дури стоимостью в три миллиона юаней, но все же… Вот в этом-то самом «но» и заключалась главная проблема. Его ― могучего Ахмед-Хана перестали уважать, почитать и бояться так, как раньше. И это было скверно, даже больше того ― не допустимо. С этим срочно требовалось что-то решать!
— Ахмед! У меня для тебя кое-что есть! ― голос Юсуфа не дал ярости атамана выплеснуться на головы дюжины его охранников, которые, позабыв о своих обязанностях, алчно обыскивали трупы. ― Тебе понравится.
— Что ты там отыскал, друг мой? ― главарь хозяев попытался успокоиться, взять себя в руки. В конце концов, сейчас не самый подходящий момент линчевать проворовавшихся солдат. Сегодня они считают себя победителями. Что ж, пусть празднуют и славят того, кто привел их к этой победе ― своего великого и могучего хана.
— Мы взяли Ибрагима и Митяя, ― Юсуф ошарашил шефа неожиданной новостью.
— Кого?! ― Ахмед сурово сдвинул брови. ― Как, они здесь?!
— Здесь, ― Юсуф кивнул. ― Переметнулись к Черепу. Судя по всему, именно от этих шакалов наш «друг» и узнал о транспорте со «Счастьем».
— Веди! ― хан первым шагнул в ту сторону, откуда минуту назад появился его помощник. ― Я собственноручно перережу им глотки.
Путь в подвал занял не более пяти минут. Перешагнув порог бронированной, услужливо распахнутой перед ним двери, Ахмед очутился в довольно просторном зале с высокими потолками. Внутри было установлено множество промышленного оборудования, объединенного в единый конвейер. Присмотревшись, хан понял, что перед ним та самая знаменитая линия Черепа по изготовлению аэрозолей. Именно здесь и производились баллончики с нейроспреем «Голубая луна», которые можно было отыскать в сумочке у каждой, самой задрипаной шлюхи в городе. Подтверждением тому служил легкий сладковатый запах наркотика витавший в воздухе.
Осознав, что все это производство теперь перешло в его полную собственность, Ахмед одобрительно кивнул. Главарь бандитов даже попытался прикинуть, какие прибыли теперь потекут в его карман, когда вдруг вспомнил об истинной цели своего прихода.
Ибрагим и Митяй сидели на полу в одном из углов подземного цеха. Их караулило пятеро бойцов со взятыми на изготовку лазеными винтовками. Ахмед прекрасно понимал причину такой бдительности. Ибрагим был ловкой и хитрой бестией, способной на неожиданный подлый бросок. Что касается Митяя, то о его виртуозном владении виброножом ходили настоящие легенды. Так что оба этих человека оставались весьма опасными и это даже несмотря на то, что татарин был ранен в бок, а запястья русского надежно стягивал толстый капроновый хомут.
Покрепче стиснув свой элегантный итальянский карабин «Марчелло-LL», Хан подошел к пленным. Потом сделал еще шаг и пхнул одного из них ботинком.
— За сколько вы меня продали?
На удивление грозный голос хана не произвел на пленных должного впечатления, а Митяй даже сплюнул на пол сквозь дыру на месте только что выбитого зуба. Похоже, перебежчики отчетливо осознавали свое незавидное положение и понимали, что пощады им не дождаться. Но они были настоящими мужиками, а потому собирались умереть достойно, выказав полнейшее презрение как к смерти, так и к своему бывшему атаману.
— Ах вы, собаки! ― Ахмеда взбесило такое отношение к его дорожайшей персоне. Позабыв об осторожности, он одним рывком закинул карабин за спину и наклонился к Митяю. Левой рукой хан схватил пленника за ворот его замусоленной, давно не стиранной нательной терморубахи и подтянул к себе. Одновременно с этим правая рука главаря легла на рукоятку старинного кривого кинжала.
Однако Ахмед так и не успел выдернуть клинок из роскошных золоченых ножен. Неожиданно Митяй ловко изогнулся и своим лбом ударил противника прямо в лицо. Этот удар был столь сильным, а главное неожиданным, что хан выпустил свою жертву и с каким-то беспомощным, скулящим, то ли вскриком, то ли всхлипом повалился на спину.
Митяй рухнул на то же самое место, с которого всего секунду назад его приподняла рука хана. Глядя на растерянное, перемазанное текущей из разбитого носа кровью лицо новгородского властителя, он громко и вызывающе зареготал:
— Ха-ха-ха! Ибрагим, я же тебе говорил, что он баба, тряпка! Только и умеет, что бить в спину и жечь малолетних девчонок. Ему даже слабо отомстить за свою собственную жену и дочь. Да я такого одним пальцем уделаю!
Ибрагим, к которому обращался Митяй, ничего не ответил, однако на его еще мгновение назад таком угрюмом и безжизненном лице вдруг проскользнуло некое подобие отвратительной гадливой ухмылки. Именно эта ухмылка, да еще косые, будто и впрямь оценивающие взгляды стоящих вокруг бойцов и взорвали Ахмеда.
Продолжая лежать на полу, он нащупал сой карабин, схватил оружие, сжал трясущимися от ярости руками. Как только пальцы нащупали спусковой крючок, Ахмед судорожно вдавил его: раз, второй, третий… Он все жал и жал, ревя как обезумевший взбесившийся зверь. Какие именно жуткие проклятья изрыгала глотка хана, понять было невозможно. Звук его голоса тонул в гудении выстрелов, шипении горящей живой плоти, клокотании вскипающей и тут же испаряющейся крови.
Это отвратительное, леденящее кровь безумие продолжалась несколько бесконечно долгих минут. Когда же, наконец, хан утолил свою жажду крови и прекратил огонь, перед ним оказались уже не тела двух людей, а бесформенная груда из кусков изжареного мяса и перебитых обуглившихся костей.
— Упокойся, хан. Все! Уже все кончено! ― Юсуф подошел к своему повелителю и помог тому подняться.
Оказавшись на ногах, Ахмед не выпустил руку верного слуги и помощника, а рывком подтянул того к себе.
— Ты тоже так считаешь?
Хан вонзил колючий испепеляющий взгляд в зрачки Юсуфа. Через них он, казалось, попытался добраться до самых потаенных глубин мозга своего первого помощника.
— О чем ты, хан?
— О чем?! Ты… Все вы тоже считаете меня слабаком?!
Ахмед полоснул взглядом по своим людям, которые в настоящий момент разумно предпочитали держать дистанцию, и это не столько из почтения и раболепия, сколько по причине того, что в руке хана по-прежнему оставалась зажата рукоять смертоносной «Марчелло-LL».
Хотя в ответ и прозвучало пусть и неровное, зато дружное: «нет!», «никогда!» и «что ты хан!», Ахмеду и впрямь захотелось перестрелять всех этих ничтожеств. Данное желание усилилось, когда хан вспомнил о дележе награбленного и своих недавних подозрениях по этому поводу.
— Хан… ― несмотря на все еще бушевавшую в шефе ярость, Юсуф все же решился подать голос.
— Говори!
— Я предупреждал тебя. Это дело с тем молодым жестянщиком… Он ушел. Подло убил не только твою жену и дочь, но и Анзора, и еще пятерых преданных тебе бойцов. Ты не наказал. И кое-кто из наших людей действительно воспринял это как доказательство твоей слабости. ― После этих слов Юсуф смиренно приклонил голову. ― Прости, хан, но это правда.
Юсуф умолк, как бы предоставляя Ахмеду возможность самому сделать соответствующие выводы, и тот великолепно справился с этой задачей:
— Я прибью его голову на воротах нашей цитадели, что бы все видели и знали. Юсуф, выбери троих самых надежных и смышленых людей… ― Дойдя до этого места, хан почему-то запнулся, задумался и уже не так решительно добавил: ― Хотя, время упущено. Скорее всего, этого жалкого червяка сейчас уже будет не так легко достать…
— Не так легко? ― Юсуф искренне удивился. Откуда хан мог все это знать?
— Да, именно так, ― протянул Ахмед, но тут же самодовольно, как человек превосходно знающий закон, по которому и вертится эта голубая планета, осклабился. ― Юсуф, дай им денег… много денег. В этом мире за соответствующую цену можно приобрести всё и всех. Так что если не смогут захватить этого проклятого Корна, пусть они мне его купят, выторгуют, будто какую-то грязную свинью.
— Ты желаешь получить его живым или мертвым? ― осторожно осведомился Юсуф
— Живым! Только живым! ― Ахмед кровожадно скрипнул зубами. ― Я сам его буду убивать, медленно и мучительно. Каждый сможет увидеть, как я поступаю со своими врагами и подлыми предателями.
Последняя часть фразы была произнесена уже в основном для топтавшихся по углам подземного цеха рядовых бойцов. Парни стали невольными свидетелями падения и унижения своего хана, и это было весьма скверно. По большому счету после такого всех их следовало пустить в расход прямо здесь, в подвале. Но поступить так Ахмед в данный момент просто не мог, не имел ни малейшей возможности. Их ведь больше, они вооружены и будут отчаянно сражаться за свою жизнь. Что ж, тогда пусть пока поживут, ― решил хан и постарался хорошенько запомнить лица всех присутствующих.
Однако для поддержания своего вдруг пошатнувшегося авторитета новгородский властитель должен был, хоть что-то предпринять. Он не мог просто так взять и молча уйти. Именно поэтому хан ткнул пальцем в груду еще дымящихся человеческих останков и во всю глотку гаркнул:
— Убрать! Здесь должно все блестеть! Шевелитесь, бездельники, иначе с этих полов оттирать будут уже вас!

Глава 17 

Россия. 
Двадцать пять километров к северо-западу от Твери. 
Полевой лагерь Стального полковника. 
Мобильный военно-медицинский модуль «Николай Пирогов». 

Сергея разбудили голоса, громкие голоса, возможно даже это были какие-то крики или смех. Обычно юноша вскакивал и от куда более тихих звуков, но сейчас его голову пронизывал плотный поток целительных биоволн. Они боролись с последствиями жестоких ударов и их всегдашними спутниками ― множественными микросотрясениями мозга. Одновременно с этим волны расслабляли, обволакивали, причем не только израненное тело, но и казалось саму душу, вселяли в нее долгожданный покой. Учитывая все вышесказанное, чудом являлось уже то, что до сознания охотника смог достучаться хоть какой-то сигнал из внешнего мира. Однако он достучался и притом весьма отчетливо.
Молодой новгородец слегка приоткрыл глаза и прислушался. Ничего. Вокруг вновь царствовала целительная тишина. Те резкие и колючие, будто колючки дикого шиповника, звуки больше не повторялись, и это было хорошо, чертовски приятно, это позволило вновь погрузиться в мир расслабленности и умиротворения. Несколько минут Корн так и лежал, уставившись в тонкий выгнутый дугой экран, который на расстоянии двадцати сантиметров от его лица демонстрировал великолепную панораму среднерусской природы. Он видел ее во сне и продолжал созерцать сейчас, по возвращению из царства грез. Практически ничего не изменилось. Сергей мог побиться об заклад, что по-прежнему чувствует, как прямо из зелено-голубой 3D дали на него дует нежный теплый ветерок, наполненный пьянящим ароматом трав и цветов. Благодать! Настоящая благодать! Поддавшись сладкому наркотику, юноша опустил веки и позволил себе вновь забыться, поплыть по волнам некой очень доброй, ласковой реки.
Но вдруг что-то произошло. Картинка в голове Корна стала быстро меняться. Вместо зеленых пригорков, заросшего осокой берега реки и трепещущих на ветру берез неожиданно появилась комната с тяжелыми бордовыми портьерами, расшитыми безвкусным золотым узором. В центре комнаты находилась огромная кровать покрытая полупрозрачным куполом балдахина. Ложе оказалось застелено дорогущими черными шелковыми простынями. В этих нежных, мерцающих черным глянцем волнах купалось обнаженная женская фигура. Девушка была великолепна ― длинноногая брюнетка с сильным гибким телом. Что она только не вытворяла, стараясь разжечь как себя, так и случайного свидетеля, о присутствии которого темноволосая прелестница точно догадывалась!
Кто этот счастливчик? Неужели он ― Сергей? Словно отвечая на этот вопрос, прекрасная незнакомка уселась на край кровати и, опустив ноги на пол, призывно их развела. Это был действительно призыв, так как брюнетка подняла руку и пальчиком с длинным темно-бордовым ногтем поманила юношу. Вторую руку соблазнительница опустила себе между ног. Ей она будто бы стыдливо прикрывалась. Вот то-то и оно, что «будто бы»! На самом же деле это оказалась очень тонкой искусной игрой. Молодой человек осознал это, когда заметил, что пальцы богини любви плавно описывают круговые движения, что она гладит себя. Эти прикосновения, а может предвкушение скорой близости не на шутку распалили девушку, отчего ее пальцы заблестели от обильно выделившейся влаги.
Внутри Корна все буквально вскипело. Словно под гипнотическим воздействием, он сперва медленно, а затем все быстрей и быстрей двинулся вперед. Звук шагов заглушали удары бешено колотящегося сердца. Весь окружающий мир расплылся, потерялся, завертелся вокруг горячего и зовущего эпицентра, в котором извивалось и подрагивало возбужденное женское тело.
Оказавшись рядом с девушкой, охотник опустился на колени, протянул руки и с силой, словно боялся, что незнакомка ― это лишь прекрасное ведение, которое может вмиг рассеяться и испариться, схватил ее за бедра. Брюнетка никуда не исчезла, она оказалась самая что ни на есть настоящая, живая, упругая, разгоряченная, даже слегка вспотевшая от возбуждения.
— Ты… ты такая…― просипел Сергей внезапно пересохшим горлом.
— Молчи… ― прошептала она чарующим бархатным голосом. ― Лучше иди сюда. Попробуй вот это…
Лишая молодого человека дара речи черноволосая нимфа притянула голову Сергея к себе и заставила коснуться губами своего живота прямо рядом с пупком. Он с жадностью прильнул губами к ее нежной, горячей, пахнущей какими-то восточными пряностями коже. Один поцелуй, второй, затем еще и еще. Юноша опускался все ниже и ниже, тонул среди волн ее мерно вздымающихся бедер. По мере этого погружения девушка все более выгибалась, ее тяжелое дыхание превратилось в протяжные стоны. Она томилась, она изнемогала, она предвкушала то самое мгновение, когда ее великолепное, созданное для любви тело пронзят неистовые, но такие сладкие судороги, и Корн спешил дать ей все это…
— Эй, гляньте, а ведь у этого поджаренного засранца встал! Да еще как встал! ― чей-то грубый хриплый регот рубанул по сознанию юноши, словно удар тяжелого зазубренного в стычках боевого топора. ― Виккерс, вырубай нафиг, а то сейчас чего доброго обкончается!
Что это? Вернее, кто? Что за человек? Откуда взялся? Как смеет бросать свой липкий сусальный взгляд на богиню любви и красоты, которая доверилась, открылась лишь только одному ему ― Сергею?! В гневе юноша вскочил на ноги с твердым намерением защитить, заслонить собой черноволосую красавицу. Как раз в этот самый миг что-то и произошло… какая-то странная вибрация воздуха, вслед за которой последовало легкое головокружение.
Справился с недомоганием Корн без особого труда: потряс головой, проморгался, пару раз глубоко вдохнул. Этих нехитрых процедур с лихвой хватило, чтобы прочистить мозги и понять: он по-прежнему валяется на госпитальной койке, да и защищать-то, собственно говоря, совершенно некого! Прекрасная незнакомка вдруг исчезла без следа, а вместе с ней и покрытая шелком кровать, и шитые золотом портьеры, да и сама комната тоже. Единственная реальная вещь, которую сейчас отчетливо различал раненный жестянщик, был погасший темный экран нейрокорректора.
— Что, салабон, очухался?!
Отвратный голос, который так безжалостно разрушил сладкий чарующий сон, теперь пытался испохабить и взаправдашний реальный мир. Да к тому же вдобавок еще и это уничижительное «салабон»! Сергей почувствовал, что если немедленно, сию минуту он не отыщет достойного ответа, то превратится в тряпку, о которую все, кому не лень, станут вытирать ноги.
— Вчера…
Первое слово далось с трудом и больше походило на хрип. Охотнику пришлось сделать паузу, проглотить застрявший в горле ком, а затем начинать все сызнова.
— Вчера я уделал пяток мерзких гадов. Но если потребуется, могу добавить к ним еще и шестого.
Озвучивая свою угрозу, молодой новгородец здоровой рукой уцепился за край 3D экрана, который на манер массивного забрала покрывал его лицо, и с усилием отодвинул видеопанель в сторону. Начиная с этого момента, Корн получил возможность оглядеться по сторонам, а стало быть, отыскать своего не очень-то вежливого оппонента.
Вместо одного человека в помещении обнаружились сразу четверо. Это было достаточно неожиданно, поскольку сегодня ночью, когда юношу заносили в этот отсек медицинского модуля, соседние койки были пусты.
Двое из квартета незнакомцев так же, как и сам Сергей, были облачены в госпитальные балахоны. С видом завсегдатаев данного заведения они развалились на роботизированных койках интенсивного ухода. Двое других, скорее всего, являлись визитерами, заглянувшими сюда, дабы навестить своих раненных товарищей. Именно на это намекала их полевая униформа и личное оружие, с которым солдаты не пожелали расстаться даже здесь, в хорошо защищенном военном лагере.
— «Мэрзких гадоф…» ― нарочно коверкая слова и по-сибирски окая, передразнил жестянщика небритый детина с ближней койки. ― Ну вот, сразу видно крутого мужика!
В ответ на это замечание сотоварищи шутника дружно заржали, чем основательно сконфузили Сергея. Молодому человеку тут же стало понятно, что все ругательства, поднакопленные им за девятнадцать лет жизни, годятся лишь для детского учебного заведения, да и то не выше второй ступени.
— А ты что, и стрелять умеешь? ― не давая жестянщику опомниться, с явной издевкой поинтересовался боец с нашивкой капрала.
— Конечно умеет, гляньте, какая у него пушка! ― небритый здоровяк ткнул пальцем в балахон Корна, который все еще продолжал заметно топорщиться чуть пониже живота. ― Эх, чую, знатно они там вчера повоевали!
Давая понять, какое именно оружие было задействовано в столкновении на паркинге «Энигма», раненный детина совершил пару ритмичных движений тазом. Правда только на это его и хватило. Дыра в боку дала о себе знать и, схватившись за антисептический бандаж, шутник болезненно скривился.
— Ага, допрыгалась, жопа! ― в разговор вступил второй раненый, нога которого по колено пряталась в толстой трубе биорегенератора. ― Ты, парень, не обращай внимания на этого ушлепка. Корове просто завидно до усрачки. У Виккерса лучшая порнуха во всем батальоне да и, наверное, во всей округе, только стоит дороговато. А вот тебе сегодня на халяву досталась.
— Так сказать, бонус для молодого бойца нашего героического подразделения, ― подтвердил рядовой со снайперской винтовкой за плечами, наверняка тот самый Виккерс.
— Брехня, причем колированная! ― Корова с сарказмом покосился на местного кинодилера. ― Это он тебе специально показал. Бизнес, блин. Реклама! Что б ты на будущее знал где прикупить сможешь, когда уж невмоготу станет.
— Кстати, кроме виртуальных девочек у меня и кое-что посерьезней отыщется, ― Виккерс словно не заметил ехидного замечания сибиряка. ― Обучающие программы по оружию и снаряжению, симуляции по ТСП, тренинг по рукопашному бою… да и еще много чего полезного.
— Учту, ― буркнул Сергей и с тихим, но все же отчетливо различимым стоном сел на своей койке. Раненная рука охотника была намертво прибинтована к туловищу, так что, слава богу, поддерживать ее не приходилось, но все же любое, даже самое незначительное движение мигом отдавалось тупой ноющей болью во всей левой стороне тела, и эта боль, несмотря на литры влитых в Сергея медикаментов, почему-то вовсе не становилась меньше.
— Чего, мозжит? ― удивился солдат с изувеченной ногой. ― Странно, а ведь не должно.
— Не должно… ― перекривил его Корн. ― У меня, между прочим, почти полплеча спалили.
— А у меня почти полноги, ― гоготнул раненый. ― Но «клопы» свое дело знают. Зарастает, родимая, почти что на глазах, да и боль только когда пытаюсь пошевелить.
— «Клопы»? ― без особого интереса переспросил новгородец.
— Погоди, тебе что не кололи ВНК-6? ― вдруг догадался Виккерс.
— Не знаю, ― Сергей хотел было пожать плечами, да вовремя одумался. ― Мне много чего кололи, может и эту дрянь тоже.
— Не, кабы тебе «шипучку» кололи, ты бы это точно запомнил, ― осклабился Корова и, судя по кивкам, с ним согласились все его сотоварищи.
— Войсковой нано-конструктор или ВНК в обязательном порядке вводят тем, кто подписал контракт, ― попытался внести ясность капрал. ― Мне, вот этим макакам, короче, всем нашим бойцам.
— Контракт… ― охотник поморщился то ли от боли, то ли от терзавших его сомнений. ― С контрактом тут такое дело… Я еще…
Молодой новгородец не успел закончить фразу. Дверь отсека с грохотом распахнулась, после чего внутрь ураганом влетел разъяренный военврач. Он мельком взглянул на Корна, однако не удостоил его ни то что словом, но и даже простым кивком. Зато двое других болящих, как впрочем и их ранние посетители, тут же выгребли по полной программе.
— Какая скотина это сотворила?! ― медик громко топал ногами и свирепо потрясал кулаками. ― Кто загрузил эту гадость в папку с нейрогруппой! Его же переклинить могло, а то и в кому вогнать. Мать вашу, о чем вы только думали! ― выкрикивая эти слова, капитан тыкал в Сергея пальцем, хотя и без того всем было понятно о ком именно идет речь.
— Не понимаю, господин капитан, ― как старшему по званию капралу пришлось отдуваться за всю компанию.
— Зыков, блин, ты дебила-то из себя не строй! ― военврач аж позеленел от злости. ― Я спрашиваю, кто из вас подключался к главному компьютеру моего модуля и напихал туда всякой дряни?!
— Никак нет, господин капитан. Это невозможно, господин капитан, ― отчеканил унтер-офицер. ― Для этого у нас нет ни квалификации, ни соответствующего оборудования.
Доводы капрала казались железобетонными. Для того, чтобы вычислить код доступа к армейскому оборудованию, пусть даже и такому немудреному, как мобильный военно-медицинский модуль «Николай Пирогов», требовался, как минимум, 128-битный компьютер. Ничего подобного в стандартный комплект снаряжения пехотинца не входило… естественно, если с этим самым снаряжением не поработал знающий человек. Корн подумал об этом и тут же заметил, как Виккерс потихоньку заводит за спину руку, в которой зажат его боевой шлем. Когда молодой охотник поднял глаза и натолкнулся на взгляд снайпера, тот подмигнул ему и одарил заговорщической ухмылкой.
Все это время врач просто стоял в центре модуля и в бессильной злобе сжимал и разжимал кулаки. А что еще ему оставалось делать? Ведь, как говорится, не пойман ― не вор. Однако долго так продолжаться не могло:
— Вон! Все визитеры вон, я сказал! Нахрен! Чтобы и духу вашего возле медмодуля не осталось! ― Капитана медслужбы, в конце концов, прорвало. Причем здорово так прорвало. Настолько здорово, что он собственноручно принялся выпихивать Виккерса и капрала за пределы своих владений.
За этим действом с очень довольными рожами наблюдали раненные сотоварищи Виккерса и капрала Зыкова. Похоже, эта сцена им понравилась, причем даже больше, чем шутка с виртуальной секс-бомбой, подсунутой Сергею. К сожалению, спектакль закончился, как только военврач таки вытолкнул визитеров прочь, после чего неожиданно сам последовал вслед за ними. Дверная панель за его спиной задвинулась, и внутри отсека вновь наступили спокойствие и тишина.
— Жора, как думаешь, Градусник стуканет шефу или нет? ― после непродолжительной паузы боец со странной кличкой Корова обратился к своему товарищу.
— Ага, аж два раза! ― Жора осклабился. ― Догадываешься, что за байда там сейчас за дверью творится?
— Откуда… ― Корова пожал плечами.
— А я тебе расскажу. Градусник жестко раскручивает Шуру еще, как минимум, на полдюжины вот таких же видосов.
— Да иди ты!
— Зуб даю, ― Жора кивнул. ― Он у нас хоть и интеллигент в пенсне, но ведь кровь бурлит, как и у всех остальных. Куда ж от этого подеваться? Вот и теперь… Заметил, он ведь не сразу примелся мозг нам тут выносить. Знаешь почему? Все просто ― досматривал порнуху со своего монитора. Программа ведь мультипользовательская, сечешь? Прокрутить можно один раз, но зато одновременно на нескольких терминалах.
— Гы, это ты верно подметил, ― Корова расплылся в широкой ухмылке. ― Я бы и сам хрен упустил такую возможность.
— Блин, да у вас тут одни извращенцы! ― несмотря на свое, прямо сказать, плачевное состояние, Корн все еще не потерял способность шутить.
— Усохни, салабон! ― сибиряк явно не оценил юмора. ― Посмотрим, чего ты запоешь, когда и в тебя «шипучку» закачают.
— Так это все из-за этого… Как его там…? ― юноша наморщил лоб припоминая название. ― ВНК, что ли?
— Побочный эффект, так сказать, ― подтвердил Жора, после чего нащупал пульт управления своей койкой и быстро превратил ее в шезлонг с высоко поднятой спинкой.
— Так нахрена тогда эта штуковина вообще сдалась с такими-то эффектами?! ― пробурчал жестянщик и тут же уцепился за край койки, так как почувствовал приступ неожиданной слабости и головокружения.
— Ну, ты, пацан, того… Точно салабон без мозгов! ― хмыкнул Корова.
— Без конструктора солдату на войне считай полная хана, ― Жора оказался куда терпеливей Коровы и снизошел до объяснения: ― Современное оружие штука ой какая серьезная! Это не то, что раньше, в эпоху огнестрела, когда за всю кампанию можно было и царапины не получить. А вот сейчас фиг там! По статистике у нашего брата в среднем каждый месяц либо дырка, либо радиоактивный ожог, либо еще какая-нибудь хрень. Выжить получается только, если научишься сращивать собственные сосуды и кишки, убивать всякую заразу, очищать кровь, регенерировать ткани. Понятно, что человеческий организм на такие чудеса не способен. Вот тогда-то какая-то умная голова и придумала нано-конструктор. Загружают в тебя ботов, они там размножаются, и с этого момента бороться за жизнь хозяина это уже их святая обязанность. ― После этих слов боец указал на свою изувеченную ногу. ― Во, видал? Это я по глупости в термоловушку влетел. Теоретически она мне ногу меньше чем за две секунды должна была оттяпать. Но не тут-то было! Наноботы сцепились, уперлись и держали спираль до тех самых пор, пока пацаны ее не перестрелили. Сечешь? Кабы не ВНК, быть мне конченым инвалидом, а так всего через пару дней уже и прыгать смогу.
Закрепленный на груди у Сергея портативный блок биологической стабилизации впрыснул в кровь подопечного один из своих замечательных гремучих коктейлей, отчего в голове у новгородца довольно быстро прояснилось, причем настолько, что по окончании рассказа Жоры он даже смог сгенерировать целую умную мысль:
— Видимо, наноботы не только восстанавливают поврежденные органы, они еще стимулируют основные процессы организма. Получается, что и сексуальные тоже, как бы за компанию со всеми остальными.
— А и хрен с ним, нехай стимулируют! ― отмахнулся Корова. ― Жизнь всего дороже. А мы в случае чего и подрачить можем, нам не привыкать.
— Ага, подрачить это у Коровы любимое занятие, ― прыснул Жора. ― Дон Жуан из него хреновый… с такой-то рожей. Вот больше ничего другого и не остается.
Подтрунивая над товарищем, Жора чисто автоматически приосанился, с достоинством сложил руки на груди. Он был довольно неплох лицом и, должно быть, имел успех у прекрасного пола. По крайней мере, именно на это намекала его теперешняя горделивая поза.
— Много ты понимаешь, калечь невмирущая! ― у здоровенного сибиряка имелось собственное мнение на сей счет: ― Красивая харя это фигня. Бабы ― они, прежде всего, силу уважают. Так чтоб за мужиком, как за каменной стеной. Да и в койке тоже… Схватишь ее, сдавишь, чтоб аж дышать не смогла… Вот тогда самое оно! Ты еще трусы с милашки не содрал, а у нее уже и по ногам потекло.
— История умалчивает, сколько бедных женщин задушил этот орангутанг, ― жизненная позиция Коровы не избежала едкого комментария со стороны Жоры.
— Это кто тут орангутанг?!
Почему-то сравнение с приматом серьезно задело Корову. Должно быть, это была бородатая штатная издевка, которой обычно донимали здоровяка в казарме, причем даже несмотря на риск нарваться на неприятности.
— Ну, все, грызун, ты допрыгался! ― Корова не замедлил подтвердить догадку охотника. ― Сейчас я тебе, нахрен, и вторую ногу переломаю.
Была ли угроза здоровяка реальной или она лишь являлась частью обычной солдатской трепотни, предназначенной для интеллектуального времяпровождения, Корну так и не судилось выяснить. На самом интересном месте высокоинтеллектуальный коммуникационный процесс двух сослуживцев оказался прерван. Коротко пиликнул дверной электронный замок, и входная дверь в отсек стала плавно открываться. Сергей ожидал, что за ней окажется капитан медслужбы, и даже уже приготовился выслушать новую порцию упреков и угроз, однако совершенно неожиданно из-за дверной панели появилась невысокая стройная фигурка в новеньком, ладно пригнанном боевом комбинезоне. Светло соломенные волосы гладко зачесаны и упрятаны под армейскую кепку, на бедре врощенная в камуфлированную нано-ткань кобура, ноги обуты в грубые армейские берцы с высокими защитными голенищами. От одного вида этого бравого солдата у новгородца медленно стала отвисать челюсть.
— Привет, мальчики! Как вам тут болеется? ― поприветствовала всех присутствующих Вика.
Появление девушки оказалось столь неожиданным, что вызвало стопор у всех без исключения обитателей медицинского модуля. Естественно ей никто не ответил. Но Вика, похоже, была готова к такому приему. Лучезарно улыбнувшись, новгородская проститутка задвинула за собой дверь, после чего направилась прямиком к восседающему на своей койке Корну. При этом она даже не взглянула ни на красавчика Жору, ни на залитого мышцами здоровяка из Сибири. Оказавшись рядом с охотником, девушка пальчиком с перламутровым ноготком поддела его челюсть, тем самым закрывая Сергею рот и одновременно с этим приподнимая его лицо навстречу своему. Юноша не успел опомниться, как к его покрытым кровавыми струпьями губам прильнули теплые, мягкие и нежно пахнущие ванилью губы Виктории.
Однако как ни хорош был этот поцелуй, насладиться им в полной мере Корну не позволила совесть. Он ведь не любил Викторию. Дело даже обстояло еще хуже, он обманывал ее.
Девушка сразу уловила холодность губ, которые целовала, и причина этому, с ее точки зрения, могла быть только одна:
— Что, Сереженька, плохо? Сильно болит?
Вика сжала лицо Сергея в своих ладонях и, пытаясь самостоятельно отыскать ответ на свой вопрос, заглянула ему в глаза.
— Коровин, ты глянь чего творится! ― полный неподдельного возмущения голос Жоры прервал этот сеанс взглядотерапии. ― Блин, а мы-то, дурни, ему тут старались, кино крутили!
— Откуда эта коза взялась? ― выдохнул Корова, который все это время, не отрываясь, пялился на задницу нежданной гостьи. ― Эй, иди ко мне, дорогуша! Мы прекрасно проведем время! Я тебя познакомлю со своим проворным дружком!
На грубость Коровы, который на самом деле оказался рядовым Коровиным, Вика прореагировала с ледяным спокойствием, по крайней мере, именно так выглядело со стороны. На самом же деле, заглянув в глаза своей подруги, Сергей увидел там разгорающиеся угли ярости. Вообще Вика менялась прямо на глазах. За те тридцать часов их знакомства она из маленького затравленного крысеныша превратилась в настоящего хищника, пусть не во льва, но уж в свободолюбивого одичалого пса ― это точно. Охотник решил, что такой метаморфозе в немалой степени поспособствовал тот боевой опыт, который они вместе поднакопили, да еще смертоносный Р-67, с которым девушка теперь практически не расставалась.
Корн только подумал об этом, как тут же получил наглядное подтверждение этим своим мыслям:
— Погоди, любимый, я только тут кое-кому яйца отстрелю и сразу вернусь, ― прошипела девушка и резко развернулась в сторону Коровина.
— Вика, стой! ― хрипло выдохнул жестянщик.
В попытке дотянуться до компаньонки Сергей даже спрыгнул или, вернее будет сказать, скатился со своей койки, но только все это оказалось тщетно. Виктория была уже на полпути к обидчику.
В трех-четырех шагах от Коровина новгородская проститутка выдернула из кобуры свой хромированный лазерник и уверенным движением пальца сняла его с предохранителя.
— Э, ты чё удумала, дура?! ― рядовой заметно занервничал.
— А что, тоже вариант! ― поддержал Викторию Жора. ― Корова, ты не парься, без яиц оно тебе даже сподручней будет.
— Это в смысле перестанет в казарме углы метить? ― на губах Виктории заиграла кровожадная улыбка ветеринара.
— Ах ты, шалава! На кого пасть разинула?!
Такого оскорбления Коровин стерпеть уже не смог, тем более со стороны какой-то незнакомой вконец отвязной стервы. Солдат одним рывком скинул с себя легкое золотистое термоодеяло и с перекошенной от злобы и боли физиономией рванулся по направлению к своему хрупкому зеленоглазому противнику. При этом подключенные к могучему телу электроды биодиагностера отстреливались со звуком остервенелой пулеметной очереди… ну, по крайней мере, именно таким Корну и запомнился оглушительный треск этого примитивного древнего оружия.
Еще мгновение, и Коровину таки действительно удалось бы оказаться на ногах. Даже при всех своих увечьях бывалый боец мог с легкостью объяснить Вике, что она очень и очень не права, однако именно этого самого мгновения ему и не хватило.
Полыхнул выстрел. Лазерный импульс прошел в считанных сантиметрах от детородных органов сибиряка, после чего влетел точно в главную несущую раму его кровати. Квадратный титановый профиль брызнул тягучим раскаленным плевком и переломился пополам. С такими фатальными повреждениями медицинское ложе не смогло достойно противостоять нешуточному весу своего пациента. Оно тут же сложилось пополам с двух сторон, будто огромными челюстями сдавливая ошарашенного и дезориентированного Коровина. Аккомпанементом этому инциденту стал натужный гул воздушных насосов вентиляционной системы, которые принялись активно удалять неожиданно возникшее задымление.
Оказавшись на полу, да еще вдобавок в западне из сжимающих его гелиевых подушек, Коровин принялся барахтаться и что-то нечленораздельно рычать. Хотя, как Сергей понял уже через несколько секунд, речь сибиряка была вовсе не такой уж и бессвязной, просто по большей части она состояла из слов и выражений, о значении которых вчерашний Новгородский школьник имел лишь смутное представление.
— Градусник тебя уроет, ― глядя на поверженную реабилитационную койку протянул Жора. ― Хотя сам выстрел был неплох. Даже очень неплох… Это, конечно, если ты действительно в койку метила, а вовсе не в Корову.
— Говорят, вчера эта леди с пятидесяти метров зарядила точно в лоб одному индивидууму кавказкой наружности, ― скрипучий баритон, очень похожий на голос капитана медслужбы, заставил всех обернуться.
Это и впрямь оказался военврач собственной персоной. Он стоял на пороге отсека. Засунув тонкую электронную папку под мышку и сложив руки на груди, медик с любопытством наблюдал за всем происходящим. Самое удивительное, что на лице его отсутствовало справедливое негодование по поводу варварски уничтоженного госпитального имущества.
— С пятидесяти? Точно в лоб? ― Жора с уважением покосился на Викторию и тут же поинтересовался: ― Сударыня, а вы никогда не задумывались о карьере снайпера? Я бы мог стать вашим наставником.
— Снайпера?! ― Вика хотя и основательно разгорячилась от потасовки, но остроту и цепкость мышления не потеряла, а потому смогла по достоинству оценить перспективы поступившего предложения.
Девушка глянула на Сергея и попыталась выяснить его мнение по данному вопросу. Во-первых, он был ее друг… даже больше чем друг, а во-вторых, это именно Корн, стараясь поднять авторитет своей спутницы, поведал полковнику о ее верной руке и метком глазе. Правда, тут охотник слегка приврал: до молодчика Ахмед-Хана, которого продырявила Вика при их первой встречи, было метров десять, максимум пятнадцать, а вовсе не пятьдесят, но ведь проверить все равно никто не сможет.
— Ты где эту форму откопала? ― вместо ответа угрюмо поинтересовался бывший жестянщик.
— Полковник приказал выдать, ― проститутка опустила взгляд и придирчиво себя оглядела. ― Сказал, что в моей одежде по лагерю ходить запрещает.
— Вполне логично, ― военврач кивнул, соглашаясь с мнением командира, но тут же поспешил оговориться: ― Хотя, положа руку на сердце, предыдущий наряд Виктории мне нравился гораздо больше, ― лукаво ухмыльнувшись, капитан покинул свой наблюдательный пункт у входа и направился на помощь к Коровину, который хотя уже и освободился от объятий гелиевого матраса, однако подняться на ноги все еще пока не решался.
— Значит, ты для себя уже все решила? ― Сергей не обратил внимания как на слова медика, так и на барахтающегося на полу обидчика Виктории.
— Без тебя я решить ничего не могу, ― возмущенно заявила компаньонка. ― Хотя, если честно, примкнуть к полковнику это далеко не худший вариант, особенно для таких бездомных беглецов, как мы с тобой.
— Примкнуть к хозяевам? ― охотник помрачнел и с легким стоном облокотился на свою койку. ― Но ведь тогда нам придется убивать.
Стоило Корну произнести «убивать», как перед его мысленным взором завертелся целый калейдоскоп самых ужасных, отвратительных образов и событий: ручейки крови, стекающие по голым ногам Кристины, ее смотанные толстой проволокой запястья, похотливые регочущие рожи подручных Ахмеда, и он сам с кровожадностью каннибала вопящий «Я сожгу тебя, сука!». Далее в памяти всплыли сожженные тела на заднем сидении упрятанной в кустах «Тойоты», садистская улыбка на губах Валета и его жуткий вибронож, который наверняка успел оборвать не одну человеческую жизнь. Сергея вдруг перетряхнуло, как от удара током. Боже милостивый, неужели ко всей этой мерзости и грязи окажется причастен и он сам?!
— Мне показалось или нет, но совсем недавно тут кто-то похвалялся полдесятком убиенных душ, которые были отправлены к праотцам не далее, как вчера вечером, ― снайпер Жора будто разгадал страхи новгородца и без всяких церемоний решил тому напомнить, что отступать больше некуда, шаг по дороге в мир грешников уже сделан.
— Это совсем другое! ― спеша оправдаться, выдохнул Корн. ― Я всего лишь защищался!
— Ну, мы тоже, знаешь ли, не кровожадные упыри. Кровь всем подряд не пускаем. Верно ведь, господин капитан? ― надеясь на поддержку, Жора обратился к медику, который в этот момент склонился над постанывающим и одновременно с этим тихо матерящимся Коровиным.
— Верно, ― военврач слегка кивнул и, обращаясь к Сергею, как бы между делом добавил: ― Если тебе, парень, так будет спокойней, можешь считать нас не хозяевами, а настоящей армией. Пусть частной, наемной, но все же армией.
— Хозяева или частная армия, нет никакой разницы. Все равно это незаконно, ― заупрямился жестянщик. ― Рано или поздно всем вам придется отвечать перед федеральным правительством.
После этих слов юноши, бойцы Стального полковника как то сразу, причем все одновременно заухмылялись. Даже находящийся не в лучшем расположении духа Коровин снизошел до высокомерного:
— Салабон, бля… Чего с него возьмешь?
— Разве я не прав?! ― взбешенный насмешками вскричал Корн. ― Разве вы сами не понимаете, что все именно так и будет?!
— Может, просветить его, господин капитан? ― без уверенности в голосе поинтересовался Жора. ― Парень вроде боевой, а нам пополнение вовсе не помешает, особенно после вчерашнего.
— Виктория, помогите мне, пожалуйста, ― вместо ответа капитан медслужбы вдруг с деловитым видом сосредоточился на помощи распластавшемуся на полу сибиряку. ― Его следует оттащить куда-нибудь… Да вот хотя бы к стене, чтобы не мешал.
— Я бы лучше его добила, но если вы, Рудольф Карлович, просите…
Вика с готовностью шагнула по направлению к медику и его крупногабаритному пациенту. По пути она очень ловко сунула пистолет в кобуру, чем заслужила уважительный кивок снайпера Жоры и вздох облегчения лично от Коровина.
— Вы чего, меня прямо так под стенкой и кинете? Прямо на полу, будто какого-то тухлого «двухсотого»?! ― раненый проигнорировал «комплимент» девушки. ― Господин капитан, неужто не осталось ни одной, хоть самой завалящей койки?
— Завалящей не осталось, ― военврач, словно штангист перед подходом, громко вдохнул, после чего ухватил сибиряка за подмышки. ― Новые есть. С вентиляцией и пневмомассажем против пролежней. С последним конвоем доставили. Вот как раз сегодня и собирался заменить.
— Повезло тебе, подруга! ― не удержался от восклицания снайпер. ― Койку разгрохала, а ее как раз в утиль намеревались отправлять. Как знала!
— Ну-у, вообще-то я и знала… ― сквозь зубы прорычала Вика. Девушка держала своего недавнего противника за ноги и короткими приставными шажками пыталась поспевать за доктором. ― Рудольф Карлович рассказал, и… Даже стрелять в случае чего разрешил.
— Заговор, блин! ― простонал Коровин и злобно зыркнул на медика.
За такую вольность боец тут же получил от последнего довольно ощутимый пинок ботинком под зад. Заметив это, Сергей скривился в горькой ухмылке. Охотник подумал, что сделано это было, конечно же, согласно всех канонов военно-медицинской науки, что именно таким способом и запускаются те самые знаменитые «клопы», которые должны были исцелить солдата.
— Ага! ― не удержался от радостного восклицания Жора. ― Значит, все-таки в койку метила! Это хорошо. А то я уже беспокоиться начал.
— О чем беспокоиться? Что эта психопатка в меня не попала?! ― возмутился сибиряк.
— Корова, скажу тебе честно, таких имбецилов, как ты, кругом хоть пруд пруди, ― Жора одарил сотоварища сладкой улыбкой. ― Одним больше, одним меньше… А вот мыслящего человека с метким глазом и твердой рукой еще поискать надо. Нам такие позарез нужны.
— Сказал бы лучше, что не терпится поглубже засадить этой милашке промеж ног. А то лапшу он тут на уши вешает, наставник, блин, хренов! ― мигом нашелся Коровин.
— Мы еще не решили, останемся или нет, ― угрюмо буркнула Вика.
Казалось, будто девушка вовсе не расслышала грубую остроту Коровина, хотя, может так оно и было на самом деле. Фраза снайпера Жоры «Нам такие позарез нужны» заставила новгородскую проститутку уткнуть взгляд в рифленый пол медицинского модуля и крепко призадуматься. Вика взволнованно дышала, на ее лице отражались смятение и внутренняя борьба. Было очевидно, что девушка желает остаться, что здесь, среди людей в камуфляже, она надеется коренным образом изменить свою жизнь, получить шанс вновь стать сильным, гордым человеком. Но, с другой стороны, существовал еще и Сергей ― мужчина, с которым ее теперь тоже кое-что связывало, и если он пожелает уйти…
— Так вот, возвращаясь к нашему разговору… ― военврач просек ситуацию и решил подтолкнуть жестянщика к правильному выбору. ― Я тебе, парень, вот что скажу, хоть мы и независимое подразделение, но выполняем задания того самого, столь милого твоему сердцу, федерального правительства.
— Вы?! ― удивился Корн. ― Но ведь вы даже не пытаетесь соблюдать закон! А о том чтобы его охранять, вообще говорить не приходится!
— Если ты не заметил, кое-что на этой планете изменилось, ― невесело заметил капитан, ― а значит, изменился и закон. Мы и в самом деле действуем жестко, но поверь, это вовсе не потому, что нам так хочется. Здесь речь идет о выполнении поставленной задачи, о выживании человечества, как вида.
— Неужто все так серьезно? ― скептически хмыкнул охотник.
— Серьезней, чем ты себе можешь представить, ― кивнул военврач.
— Но ведь все самое страшное уже позади: проклятый лунный портал закрылся, Землю больше не трясет. Жизнь налаживается.
— Многие так думают, ― вставил свои пять юаней Жора. ― На наше счастье…
— Что значит «Многие так думают»? ― чутье опытного выживальщика заставило Сергея насторожиться.
— Узнаешь в свое время, ― ушел от ответа снайпер.
— Черт побери, вы меня что-то совсем запутали, ― новгородец затряс головой, словно пытаясь разогнать пелену собственного скудоумия.
— А чего тут путаться? ― неожиданно с пола подал голос Коровин. ― Если хочешь жить, то служи. И наш батальон это, я тебе скажу, далеко не худший вариант.
— Вау, Корова, ты что, умеешь генерировать здравые мысли?! ― наигранно восхитился Жора.
— Да уж не тупей тебя, ― сибиряк продемонстрировал коллеге оттопыренный средний палец, чем ознаменовал свою победу в словесном поединке.
— Серега, они и впрямь работают на правительство, ― сообщила Вика. ― Вспомни, ты ведь пытался связаться с полковником через секретный канал НСБ. К тому же, в лагере я видела людей в их форме. ― Словно забеспокоившись, что ее друг отмахнется от этой необычайно ценной информации, девушка торопливо добавила: ― Если останемся, то будем делать нужное дело, служить своей стране. О таком мы с тобой даже и не мечтали!
— Где-то так оно и есть, ― подтвердил военврач. ― Работенка порой грязная, но необходимая.
«Где-то так… Грязная, но необходимая…», ― мысленно повторил Корн, понимая, что нечто важное все еще так и осталось недосказанным. Недаром Хмурый предупреждал: всю правду ты, парень, узнаешь только после того, как подпишешь контракт.
— Вот тут полковник просил тебе передать… ― капитан медслужбы, будто специально рассчитав момент, вспомнил об электронной папке, которую, прежде чем перетаскивать Коровина, запихнул меж блоков медицинской аппаратуры. ― Прочитай, и если таки решишься, приложи палец к квадратику под текстом.
— Контракт? ― поинтересовался охотник, хотя и так прекрасно знал ответ на этот вопрос.
— Контракт, ― подтвердил капитан, протягивая тонкий электронный гаджет.
Юноша взял папку и чисто автоматически надавил на сенсор активации. Тонкий пластик тут же засветился равномерным белым светом, имитирующем цвет бумаги. Одновременно с этим вся рабочая поверхность планшета покрылась пронумерованными строками. Из индикатора объема следовало, что загруженный в папку документ содержит восемнадцать страниц.
Сергей даже не попытался приступить к чтению. Он просто тупо вперил взгляд в узор из букв, цифр, точек, запятых и тире. Наверняка все пункты контракта содержали очень правильные, красивые, отшлифованные поколениями бюрократов слова. Вопрос заключался в том, какие мерзости его заставят совершать, прикрываясь именно этими правильными словами? Сможет ли он со всем этим жить после того, как истечет последний день его службы. Но с другой стороны человек при любых обстоятельствах может и должен оставаться человеком. И погоны на плечах здесь совершенно ни при чем. Да, и последняя, так… совершенно крохотная деталь: Вика права, на этом свете они никому не нужны, и идти им действительно больше некуда.
— Какой срок контракта? ― механическим голосом задал вопрос Корн, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Три года, ― моментально отозвался медик, будто все время ждал именно этого вопроса.
— Три года… ― повторил молодой новгородец, после чего кивнул и быстро прижал свой указательный палец к очерченному красной рамкой полю «Подпись».
— Молодец, салабон! ― на поступок Сергея первым среагировал Коровин. ― Я тоже пришлепнул палец не читая.
— Ясное дело не читая! Ты чё, Корова, забыл что ли? Ты ж не умеешь читать! ― снайпер тут же не преминул отплатить за показанный ему палец.
— Все. Дело сделано, ― не обращая внимания на перепалку Жоры и Коровина, охотник закрыл папку и вернул ее медику. После чего перевел взгляд на Вику: ― Надеюсь, мы поступаем правильно.
— Правильно. Ты даже себе представить не можешь, как правильно! ― Вместо девушки ответил капитан, причем сделал он это с явным вздохом облегчения. ― А теперь вали в операционную! Виктория поможет.
— В операционную? Для чего? ― Сергей наморщил лоб, пытаясь быстро перестроиться с этическо-правовой волны на медицинскую.
— Будем закачивать в тебя ВНК-6. Похоже, это единственный способ сохранить твою драгоценную молодую жизнь.

Глава 18 

Россия. 
Двадцать пять километров к северо-западу от Твери. 
Полевой лагерь Стального полковника. 

Покинув медицинский модуль, Корн обнаружил, что денек нынче выдался очень даже прохладный. Гигантская термоядерная печь под названием Солнце, хотя и пыхтела изо всех сил, но все равно не могла побороть лютый холод, который принес с собой колючий северо-восточный ветер.
Мельком взглянув вверх, Сергей и впрямь удивился размеру дневного светила. То ли небо сегодня было ясное, то ли причина тут скрывалась в каком-то особом оптическом эффекте… А может, он просто очень давно не отрывал взгляда от грешной земли, а потому совершенно позабыл какая там вверху светлая, чистая, жизнеутверждающая благодать?
Новый порыв ледяного ветра не согласился с юношей, заставил его поежиться и поглубже втянуть шею в воротник камуфлированной термокуртки. Вообще-то можно было включить режим обогрева боевого комбинезона. Тогда балдеж, тогда будет тепло, легко и удобно! Верхняя одежда вообще не потребуется! Но только вот инструкция… Да, так и есть, инструкция и впрямь строго-настрого запрещала расходовать энергоресурс основного снаряжения в небоевых условиях.
Ну-у, оно наверное и правильно! ― согласился Корн. ― Вот, к примеру, объявят завтра тревогу, а я половину заряда уже того… спалил к чертовой матери. С такими потерями нано-ткань комбинезона даже не активируется и уж точно не сумеет диффузировать с броней. И как тогда прикажете воевать?
— Не-е-т, раз такие пироги, то будем согреваться традиционным способом! ― сказал себе новгородец и наглухо застегнул все вентиляционные каналы своего обмундирования. После этого новоиспеченный разведчик обвел взглядом пейзаж полевого лагеря, высматривая буквенно-цифровые обозначения на зданиях, модулях, ангарах и боксах.
В поисках строения № 16-В Сергей провел без малого целый час. Сперва его занесло в зону главных складов, где юноша стал свидетелем разгрузки новой партии мародерки, добытой героическими усилиями первой роты. Затем какой-то долговязый рядовой отправил его в зону технического парка. Там новоиспеченному солдату пришлось основательно поплутать меж старых, предназначенных для разборки на запчасти грузовиков и бронетранспортеров. В другое время и при других обстоятельствах эта экскурсия могла оказаться даже увлекательной, но только вот сейчас… Сейчас все портили две вещи: первая заключалась в том, что рядовой Корн рисковал опоздать к месту своего назначения. Что касается второй, то она выглядела точь-в-точь как усатый мастер-сержант инженерной службы Феликс Дикий, который вдруг обнаружил в своих владениях праздно шатающегося новобранца.
Рассказ о таинственном строении № 16-В старого служаку абсолютно не впечатлил. В результате Сергею пришлось минут десять противостоять мощнейшему акустическому воздействию. Челюсти унтера щелкали в считанных сантиметрах от лица бывшего жестянщика, отчего последнему казалось, что ему вот-вот откусят нос. Но это оказалось далеко не самым страшным. Куда большая стойкость потребовалась, чтобы противостоять тому чудовищному выхлопу, который извергала глотка старого служаки. Очевидно, накануне Дикий основательно перебрал в офицерском баре, и вот теперь пары алкоголя трансформировались в настоящее химическое оружие.
Как следует выпустив пар, унтер-офицер приказал рядовому Корну доложить своему командиру о допущенном им разгильдяйстве, тунеядстве и скудоумии, причем выполнение этого приказа мастер-сержант грозился проверить самолично. Однако от встречи с сержантом имелся и положительный результат. Корн теперь совершенно точно знал, что строение № 16-Б это отдельно стоящий бокс по ремонту трансмиссии колесных транспортных средств, а строение № 16-В очевидно находится «в жопе у той самой шлюхи-медсестры, которая хрястнула его головой об пол прямо в родильном зале».
Получив всю эту ценнейшую информацию, Сергей покинул территорию парка и продолжил поиски. Иного варианта, как попытать счастья и обратиться с расспросами к другому, более информированному, чем мастер-сержант Дикий, человеку просто не существовало. Правда, на этот раз новгородец твердо решил держаться подальше от больных на всю голову унтеров и общаться либо с рядовым составом, либо с офицерами.
Так что, когда недалеко от командно-штабного модуля новобранец пересекся со смуглым, самого интеллигентного вида капитаном, то посчитал, что ему крупно повезло. Офицер прохаживался перед «Куполом», явно кого-то поджидая. Новгородец подумал, что пока этот неведомый некто не объявился, капитан, возможно, не сочтет за труд и ответит всего на один-единственный вопрос:
— Господин капитан, рядовой Корн. Разрешите обратиться? ― остановившись за пару шагов, молодой солдат неумело козырнул.
— Корн, говоришь… ― быстрый и внимательный взгляд темно-карих глаз ощупал Сергея с головы до пят. ― Ну, что ж давай… обращайся.
После вопроса о месторасположении строения № 16-В офицер прищурился и теперь уже с особым, прямо сказать, профессиональным интересом повторил сканирование молодого бойца. Новгородец поежился под этим взглядом и только сейчас понял, что разговаривает с уроженцем Кавказа. У Сергея уже имелся богатый опыт общения с этими людьми, причем не самый приятный. Однако капитан производил впечатление умного, вполне вменяемого человека, а потому юноша слегка расслабился.
— Из лазарета? Был ранен? ― офицер не ответил на вопрос Сергея, зато задал свой собственный. Он наверняка подметил, что юноша чисто подсознательно пытается оберегать свою левую руку.
— Ага, из лазарета, ― чистосердечно признался новобранец.
— Вообще-то правильный ответ «Так точно», но на первый раз прощаю.
— Виноват, ― к своей радости юноша вспомнил нужное словечко из лексикона героев военных кинобоевиков.
— При каких обстоятельствах получил ранение? ― капитан словно упорно не желал возвращаться к теме под названием «16-В».
— Нарвался на хозяев… Банда Маршала. ― Новгородец был вынужден отвечать. ― Отстреливался. Был ранен в плечо. Почти четверо суток провалялся в санчасти.
— Ты ведь не служил. Так откуда ты? Как попал в батальон? Почему полковник тебя взял?
— Я из Великого Новгорода. Меня порекомендовал один человек, старый знакомый господина полковника, ― в спешке отрапортовал юноша и тут же моментально, чтобы опередить другие, возможно уже заготовленные офицером вопросы, добавил: ― Господин капитан, мне приказано прибыть на объект № 16-В к 11:00, а сейчас уже 10:43, так что не могли бы вы…
— За мной, шагом марш!
Капитан понял, что имеет в виду новобранец. Он резко развернулся и уверенным шагом направился в юго-западную часть лагеря. Сергей поспешил следом, немало удивленный тем, что старший чин специально ради его скромной персоны решил отложить свои дела. И как выяснилось, очень хорошо, что все сложилось именно так, ведь Корну даже в голову не могло прийти искать указанное в приказе место именно в юго-западной части лагеря.
Дело в том, что владения Стального полковника некогда являлись довольно крупной промышленной платформой со множеством технических и бытовых построек. Однако почти все они сосредотачивались либо в центральной, либо в северной части территории, обнесенной высокими защитными бронещитами армейского образца. Что касается юго-западной части, то здесь находились лишь поросшие высокой травой руины, а может наоборот, недостроенные остова трех довольно внушительных сооружений. Возможно, это были цеха или монтажные доки, предназначенные для сборки или ремонта крупногабаритных летательных аппаратов. По крайней мере, именно на это намекали гигантские раздвижные ворота, которые Сергей заприметил в одном из корпусов.
Минут десять капитан и старавшийся не отстать от него новобранец шагали по неширокой, едва различимой тропинке. Шли молча, и только лишь когда до ближайшего из огромных строений оставалось не более полусотни шагов, офицер, не оглядываясь, задал, как показалось Корну, самый популярный в батальоне вопрос:
— Тебе уже ввели ВНК-6?
— Так точно, господин капитан.
— Хорошо, ― провожатый Сергея кивнул. ― Активация прошла успешно?
— Так точно, ― вновь подтвердил новгородец. При этом молодой человек посчитал крупной удачей то, что капитан не имел возможности лицезреть его перекошенную физиономию. Да уж, эту самую активацию рядовой Корн запомнит до конца своей жизни!
Сергей будто вновь оказался на операционном столе. Всего каких-то пять минут назад ему в вену вкатили десять миллилитров серебристой, похожей на ртуть жидкости, а он уже чувствовал, как все тело начало ломить от тупой глубинной боли. Да еще вдобавок к этому, руки и ноги стали мелко подрагивать как у старика вдрызг разбитого хворью Паркинсона. Военврач безошибочно уловил этот момент и надавил большую красную кнопку на панели управления стола. В тот же миг с десяток толстых эластичных ремней хищными змеями накинулись на Сергея и накрепко примотали его к металлической, иссеченной извилистыми канавками кровостоков столешнице.
Начало выглядело «веселей» некуда, а потому юноша принялся мысленно обкладывать себя последними словами. Какого он согласился?! На кой хрен подписал этот гребанный контракт?! Лучше было бы тихо сдохнуть, чем терпеть все ЭТО!
Но, как оказалось, приступ страха и малодушия вовсе не облегчил участь будущего солдата. Убедившись, что жертва надежно принайтована к своему далеко не мягкому ложу, Градусник извлек из недоступного для взгляда пациента пространства какой-то прибор самого зловещего вида. Не очень-то рассчитывая на что-либо хорошее, Сергей угрюмо глядел на усеянную отверстиями металлическую трубу, внутри которой то и дело проскальзывали бело-голубые вспышки электрических разрядов.
Активация ВНК началась с того самого момента, когда медик поднес устройство к ногам юноши, а затем, удерживая его всего в нескольких сантиметрах над поверхностью тела, повел в направлении живота, груди, головы. Именно тогда-то и началась самая круть! Попавшие в зону действия прибора участки тела тут же приходили в движение, брались крупными буграми, которые начинали перекатываться, словно волны штормящего океана. Вдобавок к этому прятавшиеся в глубине прибора голубые молнии выплеснулись наружу и принялись плясать по коже пациента.
Это было не столько больно, сколько жутко, особенно когда батальонный живодер дотащил свою проклятую трубу до уровня головы. Сразу стало невыносимо тяжело дышать, а свет ламп начал быстро меркнуть, превращаясь в густую багровую пелену. И вот тогда-то охотник осознал, что у него больше нет ни глаз, нет ни лица, а вместо них лишь одно сплошное бурящее месиво. Помнится, в приступе дикого, животного, первобытного ужаса новгородец попытался кричать… вот только без губ, гортани и языка сделать это оказалось невероятно сложно.
— Мы на месте, ― голос капитана заставил Корна резко очнуться.
— Да-да, конечно… Спасибо…
Тяжело дыша, новгородец отдернул руку от лица, которое, как выяснилось, он судорожно ощупывал. Все было нормально. Страх, который всего секунду назад цепко сжимал глотку Сергея, оказался лишь воспоминаниями. Усилием воли рядовой Корн взял себя в руки и взглянул туда, куда указывал капитан.
От удивления юноша даже приоткрыл рот. Объект № 16-В оказался вовсе не отдельно стоящим строением, а подвалом под первым из гигантских заброшенных корпусов. Причем это подтверждали не только слова капитана, но и надпись, нанесенная слева от зияющего чернильным сумраком дверного проема. На железобетонной стене куском битого красного кирпича был нарисован круг, в центре которого немного небрежно, можно даже сказать второпях изобразили две цифры, дефис и букву.
— 16-В, ― едва слышно прочитал молодой человек.
Хотя Корн и был совершенно сбит с толку, однако это не помешало его наметанному глазу зацепиться за одну странность: надпись казалась совсем свежей. Кирпич, которым пользовался неизвестный дизайнер, в одном месте сорвал слой наросшего на бетон мха. И этот самый мох еще даже не успел подсохнуть.
«Сегодня они, что ли, тут упражнялись?», ― задал себе вопрос молодой человек и вопросительно поглядел на своего провожатого.
— Иди. Тебе туда, ― офицер указал на ступени, спускавшиеся к распахнутой настежь массивной ржавой двери.
— А что там? ― Сергей в нерешительности переступил с ноги на ногу.
— Боец, у тебя приказ! ― неожиданно рявкнул капитан. ― Не тебе решать, плох он или хорош. Твоя задача ― выполнять! ― В подтверждение того, что их разговор закончен, интеллигент с капитанскими нашивками хорошенько пхнул рядового в спину: ― Вперед, мать твою! Бегом марш!
Корну ничего не оставалось, как подчиниться. Он хотя и весьма неуверенно, но все же припустил вниз по старым выщербленным ступеням. Однако перешагнув порог подвала, молодой новгородец остановился как вкопанный. Сработали те самые инстинкты разведчика и охотника, которые уже не раз помогали выпутаться из самых малоприятных передряг.
Все это место… Оно выглядело каким-то неправильным. Следы у входа указывали на то, что сюда время от времени приходят люди, но с другой стороны, никакой обустроенности, никакого намека на традиционный для военных порядок внутри не наблюдалось. По стенам тянулась покрытая пылью и паутиной электропроводка, с потолка свисали покореженные светильники, ветер протяжно подвывал в ржавых трубах старых воздуховодов. Все это дополнял плотный, напоенный пылью мрак. Он клубился по углам, таился за толстыми бетонными колоннами, злобно зыркал из пустых черных глазниц бесчисленных коридоров и технических помещений.
— Что за черт! ― Сергей с трудом проглотил ставший поперек горла ком. ― Куда это меня занесло?
Сразу же возникло желание гаркнуть в темноту что-то типа: «Эй, тут есть кто-нибудь живой!», но все то же чутье бывалого выживальщика категорически запретило нарушать царящую вокруг тишину. Тишина… она ведь далеко не всегда добрый друг, она запросто может превратиться в смертельно опасного врага, если ты вдруг с какого-то перепуга перестанешь ее уважать.
Ладно, посмотрим… ― сказал себе юноша и двинулся вперед. Пока он находился недалеко от входа и вокруг все еще оставалось относительно светло, следовало обзавестись чем-либо, позволяющим прощупывать опасные темные участки. Таким образом, можно было не только уберечься от ссадин и синяков, но и не переломать себе ноги, окажись на пути какой-нибудь раскоп, открытый люк или коммуникационный колодец. Кстати, палка или кусок толстой арматуры вполне могли сойти и за оружие…
Подумав об оружии, Сергей скептически поморщился. Эй, парень, а ты не перегибаешь со своими дикими фантазиями?! Это вроде как защищенная территория военного лагеря, и ты здесь ни какой-то там вражеский лазутчик, а самый что ни на есть настоящий полноправный член команды. И вот этот самый чертовый подвал ― вовсе не место, где ты ищешь приключений на свою задницу, а объект четко и ясно обозначенный в приказе.
Такие рассуждения показались Сергею совершенно правильными, логичными. И вроде можно было успокоиться, расслабиться и получать удовольствие от диковинной армейской экзотики, да только видать так устроен мозг настоящего следопыта, что ему свойственно постоянно сомневаться.
Приказ… Подумав о полученном приказе, новгородец вспомнил физиономию Градусника, такую, какой она была сегодня утром, когда медик завалился в реабилитационный отсек с распечаткой в руке. К этому времени Сергей уже отлеживался в гордом одиночестве. Коровина и снайпера Жору выписали накануне, так что компанию бывшему жестянщику составляли лишь мерно гудящие, булькающие и попискивающие медицинские приборы. Рудольф Карлович продемонстрировал полученный документ, после чего, мягко говоря, нелестно отозвался о заступившем на дежурство штаб-операторе. Обычно приказы приходили на личный коммуникатор медика, и этого хватало с головой. Ну, а вот сегодня кто-то с дуру решил поиграть в бюрократию и отправил циркуляр о назначении рядового Корна через сетевой факс.
При мысли о том, что сетевые каналы связи вполне реально взломать, Сергей зябко поежился. Черт, значит и приказ вполне мог оказаться какой-то левый… Липовый! Правда, кому это все потребовалось, а главное для чего?
Молодой человек не успел ответить ни на один из этих вопросов. Из коридора, мимо которого он только что прошел, послышался какой-то звук… смесь шуршания и быстрого топота, как будто там шмыгнула в темноту здоровенная крыса.
Великовата для крысы, ― прикинул Корн и мигом насторожился. ― Может собака? Они сейчас почему-то стали обожать прятаться как раз в таких, укрытых толщами бетона местах. Прямо пещерные львы какие-то!
Воспоминания об одичавших, вечно голодных бестиях заставил юношу вновь подумать об оружии. Черт побери, ну хоть что-нибудь подходящее в этом проклятом подвале может заваляться?!
Теоретически, конечно, может, ― ответил сам себе Сергей, ― а вот практически… Практически хрен там! Кругом один бетон да древняя, как минимум полувековая, кирпичная кладка. Подумав о кирпичах, молодой охотник вздохнул и без особого энтузиазма пробурчал себе под нос:
— Ну, что ж, пусть будут кирпичи. Это все же лучше, чем ничего…
Юноша тут же принялся оглядывать полумрак огромного подземного лабиринта в поисках какого-нибудь полуразрушенного простенка. Таковой и впрямь обнаружился. Вернее, это был даже не простенок, а просто крупная дыра в железобетонных фундаментных блоках, которую начали закладывать, да так и бросили, доведя работу лишь до половины. Подходит, ― сказал себе Корн и, настороженно озираясь по сторонам, стал продвигаться вперед. На ходу он принялся скидывать свою новенькую, только что полученную термокуртку.
Беспокойство молодого человека зародилось вовсе не на пустом месте. Вот уже несколько минут Сергей чувствовал, что за ним наблюдают, причем взгляд этот был отнюдь не добрый и дружелюбный. Охотник хорошо знал его. Именно таким взглядом хищник обычно примеряется к своей добыче.
Конечно, в сложившейся ситуации логичней было бы попробовать вернуться. Расстояние до двери, через которую Корн проник в подвал, сейчас составляло примерно шагов тридцать, плюс один поворот, именно настолько новгородец успел продвинуться вглубь проклятого подземного лабиринта. Вроде бы не так уж и много, но только вот чутье бывалого выживальщика упрямо подсказывало, что пройти эти самые тридцать шагов ему уже вряд ли дадут.
Словно подтверждая это предчувствие, со стороны входа послышался протяжный скрежет, а затем и грохот захлопнувшейся металлической двери. Что касается последнего аккорда этой холодящей душу какофонии, то им стал лязг четырех запорных поршней.
— Черт, черт, черт! ― с яростью затравленного зверя прорычал юноша и перешел с осторожного, крадущегося шага на отчаянный бег. Именно в этот самый миг его голову и посетила невероятно мудрая, правда, слегка запоздалая мысль: «Порой на своем жизненном пути лучше повстречать сотню Диких мастер-сержантов, чем одного незнакомого интеллигента».
Стремительный рывок удался, и Сергей беспрепятственно достиг места, где неизвестный каменщик много лет назад так и не удосужился довести до конца свою работу.
Прямо с ходу молодой человек зарядил каблуком своего тяжелого армейского ботинка в верхний, так и не доложенный ряд кладки. Удар был сильный и нанесен точно в нужное место. Старый цементный раствор не выдержал, и два щербатых грязно-терракотовых параллелепипеда с хрустом соскочили со своих насиженных десятилетиями мест. Правда, один из кирпичей тут же канул в черноту за стеной, зато второй Корн таки изловчился и поймал. Твердый с колючими краями и острыми углами… ощутив тяжесть камня у себя в руке, охотник даже вздохнул с облегчением.
Но это была всего лишь половина дела. Воевать таким оружием было крайне неудобно, а главное неэффективно. Прекрасно понимая это, Сергей, недолго думая, сунул кирпич внутрь своей армейской куртки, скрутил камуфлированную ткань тугим жгутом, а чтобы витая рукоять импровизированной булавы не вздумала размотаться в самый неподходящий момент, накрепко стянул ее рукавами.
Когда работа оказалась законченной, молодой человек поспешил оценить возможности своего нового оружия, для чего несколько раз крутанул им у себя над головой. Кирпич с угрожающим свистом рассек густой пыльный полумрак подземелья, чем продемонстрировал каждому, кто мог наблюдать за этой сценой, что у бывшего жестянщика Сергея Корна вовсе не стоит становиться на пути. Череп такого смельчака непременно подвергнется серьезной проверке на прочность.
Удовлетворившись результатами испытаний, новгородец рванулся вглубь подвала. План Сергея был предельно прост. Сеть коридоров под огромным промышленным корпусом непременно должна была иметь множество выходов. И это вовсе не обязательно двери. Дорогой на волю могли послужить шахты подъемников и лифтов, вентиляционные колодцы, коммуникационные туннели, короче, все то, что связывало подземный технический уровень с надземной производственной зоной.
Уверенность охотника в том, что такие проходы действительно существуют, базировалась не только на опыте и чутье, но еще и на реальных наблюдениях. В подземелье проникало немного света. Разумеется, это были всего лишь мутные призрачные пятна, окружавшие то какую-то уходящую вверх трубу, то решетку, то возникшую во время землетрясения трещину, однако именно благодаря им в подвале все еще можно было худо-бедно видеть. И главное ― как раз эти робкие посланники дня, тепла, солнца и дарили ту самую, так необходимую сейчас надежду на спасение.
Корн ринулся в один из самых широких коридоров, или его даже следовало назвать галереей, вдоль одной из стен которой тянулся бесконечный ряд колонн. Эти массивные бетонные громады одна за другой выныривали из темноты, каждый раз заставляя юношу сжиматься в комок. А как же иначе? Ведь именно за колонной его и могла поджидать какая-нибудь злая голодная бестия.
Однако, несмотря ни на что, Сергей все же продолжал считать решение свернуть именно сюда совершенно верным. Во-первых, широкая подземная магистраль могла быстрее привести его к противоположной стороне подвала, а стало быть и к другому выходу. Во-вторых, только вдали от стен, в достаточно просторном помещении охотник имел возможность по полной применить свое оружие. Ну, и в-третьих… В-третьих, опасность, она ведь скрывалась не только здесь, она насквозь пропитала все это дрянное место.
Очевидно чувство смертельной опасности хлынуло в душу Корна вовсе неспроста. Он и впрямь ее почувствовал, причем ни какую-то там эфемерную, а самую что ни на есть реальную, готовую вцепиться ему прямо в загривок.
Рефлексы охотника сработали даже раньше, чем его разум. Сергей лишь только силился осознать кто тот враг, который так тихо и незаметно подкрался сзади, а разогнанная на широком размахе каменная булава уже летела прямо в голову сутулого серого призрака, за долю секунды сформировавшегося из самого мрака.
Удар получился весьма громким и странным. Он походил на звук, с которым дешевый углепластиковый скутер влетает в железобетонный фонарный столб. Это было столь неожиданно, что новгородец даже опешил. Из замешательства юношу вывел сдавленный человеческий голос, который без малейшего энтузиазма прохрипел:
— Вот же сука…!
Человек? Это человек?! ― в Корна как будто всадили тысячу вольт электрического разряда. ― На меня что, охотятся люди?! Почему? Для чего? Да кто они вообще такие?!
Из всех версий мозг новгородца тут же выбрал самый правдоподобный вариант ответа: Ахмед! Это он их нанял, подкупил. Эта гнида все никак не может успокоиться. Ему мало крови Кристины, он страстно жаждет насладиться еще и муками его ― Сергея.
Топот грохочущих по бетону ног оповестил, что именно к этому все и идет. К охотнику приближались как минимум трое, причем первый из этих противников находился уже в считанных шагах.
Для встречи «дорогого друга» новгородец резко развернулся. Именно в этот миг он и разглядел расплывчатое тускло-синее пятнышко, скачущее так близко, что казалось до него можно взять и дотянуться рукой. Неистовое биение этого ультрамаринового облачка свидетельствовало, что противник Сергея мчится во весь опор. Он явно рассчитывал вцепиться в свою жертву еще до того, как та опомнится, сумеет сориентироваться и разобраться в ситуации.
Надо сказать, напрасно рассчитывал. Молодой охотник уже был готов к этой атаке. Он даже вспомнил рассказ одного отставного полицейского, который учил их, зеленых пацанов, использовать кинетическую энергию противника против него же самого.
Ой, спасибо тебе, дядя Игорь! ― произнес про себя юноша и ударил ногой в темноту перед собой. Корн будто лягнул высокий покрашенный черной краской забор в надежде проломить в нем дыру где-то на уровне своей груди.
Как выяснилось, идея оказалась очень даже неплохой. Правда, судя по силе удара, получилась вовсе не дыра… скорее рухнул сам забор. И это именно его обломки образовали ту бесформенную темную груду, которая теперь громоздилась и постанывала всего в шаге от молодого охотника.
На удивление тусклый лазурный светляк не угас, а наоборот разгорелся, превратившись в тонкую двадцатисантиметровую дугу. О том, что это такое Сергей, конечно же, догадался. Какой-то прибор ночного видения. От неистового спурта приоткрылась его контрольная панель. Издалека ее маскировочный синий свет заметить было невозможно, но вот когда враг оказался всего в нескольких шагах…
Мне нужен этот прибор. Просто позарез нужен! ― решил Корн и кинулся на распластавшееся на грязном бетоне тело.
Темная масса, на которую рухнул охотник, особого сопротивления не оказала. Лишь один раз противник вяло попытался схватить Сергея за горло, но получив сильный удар локтем, захрипел и тут же перевел дальнейшие боевые действия сугубо в лингвистическую плоскость. Из этого красочного монолога молодой солдат, типа Сергея Корна, наверняка мог почерпнуть много чего ценного, да только вот момент для такого урока сейчас оказался самый неподходящий.
Понимая, что возможность видеть практически приравнивается к возможности выжить, новгородец вцепился в то, что согласно его догадке являлось очками или маской ночного виденья. Сорвать ПНВ и ходу! А учитывая, что все подземелье уже гудело от уханья чужих шагов, это надо было сделать как можно скорей.
Но не тут-то было! Неожиданно пальцы Сергея заскользили по гладкой выпуклой поверхности.
— Что за черт? ― прошипел охотник, продолжая судорожно шарить рукой по неизвестному предмету. Правда, неизвестным он оставался всего несколько секунд, по истечении которых до Корна таки дошло: ― Шлем! Это же боевой шлем!
Новость оказалась дряннее некуда. Во-первых, она означала, что на новгородца напали не какие-то там левые охотники за головами, а люди Стального полковника. Для них Ахмедовские юани оказались ничем не хуже купюр, отсчитанных в армейской кассе. Во-вторых, ПНВ, на который юноша так вожделенно раскатал губу, ради которого потерял массу драгоценных секунд, теперь превращался в несбыточную мечту. Прибор являлся вставной панелью боевого шлема, который требовалось не только содрать с головы поверженного врага, но еще и перенастроить под себя. Ну, и в-третьих… Тот самый первый ублюдок, которого Сергей только что ласково приголубил кирпичом… Что ему этот удар, раз он был в шлеме?!
Мысль о том, что вот сейчас, именно в этот самый миг кто-то поднимается у него за спиной, кто-то готовится нанести предательский удар, заставила Корна рывком откатиться в сторону.
Как выяснилось, сделано это было очень и очень вовремя. Вместо удара по голове охотник получил лишь резкий чирк по левому плечу. Однако и этого, прямо сказать, не очень уж сильного касания вполне хватило, чтобы Сергей застонал от боли. Черт, его рана!
Полыхнувшее огнем плечо прямо таки отрезвило новгородца. Да что за фигню он творит? Зачем ввязывается в драку, в которой никогда и ни за что не победить? Это не просто глупость, это настоящее безумие! Нет, надо уходить! Только отчаянное, может даже трусливое бегство способно сохранить ему жизнь!
Еще смутно соображая, как и куда бежать, Корн стал пятиться, усиленно перебирая руками и ногами: просто в сторону, в черноту, в никуда, не выпуская из вида клубящиеся позади тени. Заставить себя развернуться, хоть на мгновение потерять их из виду, казалось выше всяких сил. Но вместе с тем охотник осознавал… нет, скорее чуял, что тянуть больше нельзя. Он должен встать и, воспользовавшись замешательством своих врагов, попробовать оторваться. Сейчас или никогда!
Встать не получилось. Вместо этого юноша кубарем полетел куда-то вниз, в непроглядную густую черноту.
Черная бездна, которая поглотила новгородца, на счастье оказалась вовсе не такой уж и бездонной: метр, а может даже и поменьше. Рухнув на ее дно, Сергей вновь ударил раненное плечо, причем довольно сильно ударил, однако ему хватило ума и выдержки, чтобы плотно стиснуть зубы и не проронить ни звука. Поступок оказался мужественным, а главное правильным, очень правильным, охотник понял это, когда до его слуха долетел разъяренный возглас:
— Где он? Я его не вижу!
Первый голос поддержал второй, более басистый и, как показалось Корну, подозрительно знакомый:
— Блин, гребанный сученок! Мне прямо в ПНВ засадил. Полвина режимов вырубилась!
Несколько секунд в темноте были слышны только лишь беспорядочная возня да шарканье ног. Так продолжалось до того самого момента, пока третий голос с некоторой задумчивостью не произнес:
— Тут где-то коммуникационный туннель проложен. В прошлом месяце мы с него часть плит содрали, когда 7-й коридор перегораживали.
Коммуникационный туннель! Еще до того, как властный голос рявкнул: «Искать!», Сергей резко раскинул руки и принялся шарить ими в темноте. Две шершавые бетонные стены слева и справа обнаружились моментально. По ощущениям расстояние между ними составляло всего сантиметров семьдесят. Узковато, конечно, ну да ничего… Корн ведь не отличался двухметровым ростом и косой саженью в плечах, так что если постараться, то вполне мог протиснуться. В какую именно сторону следует ползти вопрос не стоял. Конечно же, в противоположную той, из которой доносились голоса его врагов.
Сказано ― сделано, юноша перевернулся на живот и, извиваясь словно угорь, пополз по нагромождению старых труб и кабелей. Куда именно ведет этот проложенный в бетоне лаз, Сергей, естественно, даже не мог себе представить. Хотя какая, нафиг, разница! Только бы куда-нибудь подальше от этих гребанных отморозков.
К сожалению, фора, которую новгородцу предоставил его величество случай, оказалась досадно коротка. То ли кто-то из преследователей вспомнил точное местоположение туннеля, то ли, ворочаясь в тесноте, Корн произвел непростительно много шума и тем самым выдал себя… Как бы там ни было, уже через минуту беглеца нагнал торжествующий крик:
— Нашел! Здесь он, падлюка!
Счастливчику, так удачно взявшему след, тут же приказали:
— Хватай, пока за стену не ушел!
Стена! Туннель уходит под стену! ― у Сергея радостно екнуло сердце. ― Значит, есть возможность оставить ублюдков в этом коридоре, а самому уйти в параллельный. Хорошо! Это конечно еще не спасение, но зато игра начнется, считай, с самого начала.
Новгородец отчаянно заработал локтями и коленями. Таиться больше не имело смысла. Жадно вдыхая затхлый воздух, глотая пыль вперемешку с потом, Корн полз… вернее, прямо таки ломился вперед. Он рычал, хрипел и стонал, рвал пальцы и одежду о соединительные муфты, экраны и гребенки, однако не замечал ничего этого. Казалось, единственной целью, единственным смыслом его жизни стала эта густая непроглядная чернота впереди.
— Узко! Никак не пролезть! ― голос сзади подтвердил, что старания новгородца оказались не напрасны. Ему все же удалось оторваться от преследователей метров на шесть-семь. Вроде бы не так много, но в сложившейся ситуации этого вполне хватило, чтобы беглец смог почувствовать себя в относительной безопасности.
— Твою же мать! ― кто-то в сердцах охарактеризовал результаты охоты.
— А если еще пару-тройку плит сдернуть? ― после непродолжительной паузы поинтересовался тот самый бас, что показался Сергею знакомым.
— Это долго. Уйдет, нахрен… Если уже не ушел.
После этих слов Корн тут же остановился. То что враги не последуют за ним в туннель, было яснее ясного. Так что, пожалуй, сейчас следовало не паниковать, не улепетывать сломя голову, а затаиться и разузнать их планы, благо говорили ублюдки совершенно не таясь. Охотник так и поступил. Стараясь унять как разрывающее легкие дыхание, так и бешено колотящееся сердце, он замер и весь превратился в слух.
— Плиты с туннеля снимать не будем, ― тем временем главный из подельников принял решение, ― кроме последней. Столкнем ее и завалим проход, чтобы этот сукин сын назад не выскочил. Ну, а затем галопом в обход: через склад и сектор энергоносителей. Приказ ясен?
Тут же послышалось разноголосое, но в целом дружное мычание трех-четырех глоток. Выслушав его, главарь добавил:
— И давайте шевелить поршнями, блин! Иначе Штык возьмет его первым.
Ого! От услышанного у Сергея противно засосало под ложечкой. Нет, конечно же он понятия не имел кто такой этот самый Штык, но дело было совершенно в другом. Как выяснилось, на Корна охотилась не одна, а целых две, а то и больше групп. Да-а, положение, как говорится, хуже некуда… просто полнейшая дрянь и дерьмо! Ну, а если его преследователи и впрямь завалят туннель…
Охотник только подумал об этом, а позади него уже что-то громыхнуло, причем так, что содрогнулись сами бетонные стены. Вслед за вибрацией и звуковой волной Сергея нагнал пыльный шквал. Разумеется, в кромешной тьме охотник не увидел его, зато сразу почувствовал. Глаза запорошило, а от заглоченной при вдохе пыли засвербело в носу, запершило в глотке.
— Солидная плита, ничего не скажешь, ― отплевываясь, прошипел юноша и постучал кулаком по точно такой же железобетонной конструкции у себя над головой. ― В одиночку мне такую в жизни не отодвинуть.
Ситуация не оставляла Корну особого выбора. Все что он сейчас мог ― это продираться вперед по узкому крысиному ходу и надеяться на то, что где-то там, впереди, отыщется дыра, через которую представится возможность выкарабкаться на волю. Причем выбираться из туннеля следовало как можно быстрей, иначе его оттуда выколупают эти отмороженные охотники за легким заработком.
— А вот хрен вам! ― на выдохе прохрипел новгородец. ― Не дождетесь! И эта гадина Ахмед тоже не дождется! Не на того напали, суки, ублюдки, твари!
Подзадоривая себя самыми крепкими из известных ему выражений, охотник двинулся вперед, в черноту, в космос, в бесконечность.
Туннель и впрямь казался бесконечным. Глотая пыль вперемешку с потом, Сергей все полз и полз. Он совершенно потерялся в пространстве и времени. Сколько же осталось позади? Десятки метров? Сотни…? А может километры? Как долго длится это барахтанье во тьме? Минуты? Часы? А ведь от усталости и удушья Корн вполне мог забыться, потерять сознание и проваляться здесь уже несколько дней! И не от того ли так дико, так нестерпимо хотелось пить. Ответов не было, но в мозгу все свербело и свербело безотчетное желание двигаться вперед. Кто-то когда-то сказал: движение ― это жизнь. Скорее всего, сказано это было совершенно по другому поводу, но только сейчас Сергею было наплевать. Он тупо и упрямо выполнял приказ неведомого древнего мудреца.
Сперва перестали помогать ругательства, причем даже самые отборные. На них уже просто не хватало сил. Затем расплылся, размяк, стерся о шершавый бетон страх плена, унижений и даже пыток. Страшнее всего этого была тьма, да все нарастающие приступы удушающей клаустрофобии, которая своими липкими пальцами все сильнее и сильнее сдавливала горло, грудь, сердце и самое страшное ― душу.
И вот, наконец, настал тот момент, когда юношей овладела настоящая паника. Корну стало казаться, что он никогда не выберется из этого проклятущего туннеля, что именно здесь, среди бетонных стен и пыльных кабелей и оборвется его жизнь. На память пришли дохлые крысы, их трупы частенько встречались в развалинах. Облезлые, иссохшие, изъеденные насекомыми с дырками вместо глаз. Вот точно так же будет выглядеть и он, Сергей Корн, когда его откопают… Если, конечно, когда-нибудь откопают.
— Не хочу! ― простонал новгородец. ― Не так!
Сергей не услышал своего голоса. Окружающая чернота проглотила, впитала его, не оставив юноше ни единого, даже самого короткого звука. Это было невозможно, противоестественно, а оттого страшно. Охотнику вдруг почудилось, что звук исчез, потому что исчезло само пространство, в котором тот мог бы распространяться. Как исчезло? Куда исчезло? Объяснение могло быть лишь одно ― вокруг Корна больше нет воздуха, только лишь один бетон. Тонны плотного тяжелого искусственного камня. Он безжалостными тисками сдавливал руки и ноги, наваливался на грудь и не позволял глубоко вздохнуть. Да что там вздохнуть, каким-то невероятным образом бетонный кляп оказался втиснут в саму глотку Сергея, и через него уже практически не поступал воздух.
Предчувствуя приближение асфиксии, новгородец захрипел, забился как сдавленный удавкой зверь. Корн изо всех сил пытался выбраться из смертельной западни, отползти назад, туда, где он мог свободно дышать. Ничего не получалось. Бетон словно сросся с телом, не позволяя ни то что сдвинуться с места, но даже пошевелиться. Единственное, что все еще оставалось в силах юноши, так это мычать, рычать, стонать в тайной надежде на некое чудо. Хотя какое там, нахрен, чудо?! Скорее всего, это был всего лишь последний отчаянный протест против смерти, которая уже практически затянула его в свой бездонный черный омут.
Именно в этот момент и произошло невероятное. Бетонный саван, так надежно спеленавший Сергея, вдруг со скрежетом лопнул. Сквозь пролом в нем ударил яркий желтый свет, который ослепил молодого новгородца. Юноша зажмурился, но даже опущенные веки не вернули полный мрак. И это было хорошо, это было просто замечательно! Сергей лежал абсолютно неподвижно и наслаждался этим бледным свечением. Он не желал ничего иного. Он даже не прореагировал ни на человеческий голос, который произнес что-то вроде: «Он здесь!», ни на мертвую хватку чьих-то сильных рук, которые вцепились в него и рванули куда-то вверх.

Глава 19 

Россия. 
Двадцать пять километров к северо-западу от Твери. 
Полевой лагерь Стального полковника. 
Подвальное помещение строения № 16-В. 

Ведро холодной воды, выплеснутое прямо на голову, вмиг возвратило Сергея к жизни. Он вскрикнул, замотал головой и, пытаясь защититься от ледяного душа, заслонил лицо руками. Однако продолжения водной процедуры не последовало, по крайней мере пока… Осознав это, юноша попытался протереть залитые водой глаза. Вот именно, что попытался! Из затеи ничего не вышло. Прежде чем новгородцу удалось прозреть, его схватили, завернули руки за спину, а на голову накинули какой-то грубый, смердящий тухлятиной мешок.
— Твари! ― прохрипел Корн, понимая что терять ему больше нечего.
Вместо ответа молодой человек получил довольно сильный удар под дых, от которого ойкнул и согнулся пополам. Хотя, скорее всего, ему бы «приложили» в любом случае, и даже не для того, чтобы проучить за длинный язык. Пленителям новгородца просто требовалось, чтобы тот подогнул колени. Когда именно это и произошло, юношу грубо швырнули на некое подобие стула.
Вернее, это и есть самый настоящий стул, ― решил охотник, когда почувствовал жесткую вогнутую спинку под своими лопатками. ― К такому очень удобно накрепко приматывать неудачников, которых угораздило оказаться не в то время и не в том месте.
Охотник не ошибся, именно так с ним и поступили. Зудящий звук пластиковых хомутов подтвердил, что руки и ноги Сергея надежно срослись с нехитрой металлической конструкцией, перекочевавшей сюда из какого-то офиса.
Странное дело, несмотря на нешуточную угрозу своей жизни, Корн сидел и пытался представить, как именно выглядит этот самый чертов стул. Да… конечно… он точно из офиса. Металлический, такой… хромированный. Для жилых апартаментов подобную мебель обычно не покупают. В быту требуется, что-нибудь помягче, да поудобней. А в конторах что? Во-первых, надо, чтобы офисному планктону постоянно давило в задницу. Это его стимулирует и не позволяет засыпать на работе. Во-вторых, чтобы посетители долго не засиживались, да к тому же не изнашивали обивку. А то на них никакой мебели не напасешься!
— Как тебя зовут? ― резкий властный голос вернул новгородца к гребанной реальности.
Сперва Сергей хотел не вступать в переговоры и с достоинством умереть молча, но затем решил, что глупо не испробовать все шансы. Может все же получится как-то изловчиться, выкрутиться, сочинить какую-нибудь басню.
— Юрий я… а фамилия ― Гагарин.
Молодой человек ляпнул первое имя, которое пришло ему в голову. А впрочем, кажется и впрямь был такой человек. То ли гонщик орбитального скутера, то ли актер. Нет, все же гонщик. Сергей вспомнил, что на старой фотографии, которую он как-то видал, этот пилот был облачен в спортивный вакуумный костюм оранжевого цвета, а на шлеме у него красовалась аббревиатура какой-то гоночной команды, что-то типа «СССР».
Чужим именем юноша назвался вовсе неспроста. Оставался небольшой, но все же шанс, что люди, подкупленные Ахмедом, не знают Сергея Корна в лицо. Если это действительно окажется так, то можно будет распинаться с пеной у рта: ошибочка, мол, вышла… не того взяли!
— Да-а, жестянщик, хреново у тебя с фантазией, ― раскатисто зареготал человек, проводящий допрос. ― Развеселил… по-настоящему развеселил!
Реакция незнакомца продемонстрировала, что попытка Сергея сохранить свое инкогнито с треском провалилась. Похоже, тот знал не только кто такой Юрий Гагарин, но так же и то, как на самом деле выглядит дичь Ахмеда.
Ну вот, теперь я уже точно попал. Причем конкретно попал! ― подумал Корн и как-то сразу скис. На душе стало бесконечно пусто, а лицо окаменело и побелело, будто вода, которой его окатили, моментально превратилась в ледяную изморозь, насквозь проморозившую живую плоть. Наверняка охотник в это мгновение выглядел очень жалко и беспомощно. Сергей подумал об этом и поблагодарил судьбу, или вернее своих врагов, за вот этот зловонный колючий мешок у себя на голове. Он был невероятно кстати, он помогал юноше сохранить в тайне его слабость, его отчаяние. Хотя, похоже, эти самые слабость и отчаяние новгородца и так никого не интересовали. А вот что касается всех остальных, известных беглецу секретов, то ими, судя по всему, Корну предстояло поделиться.
— Как тебе удалось уйти из Новгорода?
Вопрос задал уже другой человек. Сергей сразу узнал этот голос. Капитан! Именно эта сволочь так любезно препроводила наивного новобранца до самых ржавых дверей ада. Теперь понятно, откуда они знают кто он такой. Корн сам о себе все разболтал, доверился и был подло предан, причем ни кем-нибудь, а офицером. Вот же гнида! Ненавижу!
Бешенство, которое вызвал в охотнике этот человек, поспособствовала укреплению или, вернее сказать, воскрешению боевого духа. Эти твари ничего от него не узнают! Вообще ничего, ни одной мелочи, ни одной детали! Все равно смерть, так вправе ли Сергей отнимать шанс у тех из своих товарищей, которые последуют его примеру и поплывут через Ильмень?!
— Пошел на хрен, урод! ― злобно прошипел юный новгородец и попытался рвануться, нанести удар головой в том направлении, откуда прозвучал этот ненавистный голос.
Разумеется, Корн прекрасно понимал, что у него практически нет шансов, что он не дотянется. Капроновые хомуты, надежно стягивающие руки и ноги, можно было только разрезать, но никак не разорвать. И все же он сделал это. Юноше вдруг очень захотелось представить, как этот предавший честь офицера ублюдок шарахнется в сторону, словно от броска пойманной, посаженной в мешок, но от этого не ставшей менее ядовитой змеи.
К сожалению, никакого движения, никакого топота и шарканья ног, подтверждающего позорное бегство капитана, не последовало. Вместо этого Сергей услышал отвратное реготание как минимум дюжины глоток, которое всего через пару секунд оборвал короткий приказ:
— А ну, мужики, врежьте ему как следует. Может, поумнеет.
Распоряжение старшего было исполнено незамедлительно, причем с превеликим рвением и удовольствием. Корн получил несколько ударов в корпус, после каждого из которых юношу практически подбрасывало вместе со стулом, к которому он был примотан. Судя по разноголосому сопению, новгородца охаживали сразу несколько здоровяков, каждый из которых стремился продемонстрировать максимум из того, на что был способен.
Во время экзекуции из груди Сергея то и дело вырывались хрипы и стоны, но он тут же плотно сжимал зубы, словно пытаясь любой ценой удержать их внутри себя. Причиной тому было вовсе не желание продемонстрировать врагам свою стойкость и непреклонность, просто юноша прекрасно понимал, что каждый следующий удар мог прилететь уже в голову, в лицо. И вот тогда разинутый рот вовсе не поспособствует сохранности его зубов, да и самой челюсти тоже.
Однако, как говорится, бог миловал. Властная команда «Отставить!» поступила до того, как юному охотнику успели расквасить рожу, и что гораздо важнее, до того как мучители нащупали его слабое место ― все еще не до конца зажившее левое плечо.
— Ну что, недоумок, понял, чего стоит твоя гребанная жизнь? Будешь говорить?! ― голос подал вовсе не капитан, а тот самый человек, что и начинал допрос.
— Ч-чего вы от меня х-хотите? ― прохрипел Корн, с трудом пропихивая в себя глоток ставшего твердым и колючим будто камень воздуха.
— Откровенности. Правды. Тебя, кажется, ясно спросили, как обошел все посты и свалил из города?
— Взял и ушел. Ногами по дороге. И никаких постов я не видел. ― Корн сжался в предвкушении нового удара. А как же иначе? За упрямство непременно придется платить.
— Ах ты…! ― сквозь мешок стало видно, как над Сергеем нависла массивная тень.
— Сержант! ― окрик капитана остановил кулак, готовый обрушиться на голову новгородца. ― Черт с ним! Как ушел, не столь важно, главное ― это информация об их клане.
Что?! О клане?! У Корна гулко екнуло сердце. Разболтай он маршрут своего побега, и в передрягу могли угодить еще несколько смельчаков, но клан… Выдать секреты жестянщиков значило поставить под удар, а может даже обречь на смерть полторы тысячи человек: женщин, детей, стариков, в том числе дядю Женю ― последнего близкого ему человека.
— Сколько боеспособных мужчин в твоей гребанной общине? Чем они вооружены? ― свирепый рев того, кого назвали сержантом, почти оглушил Сергея.
— Откуда мне знать, ― поспешил соврать юноша.
— Ты бывал на общих сходах, ты видел их всех, ты не можешь не знать! Так говори! Сколько!
— Я не знаю, я не ходил на сборы, я никого не видел, ― Корн включил дурака, хотя прекрасно понимал, что ему не поверят.
— Ах ты, гаденышь, опять за свое! ― не на шутку рассвирепел сержант.
— Понятно… ― задумчиво протянул капитан. ― Значит упрямец. Что ж, тогда тащите сюда канистру.
Странный приказ прозвучал как-то уж совсем скучно и буднично, отчего у Сергея по спине побежали крупные мурашки. Канистру? Какую канистру? Для чего канистру? С чем канистру?!
Не успел новгородец совладать с первым страхом, как к нему тут же добавился второй. Юношу схватили и, особо не церемонясь, вместе со стулом опрокинули на спину.
Ощущение совершенно беспомощного падения, да еще спиной вниз, впрыснуло в кровь лошадиную дозу адреналина, заставило сжаться в ожидании чудовищного фатального удара. Вот сейчас… всего через какое-то мгновение Корн со всего маху впечатается затылком о бетонный пол, после чего его мозги прийдется сгребать здоровенным промышленным влагопоглотителем. Или нет, откуда здесь влагопоглотитель? Скорее всего, в дело пойдет обычная ржавая лопата.
Все это пронеслось в голове новгородца за какую-то секунду, а затем… Затем действительно был удар, вернее, не совсем удар… скорее толчок, в результате которого юноша оказался лежащим на спинке стула с задранными кверху ногами. То что он уцелел, показалось настоящим чудом и даже не чувствовалось боли в стянутых за спиной и основательно садненных о бетон руках. В мозгу, словно белка в колесе, вертелась всего одна единственная мысль: «Я живой! Я живой! Я живой!».
Однако ликование жестянщика длилось совсем недолго. Корн еще жадно и судорожно хватал ртом воздух, пытаясь сжечь кипящий в венах адреналин, а чьи-то сильные руки уже вдавливали его в пол, одновременно с этим стараясь посильней запрокинуть голову.
Ожидать от этих «горячих объятий» чего-либо хорошего, конечно же, не приходилось, и Сергей стал вырываться. Собственно говоря, вырываться ― это громко сказано. Попробуй вырвись, когда связан по рукам и ногам, да еще вдобавок к этому сверху на тебе сидят два здоровенных жлоба. Нет, здесь можно лишь биться в исступлении и бессилии, как это делает увязшая в паутине муха.
Неожиданно до слуха Сергея донесся отчетливо различимый плеск. Он услышал его еще до того, как первые тяжелые капли забарабанили по поверхности ткани, до того как ледяная влага просочилась в его, стиснутый до размеров мешка, крохотный темный мирок.
Они льют воду! Они хотят, чтобы я начал захлебываться! Понимание новой опасности яркой молнией пронзило мозг. В памяти завертелись сцены из каких-то старых кинофильмов, в которых людей вот точно так же истязали при помощи накинутой на лицо мокрой тряпки.
Инстинктивно юноша зажмурился, плотно стиснул губы и затаил дыхание. Только бы не нахлебаться! Стараясь противостоять неистовому приступу паники, жестянщик принялся вспоминать, что может не дышать больше минуты, что проверял это. Они с Гансом как-то соревновались на озере. Ганс продержался под водой почти две минуты, Сергей чуток поменьше. Черт с ним, пусть, учитывая обстоятельства, сейчас он сумеет задержать дыхание всего на минуту, но и это тоже кое-что. Это же целая минута!
Понимание того, что ему дана небольшая отсрочка, да еще невероятное усилие воли позволили новгородцу взять себя в руки… ну, или почти взять. Нутром чувствуя каждую безвозвратно потерянную секунду, Корн принялся лихорадочно искать выход. И вот тут… О ужас! Юноша понял, что начинает задыхаться. Подтверждением тому, что это не какая-то там галлюцинация, а реальное удушье стал мерзкий пульсирующий писк в его мозгу, поверх которого механический, невесть откуда взявшийся голос принялся с настойчивостью метронома повторять одну и ту же фразу: «Внимание! Резкая потеря кислорода. Активное окисление с адреналином. Опасно! Опасно! Опасно!»
Черт, это же PIP! Сигнал типа SOS! Сергей почему-то совершенно точно знал, кто именно бубнит у него в мозгу. Всех обладателей PIP предупреждают о возможности такого сигнала, но, слава богу, далеко не всем в течение жизни так «подфартит», чтобы его услышать. И вот он ― Сергей Корн оказался как раз в числе таких «счастливчиков». Имплант начинал говорить со своим носителем только в крайнем случае, когда организм последнего уже находился практически на краю гибели. Это походило на злую шутку создателей PIPа. Электронный чип, словно издеваясь, сообщал человеку причину его близкой смерти. В случае Сергея это была лошадиная доза адреналина, которая буквально кипела в венах. Именно она за считанные секунды сжигала весь запас кислорода, который при обычных обстоятельствах мог позволить продержаться ту самую драгоценную минуту, на которую молодой новгородец так рассчитывал.
Легкие начинали гореть, и одновременно с этим откуда-то снизу, из области живота стал подкатывать огромный плотный упругий ком. Этот безжалостный поршень грозил раздавить, разворотить Сергею всю грудь. Победить его, впихнуть назад могло лишь одно ― такой же гигантский глоток чистого живительного воздуха. Объятый паникой и страхом юноша был уже готов вдохнуть всей грудью, когда память вдруг выкинула странный фортель и воскресила старое, поблекшее от времени воспоминание. Они еще совсем мальчишки. Сидят на пляже. Все тот же эрудированный и находчивый Ганс комментирует какой-то старый кинофильм, в котором узника вот точно так же пытают водой. Ганс ухмыляется и уверяет, что с ним такой фокус вообще не сработает, что он точно знает как поступить. Все проще простого: подогнуть нижнюю губу, поглубже запихнуть ее под верхнюю и преспокойно втягивать воздух сквозь небольшую щель. А вода…? При таком способе она черта с два затечет в рот!
Как утопающий цепляется за соломинку, так и Корн уцепился за совет друга, и ему было глубоко наплевать, что тогда трепотня Ганса так и осталась без всяких доказательств. Сейчас главное было дышать. Любым доступным способом. Просто дышать! Это нехитрое желание теперь стало единственной целью, единственным смыслом его жизни.
Сергей в точности выполнил рекомендации друга. Затем робкий, осторожный вдох и… Ничего! Ничего, кроме еще большего страха. Вернее страх это было мягко сказано, юноша испытал настоящий животный ужас. Воздуха не было. Всезнайка Ганс не учел, что помимо самой воды существует другая проблема, которая именуется ― мокрый мешок. Обильно пропитанная влагой ткань плотно прилипает к лицу и глухой непробиваемой стеной отгораживает узника от живительной атмосферы. Вот тогда-то у человека действительно не остается шансов.
Начиная с этого момента, Сергей утратил всякую возможность, как соображать, так и контролировать свои поступки. Его мозг умирал без кислорода. Все что еще уцелело в нем, так это одни лишь бессознательные природные рефлексы. Именно повинуясь этим самым рефлексам, юноша задергался, забился, словно пойманная в сеть рыба, замотал головой пытаясь скинуть с лица проклятый мешок. Но не тут-то было. Корна по-прежнему держали мертвой хваткой. Что касается мешка, то тот будто оказался пропитан не водой, а настоящим клеем, который успел намертво присохнуть к коже. Следующим звеном в цепи этих уже полностью бессознательных поступков стал огромный жадный вдох полной грудью.
Вода хлынула в глотку новгородца с такой силой, словно там сконцентрировался весь вакуум космоса. Она заклокотала в бронхах, закипела в легких, и вытолкнуть ее оттуда у Сергея не было ни возможности, ни сил. Хотя его тело и продолжало биться в судорожных конвульсиях, но мозг уже начинала покрывать плотная черная поволока. Как раз в этот момент молодой человек и почувствовал довольно сильный толчок, после которого возникло ощущение, что он падает в какую-то бездонную пропасть.

Корн лежал, погрузившись щекой в лужу собственной блевонины. Его и теперь продолжало рвать. Это была смесь из остатков пищи вперемешку с мутной водой. Первое проистекало из желудка, второе извергалось из легких. Чтобы пленный не захлебнулся этой зловонной жижей, нижнюю часть мешка заботливо подкатили, по-прежнему оставляя закрытыми нос и глаза. Оттереться от блевонины или выползти из отвратительной, порожденной им же самим лужи у Сергея не было ни малейшей возможности, поскольку он оставался все так же примотанным к проклятому стулу, который вместе с пленным просто перевернули на бок.
— Ну, как тебе купанье? Правда освежает? ― кто-то из мучителей новгородца понял, что юноша, наконец, очухался.
— Сволочь, ― прохрипел в ответ Корн и тут же выплеснул из себя новую порцию грязной мутной жидкости.
— Так… прекрасно. Продолжим прерванный разговор, ― к допросу вновь подключился капитан. Он сделал вид, что не расслышал ответа Сергея, а стало быть, и не понял, что воля последнего все еще не сломлена. ― Итак, на чем мы остановились? Ах да, кажется, на численности бойцов в твоем клане и на их вооружении. Если к этим двум вопросам добавить еще и некоторые сведенья по охране и обороне поселка, то это будет полный перечень того, что нам хотелось бы узнать. Как видишь, всего три небольших пункта. Ответишь на них и все, мы оставим тебя в покое.
«Оставим в покое» ― от этих слов Корну так и захотелось расхохотаться. И бывший жестянщик определенно так бы и поступил, кабы на это у него оставались силы. «Оставить в покое» в интерпретации мерзких Ахмедовских шавок означало лишь одно, а именно тихо, без суеты, перерезать ему глотку. По-другому быть просто не могло, ведь Ахмед-Хан никогда и ни за что не прощал своих кровных врагов. Сергей прекрасно осознавал это, а потому собрав, в кулак все свое мужество, проклокотал сдавленным в спазме горлом:
— Пошли в жопу, шакалы позорные!
— Неправильный ответ, ― горестно вздохнул капитан и тут же приказал: ― Сержант, еще канистру!
Дальше все пошло по уже хорошо знакомой, отработанной схеме: Корну опять натянули мешок на все лицо, перевернули на спину и запрокинули голову. Слушая тот легкий скрежет, с которым отвинчивалась крышка второй, только что принесенной канистры, Сергей твердо решил: теперь никакого сопротивления. Теперь специально одним вдохом втяну в себя всю воду, какую только смогу. Так будет лучше. Так все закончится очень быстро.
Как не дико это выглядело, но принятое решение даже на какой-то миг подняло юноше настроение. Он злорадно улыбнулся, представив, как взбесится Ахмед, когда узнает, что упрямый жестянщик так ничего и не рассказал, да к тому же умер быстро, не предоставив своим мучителям возможности насладиться его страданиями. Да, это правильно… очень правильно, ― еще раз сказал себе Сергей и даже приоткрыл рот, дабы не потерять ни одной смертоносной капли.
Мужественный юноша непременно все сделал бы именно так, как и задумал, однако в тот самый миг, когда по его лицу потекла первая порция такой желанной убийственной влаги, из того, внешнего, скрытого мокрым мешком мира пришли какие-то странные звуки. Сперва это был шум, возня и топот, вслед за которыми очень знакомый женский голос отчаянно завопил:
— Все! Хватит уже измываться над человеком! Отпустите его! Я вам говорю, отморозки конченные!

Глава 20 

Россия. 
Двадцать пять километров к северо-западу от Твери. 
Полевой лагерь Стального полковника. 
Офицерский гостиничный комплекс. 

Тонкая, будто фанера, но вместе с тем прочная и звуконепроницаемая дверная панель с легким рокотом откатилась в сторону. В комнату сразу ворвался отдаленный гул голосов, глубоко впаянный в надрывный рев TV-панели. Судя по всему, в офицерском баре прокручивали запись какого-то старого футбольного матча, под которую служивый народ ностальгирывал по полной программе. Какофонию звуков дополняло мерное дребезжание одного из автоматов сухой чистки обуви и униформы. Дюжина таких машин была установлена прямо в коридоре и находилась в полном распоряжении постояльцев гостиницы.
Распластавшийся на гостиничной койке Сергей, медленно приподнял голову и поглядел в сторону входа. Там, в узком дверном проеме, он обнаружил невысокого стройного солдата в ладно пригнанном камуфляже. Гостю достался бесцветный равнодушный взгляд, с которым до этого рядовой Корн изучал «живописный» узор из рядов потолочных заклепок.
— Ну, так я войду? ― Виктория переступила порог и многообещающе улыбнулась.
— Уж если ты раздобыла ключ от этого номера, то… ― юноша скосил глаза на стандартную пластиковую карточку с индексом гостиничного комплекса, которую Вика вертела в пальцах, ― …то, скорее всего, запретить тебе у меня все равно не получится.
— Все хандришь? ― девушка задвинула за собой дверь и как бы невзначай вдавила кнопку полной блокировки.
Корн заметил это, но ничего не сказал. Ему было как-то глубоко насрать на все происходящее. Хотелось покоя, по крайней мере, сегодня. Вот просто так лежать, бездумно пялиться в потолок и больше ни-че-го! Уступая этому желанию, новгородец вновь опустил свой затылок на закинутые за голову руки.
— Зря ты так… Ей богу зря! ― произнесла бывшая новгородская проститутка, параллельно оглядывая аскетическое убранство крохотной гостиничной конуры. Неспешно двинувшись в сторону санитарного блока, девушка продолжила свою мысль: ― Меня, межу прочим, тоже проверяли на вшивость. Чуть не изнасиловали, гады! И всю рожу синяками разукрасили. Ты думаешь, почему я к тебе в санчасть почти два дня не приходила?
Учитывая нынешнее припаршивейшее настроение, Сергею очень захотелось ответить: «Тебе не привыкать!», но он все же сдержался. Юноша вернулся к занятию, которому он придавался до появления Виктории, а именно углубленному изучению пустоты в метре перед собой.
В ответ на это безразличие Вика вспылила:
— Ну, а чего ты хотел?! Чтобы я сразу кинулась к тебе и стала вопить: «Сереженька, ничего не бойся, это всего лишь проверка!»? Вот тогда бы ты ее точно не прошел!
— Сегодня я чуть не сдох, ― как бы не услышав свою собеседницу, медленно протянул молодой человек. ― А ты на это преспокойно смотрела.
Молодой человек вдруг вспомнил последние мгновения боя на «Энигме»: с надрывным воем уносящийся внедорожник, вопли взбешенных хозяев и тот шквал лазерного огня, который обрушился на него, лишенного последней защиты и прикрытия. Тогда Сергей реально прощался с жизнью, но даже на секунду, на самый крошечный миг не пожалел, что спас эту, в общем-то, совершенно чужую ему девку. И вот сегодня она его за это «отблагодарила»… Обидно, черт побери!
— Это тебе так только показалось, ― голос блондинки оторвал Корна от не веселых мыслей и воспоминаний.
— Что именно показалось?
— Да практически всё!
Усилием воли Виктория взяла себя в руки и даже попыталась реанимировать свое прежнее беззаботное настроение. Заглянув в крохотный санитарный блок, она как бы между прочим заметила:
— Да-а… душевая кабинка не ахти… Вдвоем туда точно не втиснешься.
— Хм! ― в ответ на это наблюдение Сергей хмыкнул, и губы его тронула горькая ухмылка: как говорится, горбатого могила исправит!
Продолжив осмотр местных достопримечательностей, Вика двинулась ко встроенному в переборку холодильнику, который лукаво подмигивал ей огоньками контрольной панели. По пути девушка, как бы межу прочим, пояснила:
— Во-первых, мы сами напросились в разведвзвод, хотя нас и предупреждали обо всех его…, я бы сказала, «прелестях».
С этим доводом и впрямь было сложно поспорить. Все, кому Сергей только намекал на свое намерение пополнить ряды героических разведчиков, красноречиво крутили пальцем у виска. Сдурел, мол, что ли? Они же ― форменные психи!
Психи… ну, или другими словами крутые безбашенные парни, как из кинобоевика. Это даже нравилось Корну, тешило его тщеславие. Таким действительно можно многое простить, даже сегодняшние водные процедуры. Им ― да, а вот Вике… Эта чертовка похоже уже успела… нет, ни в коем случае не занять в душе Сергея место Кристины, однако убедить его, что они вовсе не чужие друг другу люди. И вот эта самая родственная душа стояла и с холодным спокойствием наблюдала, как ее друга топят, будто паршивую крысу! Корн так живо и реально представил себе эту картину, что не смог удержаться от гримасы отвращения.
— Во-вторых… ― Вика будто прочла мысли юноши, а может догадалась, что за страшную рожу тот скорчил… догадалась и поспешила прояснить ситуацию: ― Бульдог знал, что я долго не выдержу и кинусь тебя выручать, и потому сдал на попечение Соломе. А этот урод меня в какой-то старой трансформаторной запер. Я там почти полчаса пыль глотала, пока засов не умудрилась вышибить.
Сергей слышал о Соломе первый раз в жизни, но ему отчего-то сразу же захотелось переломать данному персонажу руки, а заодно челюсть и ребра, чтобы в следующий раз сто раз подумал, прежде чем прикоснуться к Вике. Одновременно с этим возникло чувство неловкости или даже вины перед самой девушкой. Черт, откуда же Корну было знать, что она не присутствовала при пытке, что лишь потом ворвалась в подвал, чтобы прекратить всю эту мерзость?!
— И, наконец, в-третьих, ― Вика примирительно улыбнулась. ― Тебя теперь не так-то и легко укокошить. «Клопы» прекрасно делают свою работу.
Ну, об этом Вика могла бы и не говорить. Сергей уже и сам догадался, что без закаченного в вены ВНК-6, ему сегодня пришлось бы ой как несладко. Недаром, провожая новобранца к своему тренировочному полигону, он же объект № 16-В, командир разведчиков капитан Геворкян потребовал доложить об успешной активации наноботов.
Пока Корн раздумывал над всем этим, Виктория изучала содержимое холодильника. Хотя в данный момент таковым его назвать было сложновато. Панель контроля сигнализировала о температуре в 18ºС, всего на семь градусов ниже, чем в комнате. Когда поселившийся в номере новгородец впервые заметил такое показание индикатора, то сразу решил, что агрегат не исправен, а потому даже не стал заглядывать внутрь. И, как теперь выяснилось, напрасно. Судя по всему, в холодильнике оказалось вовсе не так пусто и безрадостно, как Сергею представлялось. До слуха долетел многообещающий плеск жидкости и негромкий звон стекла. Заинтригованный этой магической мелодией юноша даже приподнялся на локтях.
— Сюрприз!
Вика ногой, обутой в грубый армейский ботинок, захлопнула дверцу холодильника и повернулась к своему угрюмому другу. В руках у девушки оказались два простеньких стакана самого что ни на есть казенного образца. Оба они до половины были наполнены янтарной жидкостью, в каждом плавали по два-три небольших кубика льда.
— Прямо как в приличной гостинице, ― Корн облизнул вдруг пересохшие губы. ― Не думал, что здесь такой сервис.
— Сервис здесь один в один как на кладбище, ― хихикнула гостья. ― Положат и забудут аж до того самого момента, пока на твоем личном счету не высветится большой жирный ноль.
— Тогда почему в моем холодильнике выпивка? ― юноша кивнул на стаканы.
— А почему ты вообще сегодня ночуешь здесь, а не в казарме?
Виктория медленно приближалась, плавно покачивая бедрами. Тонкие маркер-линии, нанесенные поверх универсального камуфляжа и отмечающие места возможного крепления защитных бронепластин, эффектно подчеркивали все изгибы и выпуклости ее тела. От этого зрелища Сергея сотрясла крупная дрожь будто от легкого электрического разряда.
— Х-хочешь сказать, что эти отморозки… ― дрогнувшим голосом начал было эксжестянщик, но подруга закончила за него.
— Скинулись и оплатили номер на эту ночь, и виски в холодильнике тоже. Между прочим, очень даже неплохое, шотландское, из старых запасов. ― Девушка остановилась рядом с койкой и протянула Корну один из стаканов. ― Это тебе от них такая небольшая компенсация за моральный и физический ущерб.
— Ты тоже входишь в комплект этой самой компенсации? ― молодой человек взял выпивку, после чего в упор поглядел на Вику.
— Нет, я не вхожу, ― та хмыкнула и отрицательно покачала головой, ― …только лишь второй ключ от этого номера и разрешение пропустить вечернюю поверку. ― Тут девушка сделала паузу, после которой заговорщическим тоном добавила: ― Между прочим, это разрешение распространяется на нас обоих.
От услышанного сердце юноши гулко екнуло, дыхание сбилось, а внизу живота вдруг стало горячо. Вика намекала… Да какой там, к дьяволу, намек?! Она открыто предлагала провести ночь вдвоем, вот здесь, в этом самом гостиничном номере, снятом специально для них.
Корн почувствовал, как лицо его начинает полыхать от стыда. Черт, ведь все это неправильно! Он не должен! Во имя светлой памяти Кристины… Прошла всего неделя с того момента, как Сергей собственноручно поджег огромный погребальный костер. Всего неделя! Это ведь не срок. Семь дней невероятно мало, чтобы не думать, не чувствовать боль утраты, чтобы все забыть.
Все эти мысли, чувства, воспоминания вихрем пронеслись в голове новгородца. Он прислушался к ним, попробовал на вкус, как пробуют кипящую в котелке похлебку, и вдруг понял, что не верит самому себе. Кристина, Великий Новгород, клан жестянщиков, дядя Женя, проклятый Ахмед это и впрямь все было, правда, в какой-то совершенно другой жизни, в параллельном мире, с которым Корн оборвал последнюю связь, когда вынырнул на восточном заиндевелом берегу озера Ильмень.
К тому же пропасть между ним и прошлым расширяло и аномально текущее время. Всего за несколько дней в этой реальности он успел вынести, испытать, осмыслить столько, сколько не довелось за всю предыдущую жизнь в том… старом, знакомом с детства мире. В итоге здесь и сейчас на свет появился уже совершенно другой человек, другой Сергей Корн ― солдат и наемник, а в скором будущем, вероятней всего, еще и сволочь, мразь, убийца. Что ж, да будет так! Видать по-другому в этом безумном, голодном, агонизирующем мире просто не выжить. Разумеется, вместе с Сергеем всегда останется прошлое. Самая лучшая, самая светлая часть его биографии, которую он будет помнить вечно, от которой никогда не отречется. Но и судорожно цепляться за это самое прошлое ― полная глупость, мягкотелость и слюнтяйство! А раз так, то для рядового Корна может существовать лишь настоящее. От него следует брать абсолютно все и, причем, по полной программе, потому что будущее для солдат удачи может никогда и не наступить.
Очевидно, сделанный охотником выбор тут же отразился на его лице. Корну было сложно сказать, что именно там появилось, однако этот самый штрих не ускользнул от внимания Виктории.
— Тебе нравится? ― негромко поинтересовалась она.
— Что нравится? ― Сергей произнес это чисто автоматически, типа, какой вопрос, такой и ответ.
— Моя грудь, ― Вика плавно провела ладонью по своему животу, а затем стиснула идентификационную нашивку в области сердца. ― Ты так на нее пялишься…
Пялюсь? Юноша только теперь осознал, что во время своих раздумий и терзаний действительно тупо вперил взгляд в коричнево-зелено-черные разводы на груди у Виктории. В глаза ей глядеть не посмел, а вот сиськи… Так получилось. Первобытный инстинкт, что ли? Какой же мужик откажется поглазеть на клссные сиськи, тем более, когда они так близко.
Тут Корн вдруг подумал, что все складывается как нельзя более удачно. Вика первая сделала шаг, на который он сегодня мог так и не решиться. Ну, а теперь остается лишь пойти ей навстречу. Это ведь так просто!
Просто оказалось лишь в теории. На деле юноше потребовалось залпом осушить свой стакан, будто от холода передернуть плечами, набрать в грудь побольше воздуха. Только после этого он смог выдавить из себя:
— Твоя грудь? ― молодой охотник переводил взгляд с одного камуфлированного полушария на другое. ― Вроде симпатичная. Только вот эта униформа… Как-то она все портит.
Девушка поняла намек. Она опустилась на одно колено рядом с Сергеем, при этом старая гостиничная кровать тихонько скрипнула. Словно прислушиваясь к этому едва различимому звуку, Вика замерла в нерешительности. Корну потребовалось несколько секунд, чтобы догадаться ― беспокоит ее вовсе не этот скрип, а страх. Его подруга колеблется, поскольку не знает чего ожидать. Сергей никогда не рассказывал ей ни о себе, ни о своем прошлом, ни о Кристине, но Виктория все же что-то такое чувствовала, подозревала, что существует нечто, способное стать между ними. Что ж, эта проблема и впрямь имела место быть… еще вчера или даже полчаса назад, однако теперь решение принято: прошлое пусть остается прошлым, а жить он будет здесь и сейчас.
Корн протянул руку, взял Вику за талию и притянул ее к себе. Та поддалась, причем не просто поддалась, одновременно с этим движением девушка грациозно перекинула вторую ногу через тело компаньона и уселась на него верхом, будто на скакового жеребца. Сергей ощутил тяжесть ее тела у себя на бедрах, почувствовал, как по нему разливается ее тепло. Он протянул к девушке свою вторую руку, но вдруг обнаружил, что до сих пор сжимает в ней пустой стакан.
— К черту! ― молодой человек отшвырнул в сторону бесполезный сосуд, который со звоном ударился о рифленый металл пола и, не разбившись, покатился по нему.
— Добро пожаловать в армию! ― тихонько засмеялась Вика. ― Серые стены, посуда не бьется, одежда не рвется.
— Плюс койка, на которой даже одному тесно, ― в тон подруге посетовал юноша. В этих его словах явно прозвучали нотки извинения, ведь ничего лучшего своей подруге в данный момент Корн предложить не мог.
— Блин, совсем забыла…! ― девушка вдруг спохватилась и хитро подмигнула. ― Говорят, эта проблема вполне решаема.
— Ты о кровати?
— Ага, о ней! ― Виктория отхлебнула из своего стакана и, сунув его Сергею, приказала: ― На вот, подержи. А я тут кое-что должна сделать…
— Чего тут делать…? ― начал было юноша, но так и не успел закончить фразу. Вика все равно не слушала. Она изогнулась, наклонилась вбок, причем так резко, что едва не свалилась с предательски покачнувшейся кровати. Чтобы удержаться, ей пришлось вцепиться в край матраца, а заодно крепко стиснуть Сергея ногами.
Ох, нихрена себе! От такого неожиданно плотного контакта по телу Корна пробежали крупные мурашки. Какие у нее сильные бедра! Когда молодой человек представил, что такими бедрами можно вытворять, у него даже задрожали руки. Для успокоения, а заодно дабы не расплескать целебный алкоголь, новгородец опрокинул в себя остатки Викиного виски. Странно, но на этот раз он почему-то даже не почувствовал обжигающего действия сорокаградусного напитка.
Между тем Вика, свесившись с края койки, пыталась что-то под ней отыскать, причем так уверенно, как будто сама эту штуку туда и спрятала.
— Да что ты там делаешь?! ― Ощущая, что странная гимнастика его подруги вот-вот закончится малоприятным контактом с твердым и шершавым металлическим полом, Сергей схватил девушку сбоку за комбинезон. Нет, романтика в комплекте с синяками это вовсе не то, чего бы ему сейчас хотелось!
— Нашла! ― вместо благодарности прокричала Вика.
Сразу после ее ответа прозвучал какой-то довольно громкий щелчок, и воздух убогой гостиничной конуры наполнился негромким гудением сервомотора. Для Корна этот звук оказался неожиданно знакомым, слышанным совсем недавно. Именно так жужжали медицинские кровати в стерильных владениях Градусника, когда подстраивались под нужды своих изувеченных арендаторов.
Не успел Сергей об этом подумать, как из-под его узкой койки выдвинулась еще одна, точно такая же, которая тут же стала подниматься. Когда обе койки сравнялись по высоте, они плотно сдвинулись, образовав тем самым пусть и не такой роскошный, как в рекламных проспектах, но все же вполне достаточный для двоих сексодром.
— Вуаля! ― блондинка с гордостью окинула плоды своих стараний. ― Вот они, привилегии комсостава в действии.
— Откуда узнала, что тут такие кровати? ― чисто механически поинтересовался Корн, руки которого уже крепко держали девушку в объятьях.
— Да так… ― Вика не сочла нужным углубляться в детали. ― Просветили добрые люди.
— Что ж, спасибо добрым людям, ― выдохнул молодой человек и смело потянул за магнитную застежку на груди у подруги. Та легко поддалась, так как оказалась деблокирована. Сделано это было заранее, что однозначно намекало на самые серьезные намерения поздней гости, заглянувшей сегодня к Сергею на огонек. Подозрение превратилось в уверенность, когда расползшаяся застежка открыла вовсе не зеленое армейское термобелье, а нежную и вместе с тем упругую золотисто-розовую кожу.
Несколько мгновений юноша заворожено, почти благоговейно глядел в недра этого глубокого декольте, пока, наконец, до него не дошло, что боевой комбинезон Виктории одет на голое тело, что под ним СОВЕРШЕННО НИЧЕГО НЕТ! Начиная с этого момента, новгородец больше не мог себя сдерживать. Он сдернул эластичную камуфлированную нано-ткань с плеч своей подруги и судорожными рывками стал стягивать ее все ниже и ниже.
— Тише ты! Тише… ― девушка улыбнулась такой неожиданной прыти своего друга и слегка придержала его руку. ― Погоди, это еще не все.
— В смысле? Что значит «не все»? ― прохрипел юноша, задыхаясь от желания и адреналина.
— Виски, раскладная кровать… это еще не все, ― пояснила Вика. ― У меня в запасе есть и еще кое-какие сюрпризы.
С этими словами белокурая интриганка полезла в один из карманов своего комбинезона. Сделать это оказалось гораздо сложнее, чем когда тот был натянут на плечи, поэтому Виктории потребовалось несколько бесконечно томительных секунд, за которые Корн ее почти возненавидел.
— Ну… ― сгорая от нетерпения, прошипел юноша.
— Вот…! Достала! ― наконец радостно объявила Вика.
Девушка победоносно продемонстрировала небольшой приборчик самого прозаического вида. Выглядел он как прямоугольная, толщиной примерно в сантиметр, пластинка из ударостойкого полимера в боку которой виднелись два порта USM-4, а сверху тактильная панель контроля с простенькой индикацией. В данный момент на ней едва заметно трепетал крошечный зеленый огонек, оповещающий о полной зарядке питающей батареи.
— На кой черт нам эта штука? ― не понял Сергей.
— Терпение. Сейчас увидишь, ― Вика разблокировала тактильную панель и тронула ее пальцем.
В тот же миг весь окружающий мир вздрогнул и превратился в водоворот неестественно насыщенных цветных пятен, которым даже чисто теоретически не могло быть места в унылом казенном убранстве военной гостиницы. Всего через мгновение эти пятна стали обретать четкие контуры и формы, превращаясь в совершенно конкретные предметы. С ощущением полного дежавю Корн вертел головой по сторонам и разглядывал тяжелые расшитые безвкусным золотым узором портьеры, легкий струящийся шифон высокого балдахина, затейливые витые быльца огромной кровати, волны переливающихся цветом вороного крыла простыней.
— Ну, как? Нравится? ― сладкий голос Виктории стал будто дополнением ко всему этому гламуру.
— Это что…? Это откуда…? ― ошарашенный юноша провел рукой по гладкой шелковой простыне, которой вдруг оказалась застелена его кровать.
— Вот отсюда, ― девушка потрясла приборчиком перед носом своего друга. ― Это нейротранслятор. В него много чего можно загрузить: интерьеры, пейзажи, даже кое-какие игровые эпизоды. После включения он установит связь с PIP-имплантатами. Вместе они погрузят нас в совершенно иную реальность. ― На этом месте Вика поправилась, ― Вернее, как видишь, уже погрузили.
— Хм, бывал я в этой реальности, ― Сергей многозначительно хмыкнул и еще раз обвел взглядом до неузнаваемости преобразившийся гостиничный номер. ― У Виккерса что, ничего другого не нашлось?
— Блин, а он сказал, что тебе понравится, ― в голосе девушки послышалось горькое разочарование, даже обида.
— Вырубай! ― приказал Корн
— Это еще почему? ― заупрямилась Вика.
— По нескольким причинам. ― Сергей притянул к себе девушку, дабы та ни в коем случае не почувствовала себя обиженной или того хуже отвергнутой. ― Во-первых, меня все и так устраивает, даже больше того, твоя красота на фоне этих унылых серых стен выглядит куда ярче и привлекательней, чем в окружении всего этого золоченого хлама.
На этом месте Корн сделал широкий жест рукой, указывая на виртуальное, но от этого не ставшее менее роскошным убранство комнаты.
— Льстец… причем, не по возрасту искусный, ― Вика вновь улыбнулась и тут же обвила шею юноши руками.
Однако охотник был вознагражден не только объятиями. Виктория повалила друга на подушку и жадно впилась в него губами. Ее поцелуй заставил сердце Сергея радостно екнуть. Это не был какой-то там жутко эротический засос с применением языка или кусанием губы, какой по слухам практикуют большинство местных шлюх, в нем не чувствовалась и фальшь нимфоманки, у которой просто в очередной раз свербит между ног. Вика целовала его как по-настоящему любящая женщина, которая с наслаждением дарит жар своего тела и с упоением пьет дыхание единственного, самого дорогого ей человека. Сейчас она готова была отдать ему всю себя без остатка.
— Стоп! Погоди! ― выдохнул Корн, когда почувствовал, что девушка сама стала стаскивать с себя комбинезон.
— Что опять не так? ― Виктория отстранилась и, откинув упавшие на глаза белые локоны, в упор поглядела на своего друга.
— Ты не спросила: «Что, во-вторых?».
— Во-вторых? ― Вика насторожилась.
— Ну, да, ― охотник кивнул и напомнил: ― Во-первых, это было про то, что ты и так сногсшибательно смотришься без всех этих дополнительных спецэффектов.
— Ага, помню. ― Девушка заметно повеселела, когда поняла, что проблема заключается вовсе не в их отношениях, а в устройстве, которое она принесла с собой. ― Значит, теперь я должна узнать вторую причину, по которой должна отрубить нейротранслятор?
— Точно.
— Ну, и…
— Понимаешь, мне почему-то не особо хочется, чтобы завтра весь батальон с интересом рассматривал крутое порно с нашим участием.
— Э-э-э…
Виктория несколько секунд растерянно хлопала своими длинными, оказавшимися натуральными, а вовсе не накладными ресницами, пока, наконец, до нее дошло. После этого блондинка поднесла к лицу все еще зажатый в ее руке прибор и поглядела на него одновременно с ужасом и отвращением, будто на ядовитую змею.
— Вот же скотина! ― в конце концов, прошипела она со злостью, и Сергей подумал, что Виккерсу в этот миг очень сильно икнулось.
— Добро пожаловать в армию! ― охотник напомнил подруге ее собственные слова. ― Здесь у народа довольно ограниченный выбор развлечений.
— Развлечений им, блин, захотелось! А не пошли бы в жопу, уроды! Все! Хватит! Шоу с моим участием закрылось навсегда! ― Вика выкрикнула это в нейротранслятор, будто в нем и впрямь находился потайной микрофон, с помощью которого Виккерс мониторил текущую обстановку.
Поддавшись справедливому гневу, девушка замахнулась для того, чтобы размозжить шпионское устройство о ближайшую стену, однако наблюдательный охотник из клана жестянщиков остановил ее:
— Просто отключи.
— Лучше разбить, чтоб уж наверняка! ― заупрямилась Виктория.
— Корпус сделан из D-полимера. Это очень прочная штука. Танком дави, не раздавишь! ― Сергей ухмыльнулся. ― Судя по количеству царапин и вмятин на поверхности, ты не первая, кто пытается избавиться от этой штуковины.
— А ты уверен, что после отключения связь с нашими чипами разорвется? ― Виктория колебалась.
— Не уверен, ― Корн испытующе поглядел на Вику. ― Ну-у-у, если существует такая опасность, то… может нам лучше отказаться от этой ночи?
— Сдурел что ли?! ― воскликнула девушка, после чего вновь обвила руками шею Сергея, будто тот мог от нее сбежать. Понизив голос до шепота, Виктория сообщила своему другу страшную тайну: ― Меня гормоны уже прямо на куски рвут. Я просто жуть как тебя хочу.
Как раз после этого откровения роскошное убранство гостиничного номера поблекло, развалилось на мутные призрачные лохмотья, из-под которых тотчас же проступили клепаные металлические стены, окрашенные в «жизнеутверждающий» серый цвет. Девушка отключила нейротранслятор, и Сергей тут же почувствовал некое облегчение. Вот теперь все правильно! Покончено с последней фальшью и ложью. Теперь они там, где и должны быть. Теперь они те, кто есть. Теперь только им решать судьбу своих грешных душ и тел.
О том, что тело Виктории уже готово перейти под полную власть Сергея, было сказано в открытую, и новгородец вовсе не собирался отказываться от этого предложения. Уняв дрожь в руках, юноша с основательностью человека, имеющего на ЭТО полное право, продолжил снимать с девушки ее комбинезон. Так плавно и нежно обычно родители извлекают своих чад из перемазанных в сладкую кашу кофточек и свитерков. Виктория приняла эту игру и с улыбкой протягивала Сергею сперва одну руку, затем другую, а он осторожно стягивал с них плотную защитную ткань, изобилующую всевозможными вставками, усилителями и прокладками.
Когда руки девушки оказались полностью освобождены, охотник спустил комбинезон подруги ей на бедра и, слегка отстранившись, впился взглядом в ее грудь. Теперь Корн получил возможность лицезреть ее без помех, и от увиденного у него по-настоящему захватило дух.
— Охренеть, она и впрямь великолепна! ― не удержался от восторженного восклицания Сергей, чем ответил на некогда заданный девушкой вопрос.
Молодой человек действительно раньше не видел ничего подобного. До Виктории у Сергея была всего одна сексуальная партнерша ― Кристина, которая не могла похвастаться совершенством своих форм. Да, собственно говоря, Корн и не особо гонялся за этими самыми формами. Он принимал Кристину такой, какой та была, и простодушно умилялся двумя небольшими бугорками, именуемыми ее грудью. Однако сейчас многое изменилось. С глаз охотника спала поволока сентиментальности. Сейчас он любил глазами, руками, кожей, членом, но совершенно не уверен, что сердцем. Он перестал быть романтическим юнцом и превратился в солдата, который неистово желал плоти: роскошной, сочной, волнующей, зовущей. И удача! Вика сполна могла утолить этот голод.
Юноша протянул руку и коснулся одного из идеально правильных золотисто-розовых полушарий. Грудь Виктории оказалась горячей и мягкой. Просто удивительно какой мягкой! Казалось даже невероятным, что при такой нежной структуре она умудряется сохранять свою идеальную форму и почти не провисать. Сергей развернул кисть и, едва касаясь, будто котенка, погладил грудь девушки наружной стороной пальцев: вверх-вниз, вверх-вниз…, дотронулся до изящных коралловых сосков.
От этих легких, как дуновение бриза, прикосновений Вика задрожала, ее соски потемнели и набухли. На несколько секунд девушка будто впала в некое подобие транса, а когда очнулась, то жадно схватила ласкавшую ее руку и потянула вниз, под складки висящего на бедрах комбинезона. Корн позволил ей сделать это и уже через мгновение узнал, что на самом деле именуется настоящим жаром.
Все, что произошло потом, отложилось в памяти Сергея чем-то вроде стробоскопического шоу, состоящего из чередующихся вспышек восторга и полного безумия. Вот он хватает Вику в охапку, валит на кровать и уже сам оказывается сверху. Юноша припадает к ее великолепной груди, лижет и кусает набухшие ягоды сосков. Вика громко стонет, но вовсе не от боли, а от наслаждения. Сергей знает это совершенно точно, так как подруга держит его голову своими руками и все не позволяет оторваться. Но ему необходимо оторваться, он хочет оторваться! Ведь просто целовать ее грудь ― этого уже мало, это какие-то жалкие крохи в то самое время, как ему дико, безумно хотелось большего, намного большего… или даже всего, целиком, одним огромным сочным куском!
Со стуком падают на пол грубые армейские ботинки. Вслед за ними отправляется и проклятый, так долго и упорно сопротивлявшийся боевой комбинезон. Ну, наконец-то! Вот оно!
Взгляд охотника впился в полностью обнаженное женское тело, которое совершенно неожиданно оказалось не просто красиво, а по-настоящему роскошно и великолепно. Куда только подевалась та худоба, которую он так отчетливо помнил? Сейчас живот, бедра, ноги Виктории выглядели сильными и упругими, а их форму без преувеличений можно было назвать идеальной. Именно такие тела помещали на обложки глянцевых журналов, именно такие эталоны выставляли в дорогих салонах боди-коррекции. Это была красота, которой настоящий мужчина мог любоваться вечно.
А впрочем, черта с два, никакого «вечно»! Вика не была холодным манекеном, она хотела любви, страсти, экстаза, причем немедленно, сейчас же, а потому не позволила Сергею даже секундного промедления. Юноша буквально затрясся, когда увидел, как раздвигаются ее ноги, как идеально гладкий лобок, на котором раскинула свои ажурные крылышки искусно вытатуированная стрекоза, начинает то вздыматься, то опускаться, совершая свой призывный танец. При этом бедра девушки перекатывались словно морские волны, предлагая погрузиться в их ласковые обволакивающие глубины.
Господи, у нее ведь такие сильные бедра! ― вдруг вспомнил Корн, после чего тут же рванул застежку на своих казенных тренировочных брюках.

Они лежали обнаженные, крепко обнявшись, он снизу, она на нем. В комнате было достаточно тепло, если не сказать жарко, поэтому простыни и одеяло оказались скомканы и без сожаления сброшены на пол.
Что без сожаления, так это точно, ― подумал Сергей и в очередной раз провел ладонью по аппетитной округлой попке своей подруги. Вика почувствовала и подняла голову с его плеча.
— Я рада, что тебе нравится, ― проворковала она.
— Разве ТАКОЕ может не нравится? ― улыбнулся в ответ юноша.
Неожиданно в голову молодого новгородца пришла мысль, что тело его новой подруги и впрямь невероятно, нереально совершенно. Продолжением данного наблюдения стало гаденькое подозрение, что к нему… то есть к этому самому телу приложил свою умелую руку один из крутых боди-инженеров. Что ж, вполне вероятно, ведь у папаши Виктории имелись деньги, и причем немалые. А раз так, то его дочь могла позволить себе не только изумрудную радужку глаз, но и гораздо большее.
— У тебя великолепная фигура. Не пойму, как я не разглядел ее при нашей первой встрече, ― слова Корна стали продолжением его мыслей.
— Наверное, ты был слегка не в настроении, ― прыснула польщенная Виктория. ― Видел бы ты тогда свою рожу!
— Что, уж очень страшная?
— Да не так, что бы очень… ― девушка картинно подняла глаза к потолку, будто те могли ее выдать. ― Слегка опухшая, в грязи и слюнях. А в остальном очень даже ничего, можно даже сказать ― милашка. После заряда из «хлопушки» я лицезрела рожи и похуже.
— М-м-да…
Корн скривился, всего на мгновение представив портрет, соответствующий данному описанию. Нет, дальше эту тему развивать не стоило. Просто категорически не стоило! Момент не совсем удачный. Приняв такое решение, Сергей вновь вернулся к тому, с чего начал:
— А если серьезно…! Какие секреты могут быть между друзьями?! Я ведь помню тебя совершенно другой: тощей и какой-то… облезлой, что ли?
— Ах ты, свинья! ― Вика изловчилась и двинула юноше локтем под ребра.
— Ох! ― Сергей всем своим видом изобразил жуткие мучения, ставшие следствием такого подлого и коварного нападения. Продолжая паясничать, наигранно хватая ртом воздух, он простонал: ― Эх, силища-то какая! Это ты всего за четыре дня так здоровья поднабрала?
— Ладно уж, расскажу… ― Виктория поняла, что Корн все равно не отцепится. ― Рудольф Карлович пичкает меня всякими стимуляторами, программу для «клопов» запустил какую-то особую, «Атлетик-Актив» кажется… А еще вдобавок ко всему этому я по три часа каждый день должна пыхтеть в тренажерном центре. Говорит, мышцы надо наращивать, кости, связки и сухожилия укреплять. Иначе мне даже базовый тренировочный курс не освоить, бронезащиту на себе не утащить, а стало быть, и не протянуть долго… Завалят в первой же стычке.
Последняя фраза Виктории основательно подпортила ее хорошее настроение. Лицо девушки вдруг стало неподвижным, а глаза стеклянным. Глядела она ими куда-то мимо Сергея, будто именно там, из теплого полумрака убогого гостиничного номера проступило ее будущее.
— Просто этот старый козел под тебя клинья подбивает. Вот и заставляет каждый день таскаться в санчасть. ― Корну пришлось срочно придумывать что-нибудь этакое… веселенькое, дабы поскорей выдернуть Вику из сумрака, в который та неожиданно провалилась. ― А сам, небось, на твою голую задницу пялится, когда эти самые стимуляторы колит.
— Он мне их в руку колит, ― девушка вернулась и вновь одарила друга пусть и не очень радостной, но все же улыбкой. ― А моя задница теперь всецело принадлежит только тебе.
— Да-а-а?! ― с наигранным самодовольством переспросил Сергей.
— Да-а-а! ― в тон ему подтвердила Вика.
— Рад это слышать! ― юноша двумя руками вцепился в ягодицы подруги и крепко их стиснул. ― Что ж, тогда, как хороший хозяин, я не должен допустить, чтобы моя собственность так долго простаивала без дела.
С того момента, как юные любовники утолили свой первый, самый нестерпимый голод, минуло уже около получаса. Силы Сергея практически восстановились, а значит, близость обнаженного женского тела теперь вызывала в нем не только лишь одно эстетическое наслаждение, теперь сюда добавилось и нечто иное. Это самое «иное» стало все сильнее и сильнее упираться Вике в низ живота.
— Ух ты! ― интригующе протянула девушка. ― Гляди, кто тут у нас очухался!
Она тут же приподнялась на руках и зависла над Сергеем. Затем с лукавством глядя Корну прямо в глаза, Виктория стала тереться об него нижней частью своего сильного тренированного тела. С каждым мгновением движения становились все более неистовыми, тесными и горячими. При этом стрекоза, усевшаяся на самом пикантном месте обольстительницы, все плотнее обнимала своими крылышками член Сергея, ласкала его, заставляла уверенно набираться сил.
Черт, как она это делает?! ― пронеслось в голове у молодого человека, и тут же некий внутренний голос услужливо подсказал: ― Бедра… У нее ведь такие сильные бедра…
Одно лишь секундное воспоминание об этой неутомимой, неистовой машине наслаждения заставило Сергея с новой силой вцепиться в задницу Виктории, вжать ее в себя. Большего! Ему уже хотелось гораздо большего, чем то, что сейчас вытворяла бывшая жрица любви.
— Нет, не так! ― Вика сорвала руки любовника со своих ягодиц. ― Лежи смирно. Я сделаю все сама. ― Сразу после этих слов девушка слегка приподнялась и помогла члену Сергея отыскать горячую влажную щель у нее между ног.
Войдя в Викторию, охотник почувствовал не только уже знакомый жар, но и нежность, обволакивающую нежность, в которой он растворялся, через которую сливался с Викой в единый жаждущий наслажденья организм.
Однако вдруг эта самая нежность бесследно исчезла. Член Сергея будто обхватила и сдавила чья-то невидимая сильная рука. Это было так неожиданно, что молодой человек рванулся, приподнялся и ошарашено уставился на низ своего живота, как раз туда, где и восседала его подруга. Первое, что бросилось юноше в глаза, стал живот Виктории. Всего секунду назад ровный и гладкий, теперь он превратился в мозаику из отчетливо различимых граненых квадратиков. Наряду с мышцами брюшного пресса у девушки оказались напряжены ягодицы и бедра.
— Черт, какая ты…! ― восхищенно простонал Сергей, когда понял, что Вика стиснула его член своей промежностью. И это было не только неожиданно, это было чертовски как приятно, причем ничуть не меньше, чем предыдущая мягкость и нежность.
— Да не рыпайся, ты, я сказала! ― подруга толкнула его в грудь и заставила рухнуть на подушку.
Сразу после этого она заработала тазом, совершая плавные ритмичные движения вверх-вниз. Поднимаясь, Виктория сжимала член любовника, увлекала его вслед за собой, заставляла с силой выдираться из неистовых объятий своей вагины. Однако как только девушка начинала опускаться вниз, все происходило с точностью до наоборот. Вика полностью расслаблялась, и тогда Корн ощущал себя счастливым обладателем острого разогретого клинка, который плавно входит в мягкое обволакивающее масло.
— О, да…! ― простонал юноша после нескольких таких повторений, причем он даже не мог сказать, что именно ему нравится больше, то ли тот фантастический массаж, которым Вика пестовала его член, то ли вид ее извивающегося, наслаждающегося любовью тела. А может, и то и другое вместе.
Как бы там ни было, эффект от стараний искусной любовницы оказался потрясающим. Сергей ощутил, что его детородный орган затвердел, словно камень, и набух прямо таки до героических размеров. Наверное, это же почувствовала и Виктория. С какого-то момента ее движения слегка изменились, приобрели новый акцент. Теперь она не столько ласкала юношу, сколько сама упивалась беснующимся внутри нее поршнем, причем, делала это страстно и самозабвенно, стремясь довести себя до неистового любовного взрыва. Девушка двигалась все быстрее и быстрее, ее дыхание все более походило на хрип, а глаза расширились и стали круглыми, как у какой-то ночной зверушки.
Вот оно! ― полыхнуло в голове у Сергея. ― Сейчас! Сейчас она кончит. Шумно. Отчаянно. Сладко. Она не будет стесняться, она этого хочет, она это умеет.
Одой этой мысли хватило для того, чтобы юноша и сам взорвался. Он застонал, зарычал, выгнулся дугой, будто стараясь еще глубже насадить Викторию на свой скользкий и разогретый кол. Но очевидно девушка только этого и ждала. Она с готовностью ответила, пошла навстречу, стиснула член любовника, причем так сильно, как никогда ранее, и это была уже вовсе не игра, ни какая-то там совершенная техника секса, это была бессознательная конвульсия, судорога бьющегося в бешеном оргазме тела.
— А-а-а! ― прохрипел юноша, и тут же добавил к содрогающему Викино тело землетрясению целую серию своих собственных неистовых толчков.

В крошечном номере офицерской гостиницы было оглушительно тихо. Звукоизоляция прекрасно справлялась со своей работой, да и подвыпившие постояльцы, утомившись от пустой болтовни и старых видеозаписей, с миром расползлись по своим клепаным железным комнатушкам. Единственный звук, который все же время от времени тревожил ночную тишину, был отдаленный топот стальных лап патрульного Т-500, обходящего свой участок периметра. Инфопанель услужливо подсказывала, что уже далеко за полночь. Для кого-то это была пора долгожданного покоя и забвения, для кого-то тяжелая отключка, а для кого-то возможность остаться наедине с самим собой.
— Давно мне не было так хорошо… и спокойно, ― негромко произнесла Вика, и это были первые слова, прозвучавшие в комнате за последние двадцать минут. До этого они с Сергеем просто лежали, глядели в полумрак и наслаждались тишиной.
— Согласен, ― Корн погладил подругу по волосам.
— А как там поживает твоя хандра? ― девушка приподняла голову с подушки и покосилась на друга. ― Попустило маленько?
— После того, что ты мне тут устроила, грех хандрить, ― припоминая бешеную любовную скачку, охотник блаженно улыбнулся.
— Я рада, что тебе было хорошо, ― глаза Виктории лукаво сверкнули изумрудными искорками, и было совершенно непонятно, то ли так сработала имплантированная радужная оболочка, то ли в них просто отразились крупные зеленые цифры информационной панели.
— Хорошо это не то слово. Ты всем своим клиентам устраивала такое…?
Последняя фраза как-то сама собой сорвалась с языка Сергея, и он о ней тут же пожалел. Однако на удивление Вика не обиделась. Похоже, девушка прекрасно отдавала себе отчет, кем она была, чем занималась и совершенно не комплексовала по этому поводу.
— Не всем, ― отвечая на вопрос, бывшая проститутка потянулась будто кошка. ― Только некоторым. Особенным…
— Я вообще даже не представлял, что женщины могут такое вытворять, ― молодой человек попытался сделать небольшой комплимент и тем компенсировать свою неловкость.
— Я раньше тоже не представляла, пока одна подруга не научила. Ее Ритой звали. Она этим способом мужиков прямо до изнеможения доводила. Вроде даже двое таких «счастливчиков» прямо под ней и окочурились. Короче, девка была ― огонь!
— Была? ― Корну вдруг показалось, что голос подруги дрогнул.
— Ага, была, ― Вика кивнула скорее печально, чем утвердительно. ― Убили ее. Хотела завязать с такой жизнью, сбежать из Новгорода, да только не получилось. Риту схватили на выезде из города, привязали за ноги к мобилю, а затем таскали по улицам, на которых наши девочки работают. Чтобы, значит, те видели, что и их ждет в случае непослушания. Менее чем за полчаса, Рита превратилась в болтающийся на веревке окровавленный кусок мяса, даже не скажешь мужик это был или женщина. Вот такая «веселенькая» история.
— Зверье! ― Сергей скрипнул зубами. ― Это он…? Это Ахмед? Его люди сделали?
— Нет, ― Вика отрицательно покачала головой. ― Дело еще до Ахмеда было. Ублюдки Костика Робин Гуда развлекались.
— Форменное зверье… ― еще раз протянул охотник, подавленный нахлынувшими ведениями жуткой расправы. ― Хорошо, что они свое получили.
— Почему ты так решил?
— Ну как же? Ты ведь, вроде, говорила, что Ахмед всех людей Костика нахрен порешил?
— Кого порешил, а кто к нему в банду переметнулся. Это у них обычная практика. Все ищут, где пожирней куски можно будет урывать. ― Вика тяжело вздохнула и добавила: ― Например, те сволочи, что Риту замучили, сейчас живы и здоровы, верой и правдой служат новому хозяину. Я с ними на прошлой неделе нос к носу столкнулась.
После слов девушки в комнате повисла гробовая тишина. Правда продлилась она ровно до того момента, как клокотавший внутри Сергея вулкан не нашел выход:
— Я ему отомщу! За всех отомщу! Дай только срок! ― прорычал бывший жестянщик.
— За всех? ― Вика поняла, можно сказать, почувствовала, что Сергей имеет в виду не только ее подругу Риту. ― Твоих тоже убили хозяева?
— Ахмед, ― коротко отрезал юноша. ― Он собственноручно убил мою девушку.
— Понятно, ― прошептала Виктория, а затем, как бы поясняя самой себе, добавила: ― Вот, значит, из-за чего хозяева на тебя так вызверились. Небось мстить полез?
— Не совсем так, ― охотник отрицательно покачал головой. ― Скорее они мстят мне.
Понимая, что сказав «а», он теперь просто обязан сказать «б», Корн не стал долго тянуть и довольно подробно поведал Вике свою невеселую историю: и о том коротком бое на заснеженном пахотном поле, и о похищении Кристины, и о ее жуткой смерти, и о своем отчаянном бегстве. Единственное, о чем молодой человек сознательно умолчал, так это о сроках всех этих событий. А и вправду, для чего его новой подруге знать, что все это произошло всего каких-то две недели тому назад.
На удивление рассказ Сергея вызвал у бывшей новгородской проститутки живейший интерес. Она даже села рядом, чтобы ничего не пропустить. А когда юноша, наконец, закончил говорить, задумчиво протянула:
— Странно, что он так взбесился.
— Кто он? Ахмед?
— Ну, да, ― кивнула Вика и продолжила: ― Слыхала я об этой его жене, о Светлане. Она старше Ахмеда была. Первая жена. Говорят, он ее терпеть не мог, а в жены взял чисто по расчету. Вроде у Светки батя был, да и теперь остается не последний персонаж в новгородских криминальных кругах. Он-то Ахмеду и помог из самых что ни на есть шестерок в валеты выскочить, а дальше пошло, поехало… Светка с тех пор при Ахмеде типа шпиона или поводка на шее, за который ее старик время от времени дергать мог. Кроме того за Светланой еще один грешок числился ― не сумела она великому хану сына подарить, наследника. Дочку родила, и все, еще раз забеременеть так и не получилось.
— Все это конечно жуть как интересно, только каким-таким боком к моему делу относится? ― не понял Корн.
— Как каким? Да получается ты Ахмеду услугу оказал. Он теперь с крючка соскочил. Его теперь со Светкиным папашей почти ничего не связывает. Только одни сентиментальные воспоминания, а они сейчас стоят не больше выеденного яйца.
— И, тем не менее, охоту на меня Ахмед так и не отменил.
— Да, чего-то он и впрямь разошелся. Странно… ― задумчиво протянула Виктория, но затем будто опомнилась, встрепенулась и добавила: ― Ну, и хрен с ним, с уродом этим! За спиной Стального полковника он тебя черта с два достанет. Руки коротки! ― После этих слов девушка юркнула к Сергею под руку, прижалась к нему всем своим горячим телом. ― Ну, так что, может продолжим…? ― Вика без всякого стеснения нащупала член любовника и крепко его стиснула.
— А у тебя есть настроение? ― охотник вяло улыбнулся, понимая, что таким способом подруга пытается отогнать нахлынувшую на него хандру.
— Если мой мужчина пожелает, я могу его поискать.
— И получится?
— А если не получится, я ЕЁ просто как следует послюню, и ОНА вновь станет влажной и скользкой, ― голос Виктории стал томный и тягучий, как горячий шоколад с пряными специями.
— А мне к НЕМУ что, карандаш прикажешь приматывать?
— Так, не сработало, ― со знанием дела констатировала бывшая проститутка, ― Совсем плохо! Видать придется отправляться на боковую.
— Ага, размечталась! Ты на время-то глядела?
Сергей взглядом указал на инфопанель, где над строчками последних приказов, сводкой погоды и сегодняшним дневным распорядком тускло светились большие зеленые цифры 04:32. Часы упрямо намекали, что до побудки осталось менее получаса.
— Черт, никак не привыкну просыпаться в пять утра, ― Вика потянулась и зевнула.
— Наука совершенно точно установила, что за каждый час до полуночи человеческий организм отдыхает больше, чем за три после. Армия мигом взяла это открытие на вооружение. Вот потому-то и отбой у нас в девять вечера, а подъем в пять.
— Да знаю я, ― блондинка отмахнулась. ― Но я-то всю жизнь жила совершенно по другому расписанию.
— Сегодня у нас с тобой особое расписание, ― хмыкнул Корн. ― Оказывается, сон в нем вообще не был предусмотрен.
В ответ на это уточнение девушка улыбнулась:
— Я бы с радостью согласилась еще на одну такую бессонную ночь.
— А не загнемся?
— Говорят, «клопы» позволяют продержаться до пяти суток без сна, так что надо этим воспользоваться, пока еще бабки на гостиницу остались. ― Произнеся это, Вика вдруг с беспокойством, почти со страхом поспешила уточнить: ― У тебя ведь остались?
— Остались, не волнуйся, ― новгородец поспешил успокоить свою подругу.
— Хорошо, ― девушка кивнула. ― Не трать. А то в казарме не очень-то покувыркаешься.
— Решено! Так и поступим. ― Сергей прижал к себе Викторию. ― Только завтра давай без воспоминаний. Только ты, я и эта замечательная кровать. ― Почесав затылок, охотник задумчиво добавил: ― И, пожалуй, рожу стоит поберечь. А то еще расквасят, да так, что до вечера никакие «клопы» не отремонтируют. Вот тогда-то тебе придется целовать мои синие опухшие вареники. Знаешь, кайф еще тот…!
— А почему тебе ее обязательно должны расквасить? ― удивилась Виктория.
— Армия, ― многозначительно протянул Корн. ― Старики нас еще долго будут проверять на прочность. Вот, например, сегодня с самого утра Геворкян приказал явиться на объект № 23. Что это такое, понятия не имею. Скорее всего, опять какой-нибудь очередной тест на вшивость?
— Не угадал, ― Вика ободряюще поцеловала друга и потянулась за своим боевым комбинезоном. ― Что такое объект № 23, мне известно совершенно точно. Это местный арсенал. И еще… да будет тебе известно, что я получила точно такой же приказ. Поэтому после построения двинем туда вместе.

Глава 21 

Россия. 
Двадцать пять километров к северо-западу от Твери. 
Полевой лагерь Стального полковника. 
Арсенальный спецбункер серии Б-045. 

Входная дверь оказалась изготовлена из трех слоев: металл, композит и снова металл. Собственно говоря, это была не одна цельная дверь, а три отдельные, установленные впритык друг за другом. После того как сканер распознал ДНК вновьприбывших, толстые бронеплиты стали поочередно отползать в сторону. Последняя из них открыла довольно просторное помещение, на противоположной стороне которого обнаружилась еще одна дверь, или точнее было бы сказать, еще одни раздвижные ворота. Все оборудование этого бетонного предбанника состояло из полностью разложенного и активированного мобильно-тактического защитного щита «Рубеж-33ТМ» и упрятанного за ним старого письменного стола. Стол оказался довольно внушительных размеров, а потому целиком за бронепанелью не умещался. Примерно четверть его заваленной кипами бумаг столешницы торчала наружу. В окружающей пустоте и чистоте это была единственная вещь, указывающая на наличие жизни в этом бетонном аквариуме.
— Пополнение? Ну, наконец-то! ― колючий сухой голос отразился от голых стен и накинулся на Сергея с Викторией сразу со всех сторон. ― Ко мне, шагом марш!
Говорившего видно не было, но он явно находился за щитом, а значит именно туда и требовалось прибыть молодым людям. Собственно говоря, «прибыть» это было чересчур громко сказано, скорее сделать шагов десять-двенадцать, после которых новобранцев и ожидало знакомство со старшим оружейным мастером крон-сержантом Слуцким по прозвищу Затвор. Именно этого субъекта Жора Хомяк охарактеризовал как «три Ж», что расшифровывалось не иначе как: жлоб, жмот, жопорванец.
— Рядовой Корн! ― отчеканил Сергей, вытягиваясь под взглядом колючих, но вместе с тем внимательных серых глаз уже немолодого человека в замасленном рабочем комбинезоне.
— Рядовая Золотова! ― стараясь не отставать от друга, выкрикнула Виктория, и Сергей вдруг только сейчас осознал, что впервые слышит ее фамилию.
— Прибыли для получения оружия и экипировки! ― не надеясь на четкий и лаконичный доклад подруги, Сергей вновь взял инициативу в свои руки.
— Где вас черти носят! Бульдог мне тут уже пол склада перерыл! ― проскрежетал Затвор, и голос его действительно походил на лязг не смазанной затворной рамы какого-то древнего карабина.
— Мы… ― Виктория начала и осеклась. Очевидно, девушка никак не могла взять в толк, что именно ей вменяют в вину: медлительность или активность гвардии сержанта Лепса, который за какие-то полчаса уже умудрился не только перетрясти все владения Слуцкого, но и основательно подпортить последнему нервы.
— Господин сержант, нас инструктировал командир взвода, по этой самой причине и произошла небольшая задержка, ― охотнику вновь пришлось прийти на выручку подруге.
— Крон-сержант, ― поправил Сергея Затвор, и на лице у него явственно отразился настоящий водоворот из разочарования, досады и даже тоски. Эх, мол, такая возможность сорвалась! Отмазался сосунок! А я уж надеялся как следует отдрючить его за компанию вот с этой белобрысой сучкой! Не Бульдог, конечно, но хоть кто-то из этой гребанной развед-банды.
— Виноват, господин крон-сержант!
Новгородец про себя улыбнулся, очень довольный тем, что сумел оставить унтера с носом. Вообще, как Сергей уже догадался, в армии существует целая наука общения с начальством, и базируется она на трех основных принципах: первый ― никогда не унижайся, иначе рано или поздно об тебя станут вытирать ноги; второй ― аргументируй, но только в двух-трех словах, а то еще чего доброго может показаться, что ты умнее командира; третий ― в крайнем случае громко и с душей вопи «Виноват!».
— Ладно уж… ― пробубнил пожилой оружейник и с чисто профессиональным интересом покосился на новенькие, отсвечивающие матовым пластиком цвета «хаки» набедренные тактические кобуры, которые Сергей только сегодня утром приобрел у запасливого капрала Зыкова за кругленькую сумму в 450 юаней. ― Пушки у вас нормальные, ― Слуцкий сделал паузу, присматриваясь сперва к пистолету Сергея, а затем Виктории: ― ЛП-15 и Р-67, если не ошибаюсь…
— ЛП-17, ― гордо поправил Сергей, намекая на владение более новой моделью лазерника.
— И чему тут радоваться? ― оружейник даже не подумал разделить восхищений юноши. ― Что б ты знал, рядовой, 17-й ― это всего лишь модификация ЛП-15, причем не самая удачная. Так… добавили пижонских прибамбасов и цену почти в два раза взвинтили.
Чем именно отличается пижонское оружие от стволов для настоящих мужиков, оружейник объяснять не стал, зато безапелляционно предупредил:
— Вообще-то, вам пистолеты ни по должности, ни по званию не положены. Конечно, здесь не регулярная армия, так что сдавать лишние стволы не придется, но и на халявную смену и перезарядку батарей тоже не рассчитывайте. Все это будете делать только за свои собственные бабки. Можно здесь у меня, можно в городе или еще где… Короче, как пожелаете.
Приободренный тем, что так мастерски заброшенный невод почти наверняка приведет к нему улов из новых клиентов, крон-сержант не сумел сдержать самодовольной ухмылки. Его явно попустило. Продолжая склабиться, унтер опустил взгляд на свой рабочий стол и любовно, почти по-отечески погладил какую-то пухлую папку из коричневого матового пластика. Исходя из того, что эта подборка находилась у Затвора ни где-нибудь на задворках, а прямо под рукой, Сергей понял, что в ней сосредоточены, так сказать, бестселлеры местного бумагомарательства.
— Держите, вот… ― Слуцкий ловко выудил из-под коричневой обложки один из листков и, даже не глянув на него, протянул Сергею. ― Это прайс-лист. Тут список услуг, цены и все такое прочее… Ознакомитесь на досуге.
Ну, конечно…! ― подумал бывший жестянщик. ― Прайс-лист! Как же я сразу не догадался?!
Корн взял протянутую распечатку и больше по инерции, чем от особого нетерпения узреть колонки многозначных чисел, опустил на нее взгляд.
— Я сказал на досуге! ― прикрикнул на новобранца оружейник. ― А теперь проваливайте! Ждут вас. И передайте Бульдогу, что через полчаса я тут начну все закрывать. Мне на обкатке новой партии «Диких ос» надо быть. Так что пусть выметается поскорей!
Оружейный мастер вдавил у себя под столом какую-то потайную кнопку, после чего послышалось дружное урчание электромоторов. Створки тех ворот, что располагались в глубине контрольной комнаты, начали плавно расползаться в стороны.
— Чего стоите?! Бегом марш! ― Слуцкий кивнул в сторону открывающегося прохода и тут же поспешил добавить: ― Только самим там ничего не лапать! Все, что положено, вам выдадут.
Когда молодые люди отошли от стола старшего оружейного мастера и оказались на расстоянии достаточном, чтобы не быть услышанными, Виктория очень тихо произнесла:
— Здорово ты ему про Геворкяна наплел. Молодец! А то бы вони могло быть…! Знаю я таких гамноедов.
— Почему наплел? ― ухмыльнулся охотник. ― Ведь мы и впрямь пообщались с капитаном, и он нам даже приказал: «Осваивайтесь побыстрей!». Чем не инструктаж?
Сергей хитро подмигнул своей подруге, и та ответила ему точно таким же заговорщическим подмигиванием. В этот миг молодые люди вспомнили ту причину, по которой их путь из казармы к арсенальному спецбункеру занял почти полчаса. Дело тут оказалось в неисправном боевом транспортнике ТТС-7, который повстречался по пути. Любопытства ради Корн приоткрыл бронедверь десантного отсека и обнаружил, что для размещения десанта здесь было предусмотрено два длинных сидения очень похожих на медицинские топчаны. Собственно говоря, в этом-то и заключалось второе предназначение данного транспортного средства, ведь, насколько Сергей помнил, бронированные транспортники серии ТТС частенько использовали для вывоза раненых прямо с передовой.
Известие о том, что внутри машины имеются лежачие, места очень заинтересовало Вику. Девушка тут же предложила выяснить насколько те мягкие. Аргумент, что у них почти нет времени и что выстуженный железный бронетранспортер не лучшее место для занятия сексом, рядовую Золотову совершенно не убедил. Бывшая проститутка заявила, что занималась этим делом и в куда более худших местах, причем в гораздо более неподходящих ситуациях. А насчет холода… Так ведь Сергей знает, как у нее тепло, даже горячо там… внутри…
Пока охотник пытался сообразить, что в данной конкретной ситуации более важно: четкое и своевременное выполнение приказа или вдруг нахлынувшее на них обоих дикое желание, Виктория ловко юркнула в чрево стального монстра. Там она скинула с себя камуфлированную термокуртку, а затем принялась расстегивать паховые застежки на своем боевом комбинезоне. При этом подруга бросала на Сергея самые томные взгляды и возбуждающе крутила своей все более и более оголяющейся задницей.
Мать твою…, а ведь эта чертовка и впрямь умеет уговаривать! ― сказал себе Корн и тут же добавил: ― И, кстати, это вовсе не мы такие сексуально озабоченные. Это все козни коварных «клопов»!
Полностью оправдав свои действия, молодой человек воровато огляделся по сторонам. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, новгородец быстро поставил ногу на широкую рифленую подножку ТТС-7…
От хмельных воспоминаний юношу оторвал лязг металлических ворот. Сергей оглянулся и увидел, как за их с Викой спинами смыкаются бронированные створки. Они словно отрезали весь остальной совершенно цивильный мир от владений великого бога Марса.
Арсенал Отдельного Тверского спецбатальона был, что называется, забит до отказа. В нем оказалось довольно много совершенно нового, ни разу не пользованного оружия. Хранилось оно, как и положено, под пломбами, в заводских контейнерах из толстого ударостойкого композита. Штабеля этих грязно-зеленых «гробов» чередовались с многоярусными пром-стеллажами, на полках которых отдыхали после ратной работы уже побывавшие в деле образцы. Сергей почему-то представлял, что здесь окажутся отливающие матовым фрезерованным металлом оружейные пирамиды, как в его любимых кинобоевиках, но на деле все обстояло гораздо проще… да, к тому же, и как-то подозрительно знакомо.
— Будто там… на «Энигме», ― прошептала Вика, чем подсказала охотнику причину посетившего его легкого приступа дежавю.
— На «Энигме»? ― Корн задумчиво кивнул. ― Да, пожалуй…
Юноша понял, что его подруга имеет в виду вовсе не сами массивные металлические стеллажи, хотя и они были почти такие же, как и те, что Сергею довелось собственноручно крушить на злополучном паркинге. Виктория говорила о предметах, разложенных на полках. Все это оружие, оно ведь тоже когда-то кому-то принадлежало.
Подтверждение данной мысли долго искать не пришлось. Первый же лазерный карабин, который Сергей взял в руки, оказался «инкрустирован» любовно нацарапанной надписью «Петруха ― даст всем в ухо!». Прочитав ее, Корн горько хмыкнул. Судя по тому, что карабин оказался на оружейном складе Стального полковника, дать в ухо, тем более всем, у этого самого Петрухи явно не получилось. Все вышло как раз наоборот ― хорошенько накостыляли именно ему.
— Эй! Ну, где вы там застряли? ― громкий окрик заставил Корна оторвать взгляд от оружия и оглянуться.
Шагах в двадцати от того места, где остановились молодые новгородцы, возник Шура Виккерс, который призывно махал им рукой. Судя по всему, снайпер разведвзвода появился из неширокого прохода, прорезающего стену зеленых контейнеров, маркированных всем хорошо известной эмблемой корпорации «Филипс».
— Давайте, пошевеливайтесь! ― Виккерс поторопил новобранцев, и тут же, слегка понизив голос, добавил: ― Бульдог уже рвет и мечет, а вы, блин, как в воду канули!
— Уже идем! ― Сергей вернул на полку лазерный карабин незнакомца Петрухи, после чего укоризненно покосился на Викторию, мол, предупреждал ведь… А вот теперь огребем по полной программе.
— Может, еще и пронесет, ― без малейшего оптимизма буркнула девушка и виновато потупила взгляд.
— Ладно уж, ― вздохнул охотник. ― Ты в случае чего помалкивай. Врать я сам буду.
— И чего мы там шепчемся? ― Шура засек заговорщическое перешептывание новобранцев и явно что-то заподозрил.
— Да вот Серега поблагодарить тебя просит, ― близость опасности заставила Вику соображать очень быстро. ― Классная штука этот твой нейротранслятор.
Золотова сунула руку в карман своей камуфлированной термокуртки и извлекла оттуда небольшой приборчик в корпусе из D-полимера. Девушка двинулась к Виккерсу, поигрывая пластиной, будто каким-то брелком.
— Было круто, ― подтвердил шагающий вслед за подругой Корн, при этом он не смог удержаться от гаденькой ухмылочки.
— Будете должны, ― промычал снайпер с самой кислой рожей.
Глядя на него, Корну тут же стало понятно, что догадка о скрытой, так сказать, дополнительной функции нейротранслятора и впрямь оказалась верной. Прибор действительно исправно шпионил за наивными пользователями и сливал их личные интимные записи воротиле местной видео-индустрии. Только вот минувшей ночью у Виккерса с этим делом получился полный облом.
Полученный от рядовой Золотовой неиротранслятор, Шура стиснул в кулаке, затем молча развернулся и зашагал вглубь того самого, ранее замеченного Сергеем прохода. Новобранцы переглянулись и двинулись вслед за ним, резонно полагая, что повторного приглашения от Виккерса сейчас можно и не дождаться.
Совершив плавный поворот, туннель вывел молодых людей к небольшой огороженной стальной сеткой зоне. В ней стояло с десяток грубо сваренных столов, несколько табуретов, а по всему периметру расположились металлические шкафы с запчастями и инструментами, промышленные 3-D принтеры, контрольно-измерительные комплексы, роботизированные металлообрабатывающие станки. Не требовалось иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, это ― ремонтный сектор.
Помимо разобранного или подключенного к тестирующему оборудованию оружия здесь находилось довольно много полностью боеготовых образцов. Все они были разложены на пяти выстроившихся в ряд столах, перед которыми, словно генерал на строевом смотру, расхаживал героический гвардии сержант Алексей Лепс. Бульдог то и дело брал в руки один из стволов, придирчиво его разглядывал, оценивал вес, проверял насколько удобны рукояти и органы управления, затем сержант резко вскидывал оружие и начинал шарить прицелом по некой невидимой цели, притаившейся где-то в самом дальнем темном углу рем-зоны. За всем этим действом с ленцой наблюдал незнакомый молодой человек в таком же, как и у крон-сержанта Слуцкого, рабочем комбинезоне. Он сидел на вывинченном до максимума, а оттого очень высоком табурете и неспеша потягивал из металлической кружки горячий, исходящий аппетитным ароматом кофе.
— Вот, доставил красавцев! ― Виккерс громко оповестил о прибытии молодого пополнения.
— Мо-ло-дец, ― без особого интереса протянул Лепс, после чего сконцентрировался на изучении очередной модели ― короткого лазерного карабина, ладно втиснутого в какой-то зализанный, обтекаемый, футуристический корпус камуфлированной раскраски. О том, что все мысли седовласого ветерана в настоящий момент всецело захвачены только этим оружием, стало понятно по вопросу, с которым тот тут же обратился к молодому оружейнику: ― Каплан, а как у этой машины с подавлением оптико-атмосферных помех?
— Вот видишь, им тут и без нас было чем заняться. Так что не дрейфь, все путем! ― успела шепнуть Сергею его подруга, прежде чем по арсеналу разнесся неожиданно звонкий голос того, кого именовали Капланом.
— В режиме «С» ― 8,3 по стандартной европейской шкале, господин сержант. При попадании в чрезмерно плотную среду включается автоблокировка. В этом случае энергия по-пустому не растрачивается и не возникает демаскирующий эффект.
— 8,3 ― это мало! Чертовски мало! ― в глазах Бульдога сверкнула горькая досада.
— Чем больше мощность, тем больше и поглощение средой. Зависимость экспоненциальная, ― спец по оружию бессильно развел руками. ― Законы физики, мать их…!
— Тогда какого хрена у SK-41 коэффициент аж целых 9,5? Это я точно знаю!
— Так ведь у «вышибалы» четыре ствола! ― хмыкнул Каплан. ― Четыре низкоэнергетических генератора дают четыре низкоэнергетических луча. Естественно, для каждого из них коэффициент будет 9,5 единиц. Именно поэтому Ремингтон и выпускает многоствольные системы, а вовсе не для пробивной мощи, как считает большинство наших горилл. Ну, а суммарная энергия выстрела получается вполне приличная, почти как у «Хави-4-3».
Молодой оружейник кивнул на карабин, который Бульдог держал в своих руках, из чего Корну сразу стало понятно, что это и есть тот самый «Хави-4-3».
— «Ремингтон» весит просто дохренища! Штык с ним в рукопашную, как с дубиной ходит, ― покачал головой Лепс, ― А этот легкий и удобный, приятно взять в руки.
— Так забирайте, господин сержант. Чего тут долго раздумывать? У нас на складе таких всего пять штук было. Четыре уже ушло, офицеры разобрали. А вот этот, самый новый, третьей генерации, Слуцкий велел придержать, так сказать, «для особого случая». Кабы вы сегодня шмон не устроили, он мог тут так и пылился до тех самых пор, пока «четверка» не отыщется. ― Дойдя до этого места, Каплан хитро прищурился и задал вопрос далекий от оружейной темы: ― Господин сержант, а как вы догадались, что лучшие образцы у нас в контейнерах радиационной безопасности?
Поглощенный изучением новой смертоносной игрушки, мучаясь извечным, почти Гамлетовским «брать или не брать», Бульдог долго тянул с ответом… так долго, что Виккерс не вытерпел:
— Работа у нас, разведчиков, такая: примечать то, что другим не дано. Верно я говорю, командир?
— Каплан, а что хорошего ты мне скажешь по поводу четвертой генерации? ― гвардии сержант пропустил мимо ушей треп своего подчиненного, посчитав его пустым бахвальством и полностью бесполезным сотрясанием воздуха.
— «Хави-4-4» я видал только на выставке, примерно за год до катастрофы. Все характеристики почти на порядок выше, чем у этого «Хави-4-3». Слыхал, департамент обороны закупил 1200 штук для нужд спецвойск. Так они где-то и осели… ― оружейник отхлебнул еще глоток кофейку и многозначительно подняв глаза к потолку, добавил: ― Возможно там… Ведь все лучшее всегда оказывается там…
Странный ответ оружейника заставил Сергея с Викой переглянуться. За время пребывания в расположении батальона новгородцам уже неоднократно приходилось слышать намеки на некую миссию, к которой они все теперь причастны. При этом часть собеседников вот точно так же, как и Каплан, тыкали в небо и строили жутко таинственные рожи.
— Короче, это ты так мягко намекнул, что на четвертую генерацию пока можно не рассчитывать. А раз так, то надо обеими руками хватать вот эту последнюю «тройку»?
Этот, то ли вопрос, то ли вывод Бульдога заставил молодых людей вновь впиться глазами в сюрреалистический лазерный карабин.
— Примерно так, ― кивнул Каплан.
— Значит «тройка»… ― пробурчал себе под нос Лепс и уже в который раз примерился к «Хави». Бульдог поупражнялся с оружием еще около полминуты, затем почесал затылок, тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой: ― Нет уж… Хлипкий он какой-то. Да к тому же что-то не улыбается мне в самый неподходящий момент оказаться с напрочь заблокированной пушкой. Так что, пожалуй, остановлюсь на старом добром «Калаше».
Произнеся эти слова, гвардии сержант положил на стол элегантный испанский лазерный карабин и, перейдя к соседнему столу, взялся за рукоять угрожающего вида машины с мощным термо-акустическим глушителем на конце ствола.
— Господин сержант, с кассетами из циркония возможны перебои, ― поспешил предупредить Каплан. ― Если производство игл для гаусс-винтовок мы уже кое-как наладили, то боеприпасы к РРК-043 приходится выписывать из Москвы. И не факт, что в следующий раз нашу заявку удовлетворят.
— Когда не станет циркониевых, буду стрелять сталью, закончатся и они, приду сюда за новой пушкой. Все просто! ― объяснил Бульдог и тут же принялся протирать «обновку» от заводской консервационной смазки.
Сергей с завистью следил за этим его занятием. Оно и понятно, ведь в руках гвардии сержанта поблескивал вороненой сталью настоящий РРК-043! Ручной рельсотрон от концерна «Калашников» образца 2043 года вот уже не одно десятилетие входил в пятерку самого мощного и разрушительного оружия, когда-либо поступавшего на вооружение мобильных пехотных подразделений. Хотя боеприпасами рельсотрону и служили обычные металлические шарики, но разгонял он их до умопомрачительных 10–12 километров в секунду. При такой скорости и гигантской кинетической энергии попадание шарика в цель вызывало не удар, а настоящий взрыв, сравнимый со взрывом ручной гранаты или, к примеру, ракеты класса «Москит». Когда же разработчики из «Калашникова» запустили в производство новые высокоэнергетические цирконийсодержащие заряды, мощь их детища возросла в разы. Попадание в цель такого боеприпаса сопровождалось не только мощным взрывом, но и горением циркониевого облака, температура которого переваливала за 4500 градусов. Начиная с этого момента, с помощью РРК-043 стало возможно жечь любую легко и среднебронированную технику, сносить целые пролеты мостов и этажи зданий.
Подобрав себе оружие, Бульдог вспомнил о пополнении:
— Корн, Золотова, а вы какого хрена жметесь там по углам? Подходите, присматривайтесь, выбирайте. Виккерс, не спи, блин! Возьми шефство!
— А-а может для новобранцев лучше подойдут образцы из сектора «Г»? ― осторожно поинтересовался Каплан, и Сергею показалось, что он зметил, как оружейник заговорщически подмигнул Бульдогу.
Сектор «Г»? Что-то знакомое… ― Корн постарался припомнить весь путь, который они с Викой проделали по заваленному оружием складу. Где же он видел эту самую «Г»? Тренированная зрительная память молодого охотника молниеносно перелистала картинки с зелеными контейнерами, ящиками с оружейными аккумуляторными, брезентовыми чехлами поверх законсервированных Т-500 и остановилась на стеллажах с б/у-шным вооружением, тех самых, где Сергей и обнаружил лазерку незабвенного Петрухи. Именно на них со стороны главного прохода и красовались небольшие металлические таблички с небрежно набитой через трафаретку буквой «Г».
Ну, конечно, для чего еще здесь может храниться всякое старье? ― с досадой подумал юноша. ― Только для того, чтобы всучить его зеленым новобранцам!
— Каплан, твою мать… ― мысли Корна прервал разгневанный рев Бульдога. ― Вижу, ты у своего шефа поскудства-то поднабрался! Ты чего, моим людям собрался всякое дерьмо подсунуть?! Это тем, кто каждый день по краю ходит?! Благодаря кому вы тут рожи в тепле отжираете?! На чьем горбу потом в рай надеетесь въехать?! Ой, не зли меня, капрал!
Демонстрируя свое крайнее раздражение, рискующее вот-вот перерасти в нечто куда более неприятное, Бульдог грохнул мощным прикладом своего рельсотрона по металлической столешнице. Звук получился не хуже, чем от самого настоящего выстрела, по крайней мере, именно так показалось Сергею.
— Г-господин сержант… ― от неожиданного грохота оружейник аж подпрыгнул на табуретке и тут же покосился на железобетонный потолок, будто надеялся отыскать там дыру, пробитую зарядом из РРК-043, ― я ни о чем таком даже и не подумал. Просто в секторе «Г» имеется довольно много неплохих образцов. И ассортимент пошире, чем здесь. Как раз для девушки можно будет подобрать…
— Подбирать будем вот из всего этого, ― отрезал Лепс, указав на разложенные перед ним стволы. ― Так что приступить к выполнению приказа!
— Проходим-проходим, не стесняемся! ― Шура Виккерс поспешил начать обзор представленного вооружения. ― Вот тут у нас четыре гауссовки. Кстати, одна из них знаменитая американская «Барракуда», но выполнена под европейский боеприпас. Дальше идут плазмометы, но их в нашем взводе не очень…
— Я бы взяла вот этот… если, конечно, на него снайперский прицел можно установить? ― просьба Виктории оборвала тираду Виккерса на середине и мигом приковала к ней всеобщее внимание.
Вика остановилась около того самого стола, возле которого еще совсем недавно стоял гвардии сержант Лепс, и держалась за еще не растерявшую тепло его пятерни рукоять испанского «Хави-4-3».
— Что называется, не в бровь, а в глаз… ― только и смог произнести ошарашенный наглостью блондинки Шура.
— Слуцкий просто офигеет, ― поддержал разведчика Каплан. ― Наш элитный «Хави-4-3» для первой встречной салабонки!
Похоже, именно последняя фраза молодого оружейника и решила исход дела. Бульдог громко заржал и громогласно объявил свой вердикт:
— Решено! Каплан, записывай эту испанскую балалайку на рядовую Золотову. И прицел не забудь. Какой там у тебя самый лучший?
— «Пульсар» пятой серии, ― Виккерс помог командиру. ― Знаю точно, в прошлом месяце целых двадцать штук получили!
— За весь этот банкет со Слуцким будете сами разбираться, ― предупредил молодой оружейник.
— Я уж разберусь, ты, милок, не сумлевайся, ― заверил его гвардии сержант.
— Камуфляж с летнего на зимний перебивать? ― Каплан поставил пустую кружку на стол, тяжело вздохнул и принялся вводить данные в свой рабочий компьютер.
— Перебьешь на универсальный. Зимний нам теперь и нахрен не нужен. Может, уже и снега-то настоящего больше в жизни не увидим.
В этих словах Бульдога скрывалось нечто странное, какой-то потаенный смысл или намек. При других обстоятельствах Сергей обязательно бы это просек и заинтересовался, но сейчас… Сейчас перед молодым человеком, собственно говоря, вчерашним мальчишкой лежала целая куча разнообразного, самого современного оружия, из которой можно было выбрать все, что только пожелаешь.
— Плазмометы можешь откинуть сразу, даже импульсные. У нас во взводе их целых четыре штуки. Это и так перебор, мы с собой на дело от силы пару штук берем, остальные, так… хранятся, чтоб не просквозило, ― Виккерс проследил за взглядом новобранца и ясно дал тому понять, что ни о каком «что только пожелаешь» не может быть и речи.
— Я дома, в Новгороде, «Метелью-16» пользовался. Хорошая, безотказная машина… тульская сборка, ― неуверенно начал юноша.
— Гауссовка? Что ж, очень хорошо! ― Кивнул Шура и тут же подхватил со стала ту самую знаменитую заокеанскую «Барракуду».
— Нравилась «Метель»-то? Почему именно ее захотел выбрать? ― Бульдог с прищуром покосился на Корна.
— Что выдали, тем и пользовался, ― пожал плечами Корн. ― У нас с оружием туговато было, так что моих личных хотений особо никто и не спрашивал.
— Ты у жестянщиков не только разведчиком был, но и охотником, причем, как я слыхал, очень и очень неплохим, ― продолжил Лепс. ― Так неужто этот ваш Хмурый тебе даже приличную снайперку выделить не мог? Ведь с гауссом на охоту таскаться ― себя не уважать.
То, что Бульдог знал, как зовут старосту их клана, Сергея слегка удивило, однако он решил, что разведчики Стального полковника могли добираться и до Новгорода, а там клан жестянщиков и его бессменного главу знали многие, причем частенько мастеровых обитателей пригородного коттеджного поселка так и называли ― клан Хмурого.
— Снайперская винтовка? ― переспросил юноша, когда, как ему показалось, отыскал причину осведомленности Бульдога. ― У нас в клане, насколько я знаю, всего одна такая и имелась. В прошлом году один военный прибился. Пришел со своим оружием, вот у него-то как раз и была СЛВТ. Остальные вооружились кто чем, по большей части самоделки, спортивные модели или вообще древний огнестрел. ― Дойдя до этого места, Сергей с горькой иронией хмыкнул: ― Так что мне еще очень повезло, что настоящий боевой гаусс достался.
— Вы что сами лазерное оружие мастерили? ― не смог сдержать своего удивления Каплан. ― Просто охренеть!
— А чего тут хренеть? ― за новгородцев подписался Виккерс. ― Они ведь жестянщики, а значит инженеры, механики, изобретатели всякие. Им, как говорится, и карты в руки!
— Промышленные лазеры переделываем, ― чтобы окончательно развеять все сомнения оружейника, уточнил Корн. ― У нас там неподалеку завод располагался. Крупный, компании «Тероформ Груп». Раньше горнопроходческое оборудование выпускали: комбайны, лазерные буры… Вот оттуда все компоненты и добываем. Конечно, установки получаются крупные и тяжелые, такие за собой особо не потаскаешь, но для того, чтобы на блокпостах ставить, вполне пригодные.
На несколько секунд в арсенале наступила тишина. Бойцы Стального полковника кривили рожи и морщили лбы, силясь представить тех самопальных монстров, о которых говорил молодой новгородец. Судя по всему, получалось это у них с трудом. У бывалых солдат явно не выходило ассоциировать творения сугубо мирных жестянщиков с каким-либо более или менее сносным оружием.
— И как вы со всем этим барахлом хотели остановить группировку Ахмед-Хана? ― Бульдог подтвердил догадку Сергея. ― У него ведь даже тяжелые потоковые системы имеются, причем вовсе не «Шквалы», а самые последние «Струны-7СД».
— Вообще-то раньше мы с Ахмедом мирно сосуществовали, ― пробубнил юноша, угрюмо потупив взгляд. ― Так сказать, до некоторого момента…
О каком именно моменте идет речь, Корн решил не уточнять, однако, как выяснилось, бывалый гвардии сержант оказался в курсе всех последних новгородских событий.
— Да-а, сынок, конечно, ты вместе со своей девахой здорово «удружил» жестянщикам, ― протянул он.
Слова Бульдога, этот ироничный тон хорошо осведомленного человека хлестнули по Сергею будто удар кнута, заставили его превратиться в натянутую стальную струну. Опасность! Предательство! Все повторяется вновь! Оказывается, это не осталось во вчерашнем дне, в том темном холодном подвале под старым заброшенным промкомплексом. Оказывается, ничего не кончено! Корна действительно предали и продали. А то, что вокруг верные и надежные товарищи, это лишь миф, басня, в которую его для чего-то заставили поверить. Для чего? Что это за такая гребанная игра?!
Сергей задал себе этот вопрос и тут же сам на него ответил. От этого ответа новгородец пошатнулся, как от мощного удара в переносицу. В глазах потемнело, а в голове помутилось. Черт, ведь он же им все рассказал! То, что вчера из него не удалось вырвать даже самыми изощренными пытками, сегодня Корн собственноручно преподнес своим псевдо-друзьям на блюдечке с голубой каемочкой. Он разболтал не только о вооружении жестянщиков, но даже и о том, о чем его, вроде как, и не спрашивали ― о заводе «Тераформ», главном источнике жизненно-необходимых клану материалов и компонентов.
Стыд, отчаяние, страх за жизни сотен простых мирных людей заставили Сергея очнуться. Он должен что-то сделать, исправить свою чудовищную ошибку. Срочно! Немедленно! Сейчас же! Адреналин вскипел, мозг лихорадочно заработал и выдал всего один-единственный вариант решения проблемы. Да, пожалуй другого пути и вправду нет, ― сказал себе бывший жестянщик, после чего его рука метнулась к кобуре с лазерным пистолетом.
Победила молодость и рефлексы прирожденного охотника. Люди Стального полковника лишь только дернулись в безуспешной попытке достать свое оружие, а дуло снятого с предохранителя ЛП-17 уже глядело в их сторону.
— Сволочи! Мрази! ― выдохнул Корн и сделал пару шагов в сторону, чтобы все три цели оказались как можно в более узком секторе обстрела. Краем глаза он приглядывал и за Викой. Кто знает, может и она замешана во всем этом грязном спектакле? Похоже, доверять тут вообще никому нельзя!
— Э-э… ты чего, парень? ― Виккерс первым подал голос.
— Считаете, развели меня, как самого последнего лоха?! ― палец Сергея нервно теребил спусковой крючок.
— Сдурел, что ли? Кто тебя разводил? ― рявкнул Бульдог. ― А ну, мать твою, быстренько опустил пушку. Это приказ, рядовой!
— В жопу твои приказы! ― с металлом в голосе проскрежетал новгородец. ― Думаете, я нихрена не понял? Вы все знаете про меня, про Кристину, про Хмурова, про весь наш клан. Вопрос: откуда? А я отвечу ― продались, суки! За грязные, замаранные кровью юани Ахмеда!
— Ах, вот оно что! ― на лице Лепса появилось понимание всего происходящего. ― Ты, солдат, все совсем не так понял. Так что давай спрячем стволы и спокойно начнем разбираться. Вот смотри, я ложу свою пушку на стол.
Гвардии сержант и впрямь отстранил от себя РРК-043 и на вытянутых руках стал медленно опускать его на металлическую столешницу.
— За идиота меня держишь?! ― Корн даже и не подумал отвести пистолет. ― Никаких разговоров быть не может. Вы тут, гады, из меня много чего вытянули. А я повелся, раскис, как последний… ― на этом месте юноша скривился, словно от боли, но тут же превратил эту гримасу в оскал загнанного в угол, но от этого ставшего еще более опасным хищника. ― Ну, да это не беда. Ахмед все равно нихрена не узнает. Мертвые никому ничего не расскажут! Мертвые умеют хранить чужие тайны!
С этими словами Сергей навел свой ЛП-17 прямо в широкий, покрытый первыми морщинами лоб гвардии сержанта Лепса. Хотя Бульдог и был чем-то ему симпатичен, но рисковать, договариваться и торговаться с этим человеком новгородец не мог, просто не имел право. Уж слишком многое было поставлено на кон.
Именно в этот самый миг Сергей и понял, что Бульдог ухмыляется, едва заметно, самыми краешками губ. На удивление в этой ухмылке не было ни затаенной злобы, ни призрения, ни уничижения, ни надменности. Гвардии сержант улыбался, как человек со стороны наблюдающий за потугами молодого несмышленого щенка, который вдруг возомнил себя грозой целого двора. Вот именно это и напугало Корна больше, чем все самые страшные проклятья и угрозы, наверняка имевшиеся в ассортименте старого солдата. Новгородец понял: что-то идет не так, что-то он пропустил, за чем-то не углядел. А значит, если прямо сейчас, сию минуту не нажать на спуск, то этот шанс будет потерян уже навсегда. Этот страх, эта невесть откуда накатившая паника и впрямь заставили юношу судорожно надавить на спусковой крючок.
Выстрела не последовало, и причиной тому стал вовсе не отказ оружия. Дело обстояло куда хуже ― Корн просто не смог надавить на спуск, хотя изо всех сил пытался сделать это. Указательный палец правой руки категорически отказывался гнуться. Да и сама рука вдруг сделалась непослушной, ватной и практически не способной противостоять весу ЛП-17. И еще, по ней почему-то плясали невесть откуда взявшиеся крошечные голубые молнии.
Вслед за рукой приступ чудовищной слабости, жжения и ломоты захлестнул все остальное тело. Сергею вдруг показалось, что он оказался внутри огромной невидимой капли едкого молекулярного клея, что именно это вязкое вещество замедляет его движения, обжигает его тело, что именно на борьбу с ним и уходят все его силы. К тому же невидимая субстанция искажала, растягивала, делала будто резиновыми абсолютно все звуки. Как раз в таком гуттаперчевом виде до сознания новгородца и доползли слова Бульдога, который тот произнес, глядя куда-то прямо сквозь Сергея:
— Слу-у-у-дски-и-й, тво-о-ю-ю ма-а-ть, ну-у-у где-е-е те-е-бя-я-я че-е-рти-и-и но-о-о-ся-я-я-т?!
Хотя Корн и расслышал эту заунывную какофонию, но обнаружить в ней какой-либо смысл, увы, уже не смог. Борьба с тягучим обжигающим коконом выпила из него все силы. Теперь их недоставало даже для того, чтобы просто стоять на ногах.
Я падаю… Всему конец… Они победили… ― такими были последние… даже не мысли, а обрывки мыслей, которые искорками вспыхнули и тут же погасли в голове Сергея, после чего тот провалился в тяжелое сумрачное забытье.

Глава 22 

Россия. 
Двадцать пять километров к северо-западу от Твери. 
Полевой лагерь Стального полковника. 
Универсальный казарменный модуль серии «Улей». 

Первым, что достучалось до сознания Сергея, оказались звуки. Они были монотонными и гулкими, словно раскаты какого-то древнего туземного барабана. Бам! Бам! Бам! Затем пауза и опять: Бам! Бам! Бам! Что за чертовщина?! Откуда берется эта зловредная, бесцеремонно пинающая мозг канонада?! Хотя юноша и не понимал, где он и что творится вокруг, однако в нем почему-то все сильнее и сильнее крепла уверенность, что нечто подобное с ним уже происходило. Этот странный паралич… пустота в голове… это перетряхивающее все извилины громыхание…
Ну да, так и есть ― было! Точно было! А раз так, то что произошло потом? Чем все закончилось в тот… прошлый раз? Как следует поступить, чтобы проломить эту гребанную стену полного ментального паралича, пугающего непонимания, леденящей неизвестности?! Ответ отыскался где-то в самом дальнем уголке оживающего, возрождающегося сознания ― надо слушать, просто слушать. Слушать?! Что ж, нет ничего проще! И Корн действительно весь превратился в слух.
Некоторое время все оставалось по-прежнему ― сплошная неразбериха из рокочущих, следующих друг за другом ударов, но по мере того как Сергей вслушивался, они все чаще и чаще меняли свою высоту и тональность, становились не такими уж монотонными и похожими друг на друга. Теперь молодой новгородец мог различить нечто напоминающее ритмичную мелодию или клокотание воды, или рокот мотора, а может… Неужели? Неужели человеческую речь?!
Начиная с этого мгновения, Корн принялся жадно впитывать каждую нотку, каждую смену тональности, каждый едва различимый шорох. Эти старания уже очень скоро принесли свои плоды. На смену бессмысленной тарабарщине пришла первая более или менее членораздельная фраза:
— … а у этого пройдохи Слуцкого, там, оказывается, на каждом шагу видеосенсоров понатыкано. Прикиньте, мужики?! Так что за всем этим цирком он наблюдал с самого начала.
— Это вы с Бульдогом того… рисково сработали, ― откуда-то издалека прокомментировал тему видеосенсоров другой, достаточно молодой голос. ― А кабы Затвор свою жопу от стула так и не оторвал… Что бы тогда делали?
Окончание вопроса почти заглушил какой-то резкий удар, сращенный с негромким металлическим звоном. Как только эта странная какофония смолкла, еще один слегка запыхавшийся и подхрипловатый собеседник возмущенно возразил:
— Не-е, ну ты, Курт, уж совсем…! Слуцкий, конечно, тот еще фрукт, жмот и хапуга каких мало, но все равно он свой в доску. Ветеран. Говорят, службу по полной тащил… Такой боевых товарищей в беде не оставит.
Сразу после этих слов незнакомца наступила небольшая пауза, вызванная появлением нового действующего лица, о чем новгородца оповестил звук приближающихся шагов. К этому моменту Корн уже достаточно оклемался, чтобы понять ― он в казарменном модуле. Главным доказательством тому служил висящий в воздухе ни с чем не сравнимый коктейль из человеческого пота, электронейтральной оружейной смазки ИТМ, озонированного воздуха и штатного армейского дезинфектора «хвойный лес», который в реальности больше смахивал на «подгнивший лимон». К запахам, как и положено, прилагались соответствующие акустические эффекты: голоса, возня, скрип коек, гул климаторов, сигнальное пиликанье информационных панелей.
Повезло, что я здесь, а не в какой-нибудь гнилой яме, ― пронеслось в голове у Сергея. ― А ведь вполне могли и туда зашвырнуть. Хотя черт его знает, может, в конце концов, все этим и закончится. Корн хотел было незаметно пошевелить руками и проверить, не примотаны ли они к ободу койки, но прозвучавший невдалеке голос заставил юношу напрочь позабыть об этом намерении.
Этот голос, было сложно не узнать или спутать с каким-либо другим. Услышав его, Сергей мигом затаил дыхание и сжался в комок. А как же иначе, ведь рядом стоял тот самый человек, которого эксжестянщик совсем недавно держал на мушке, и даже более того, которого на полном серьезе собирался откомандировать в мир иной.
— Солома, а ты, блин, делаешь успехи! ― между тем пророкотал Бульдог. ― Правильно диагноз поставил. Затвор наш человек, хоть и гнильцы порядком поднакопил за годы-то прозябания в тылу. А, между прочим, двадцать лет назад мы с ним в 105-й бригаде служили простыми солдатами. Тогда все по-другому было, и он был другим.
— 105-я бригада? Это та, что в Эр-Рияде отличилась? ― в голосе задавшего вопрос послышалось нешуточное уважение.
— И в Эр-рияде, и в Эль-Кувейте, ― уточнил гвардии сержант. ― Жаркий был год. Мы тогда по всему Ближнему востоку отметились. Энергетический кризис начинался. Запасы нефти подходили к концу, и ее требовалось во что бы то ни стало сохранить для биохимического сектора, для будущего всей Земли, так сказать. А эти узколобые шейхи, несмотря на все предупреждения, продолжали гнать нефтянку на топливную переработку. Вот и пришлось срочно перекрыть краник, а заодно и проредить весь этот зажравшийся коронованный огород.
— Да-а… веселые были времена … Эх, жалко не застал! ― с сожалением протянул Виккерс, голос которого Сергею удалось идентифицировать с вероятностью в девяносто девять процентов.
— Теперь понятно, как старине Затвору удалось так ловко сработать. Опыт, блин, его просто так не пропьешь! ― боец с характерной хрипотцой перевел разговор с прошлого, на самое что ни на есть настоящее.
— Хорошо, что у Слуцкого под рукой нейростанер оказался. А то, в самом-то деле, не убивать же конченного придурка! ― выкрикнул голос, который Сергей уже успел промаркировать именем Курт. Кроме того, благодаря своему умению ориентироваться и острому слуху, охотник теперь окончательно укрепился в уверенности, что этот субъект расположился где-то чуть поодаль: справа и метрах в шести-семи от всей остальной компании.
— Нейростанер у Затвора всегда под рукой, ― проинформировал подчиненных Бульдог. ― Придурков всяких кругом хоть пруд пруди, особенно теперь, а стрелять в арсенале, сами понимаете, самое последнее дело. Его ведь так, за нефиг срать, и на воздух поднять можно.
Разговор разведчиков плавно перетек от хотя и очень интересных, но все же отстраненных тем к одной, более чем конкретной, и именовалась она ― новобранец Сергей Корн. Последний, даже лежа с закрытыми глазами, моментально почувствовал это. Тело прямо-таки зачесалось от уколов чьих-то пристальных взглядов. Начиная с этого момента, изображать бесчувственное неподвижное бревно новгородцу стало невероятно сложно.
— Да он, кажись, оклемался! ― неожиданное восклицание подхриповатого Соломы оповестило, что охотник все же в чем-то прокололся и вся его маскировка пошла коту под хвост.
— Шура, а ну, глянь на диагностер, ― приказал Бульдог.
— Показания биоритмов мозга в норме. Нервные рефлексы тоже, ― через каких-то пару секунд отчитался Виккерс. ― Так что наш юный друг уже вполне…
— Э, подъем! ― довольно сильный удар сотряс койку, на которой распластался Сергей. ― Хорош под «двухсотого» косить! Мы таких артистов…
— Рева, отставить! ― приказ гвардии сержанта остановил Солому на самом интересном месте. ― В принципе пацан правильно среагировал, по-мужски. Уважаю.
— Откуда вы все знаете? ― Корн приоткрыл глаза и, щурясь от электрического света, попытался разглядеть обступившие его фигуры.
— Не, ну ты погляди на него! Опять за свое! ― осклабился скуластый мужик со светлыми слегка всклокоченными волосами и кривым, явно перебитым носом. Он поставил ногу на обод кровати, облокотился о свое колено, и теперь буквально нависал над Сергеем. Интерес, с которым эта колоритная личность разглядывала охотника, можно было квалифицировать как чисто профессиональный. Именно с таким увлечением ученый-энтомолог и наблюдает за только что пойманной редкой мухой.
— Откуда вы все знаете? ― новгородец принял вызов и, не мигая, уставился в мутные голубые глаза блондина.
— Упертый тип, я же говорил! ― хохотнул Виккерс. Он тоже наклонился над Сергеем и ободряюще подмигнул тому, мол, с возвращением, приятель! После этого Шура ловко сорвал с груди и висков вернувшегося к жизни новгородца миниатюрные клеммы полевого военно-медицинского диагностера «Ритм-2Б»
— А ну, в сторону, шантрапа! ― Бульдог бесцеремонно растолкал обоих солдат и сам занял их место.
К этому моменту Корн уже поднакопил достаточно смелости, чтобы гордо и непреклонно глянуть в глаза гвардии сержанту Лепсу, а затем в третий раз задать свой фирменный вопрос. Он бы непременно так и поступил, однако Бульдог успел первым:
— Ну, чего ты все заладил «откуда?» да «откуда?». Знаем потому, что положено. Имеются у нас кое-какие источники информации.
— Вернее имелись, ― поправил командира Виккерс и при этом заговорщически подмигнул блондину с перебитым носом. ― Верно я говорю, а… Солома?
Ах, вот он значит какой, этот самый Солома! ― пронеслось в голове у охотника. ― Именно о нем говорила Вика, и именно ему при случае Сергей намеревался переломать руки и ноги. Хотя сейчас с этим делом, пожалуй, можно и обождать. Сейчас основная задача ― выяснить и понять, что за чертовщина тут творится.
— Вик, а чё ты мне тут глаз плющишь? ― возмутился Солома уже откуда-то из-за пределов видимости. ― Как будто это я их гр-р-охнул?
Слово «грохнул» Солома произнес с явным напрягом, да еще и под аккомпанемент уже слышанного ранее громыхания металла. На этот раз Сергей безошибочно распознал в этом звуке рабочий ритм одного из силовых тренажеров. Пяток таких машин были размещены на небольших, очерченных толстой желтой линией участках прямо между рядами армейских коек.
— Ну, грохнул может и не ты, а вот в компост перемолол… ― не унимался Виккерс.
— Кого грохнули?! В какой компост?!
Корн рывком привстал на локтях, напрягся и принялся вглядываться в стоящих рядом с его койкой людей. Появись нечто недоброе в их лицах или взглядах, и Сергей это заметит. Обязательно заметит и тогда… А вот тогда будь, что будет! Может, он и сумеет кое-кого прихватить с собой на тот свет!
Все кто сейчас окружал новгородца, были далеко не из общества «Добрых самаритян». Повадки матерых хищников ощущались в каждом движении, жесте, взгляде. При желании эти волки способны растерзать любого за считанные секунды, но… только не сейчас и только не Сергея. Новгородец почувствовал это и даже слегка устыдился своих мыслей и подозрений.
— Черт бы вас всех побрал… ― пробубнил Корн и остановил свой взгляд на Бульдоге, ― Да объясните, наконец, что значат все эти разговоры!
— Подымайся солдат, не время сейчас бока отлеживать.
Гвардии сержант Лепс ободряюще похлопал Сергея по плечу и сделал шаг в сторону, тем самым освобождая место, где бы тот смог одеться. Хотя, собственно говоря, особо одеваться было нечего. Новгородца бросили на одеяло прямо в боевом комбинезоне, только лишь расстегнули молнию на груди, да стянули с ног ботинки, которые теперь сиротливо валялись около койки.
На то чтобы привести себя в порядок, новобранцу требовалось не более минуты, но даже за это время он успел пару раз пристально зыркнуть по сторонам. Юноша снова и снова пытался удостовериться, что находится именно в казарме разведвзвода, а не в каком-либо другом месте. Цепкий взгляд охотника поочередно выхватывал из окружающей обстановки то двухъярусные койки и втиснутые между них шкафы с личными ячейками, то оружейные пирамиды и стенды технического обслуживания, то металлические табуреты и тренажеры ОФП. Все оказалось на своих местах, все было точно так, как Сергей и запомнил.
Еще большего облегчения добавили знакомые лица бойцов, занятых своими обычными повседневными делами. Помимо Бульдога и Виккерса, нетерпеливо топтавшихся около Сергея, в помещении находилось еще, как минимум, полдюжины человек. На глаза сразу попался Солома, который лежа на короткой гимнастической скамье, усердно жал рифленый гриф комплексного силового тренажера «Арнольд». При этом контрольная панель спортивной машины демонстрировала вполне достойный вес в 110 кг, который блондин установил для очередного подхода.
Чуть правее спортблока четверка бойцов, в числе которых оказались Жора Хомяк и девушка-минер по прозвищу Семерка, увлеченно играла в карты. Подходящего стола в казарме не оказалось, поэтому заядлые картежники соорудили его сами. В дело пошел сложенный в походное положение малый тактический бронещит, который, не мудрствуя лукаво, водрузили на одну из пустующих коек.
Недалеко от играющих расположился долговязый бронебойщик Тарас. Насколько Сергей знал, был он самым натуральным атомщиком и, вместе с тем, ветераном батальона, одним из первых вступивший под знамена Стального полковника. Детина валялся на койке в тренировочном костюме. На голове его красовались крупные универсальные наушники армейского образца. Наушники были скоммутированы с одной из висящих под потолком инфопанелей. Вместо традиционной оперативной информации на ней демонстрировался какой-то боксерский поединок. Видео было очень старое, что следовало как из качества записи, так и из полного отсутствия у боксеров какой либо защитной экипировки. Поблескивая голыми потными торсами и длинными шелковыми трусами, мужики валтузили друг друга не по-детски. Доказательством тому служили заплывшие от свежих гематом рожи и струйки крови, стекающие из рассеченных бровей. Тарас очень живо реагировал на все происходящее на экране. Он то и дело выкрикивал: «Давай! Давай! Резче! Врежь ему, хлопец!». При этом здоровенные, крепко сжатые кулаки атомщика ходили ходуном, будто тот сам участвовал в поединке.
На удивление все эти люди с их незатейливыми интересами и потребностями, вся эта странная, несуразная с точки зрения обычного цивильного гражданина обстановка вдруг показалась Корну знакомой, понятной, надежной, почти родной. А вот все то, что творилось снаружи этих серых металлических стен… Теперь именно тот внешний мир, из которого он и пришел, представлялся угрозой, темной тайной за семью печатями. Почему именно так? Самостоятельно с этой головоломкой Сергею было не разобраться.
— Пока ты в санчасти загорал… ― отвечая на вопросительный взгляд юноши, протянул Бульдог. ― Пару дней тому назад… а может и чуток пораньше, объявились в наших краях три весьма подозрительные личности. Это колоритное трио в соседнем поселке ошивалось, из кабаков не вылазило, вопросы всякие-разные задавало и все дружбу с нашими бойцами пыталось свести. Но у Стального полковника народ по большей части бдительный, стреляный, так что сразу в штаб доложили. И вот, начиная с этого момента, к делу подключили нас.
Сергей с замиранием сердца ловил слова сержанта, и от каждого из них в нем все больше и больше росло беспокойство или даже нет, не беспокойство, а скорее гадкое предчувствие, словно ему предстояло узнать нечто отвратительное, нечто такое, что он вовсе и не хотел узнавать. Аналогичные ощущения должны возникать у внешне совершенно здоровых, сильных, жизнерадостных людей, которые явились на плановый медицинский осмотр и вдруг там по физиономии врача начинают понимать, что жить им осталось не так уж и долго.
— Мы их сразу решили не брать, ― между тем продолжил Бульдог. ― Мало ли что может выясниться и куда ниточка потянуться. Так что для первого, так сказать, знакомства подсунули им Курта.
Гвардии сержант кивнул куда-то в сторону. Поглядев в том направлении, Сергей увидел молодого парня, лишь немногим старше его самого, который на одном из оружейных стендов увлеченно калибровал какую-то странную лазерную винтовку. Услышав свое имя, Курт обернулся к Сергею и с легкой улыбкой отсалютовал. Вскинув руку, новгородец ответил на приветствие, но тут же вернул взгляд на продолжившего свой рассказ Бульдога:
— Оказалось, что ни малейшей угрозы для нашего подразделения эта троица не представляет, что они всего лишь ищут одного конкретного человечка, и даже готовы очень хорошо заплатить тем, кто им в этом деле посодействует.
— Не может быть! ― догадавшись о ком именно идет речь, выдохнул Сергей.
— Чего «не может быть»? ― Лепс удивленно приподнял бровь.
— Не может быть, чтобы они меня так быстро вычислили, причем здесь в батальоне.
— Да, странно, ― согласился Виккерс.
— Тут имеется всего один вариант, ― со знанием дела заявил Солома, который закончил очередной подход жима лежа и теперь расслабляя мышцы просто валялся на скамье. ― Стуканули тебя, парень. Сдали с потрохами.
— Но ведь никто не знал! ― почти закричал Корн, и это была святая правда.
Сергей никому не рассказывал о контакте, который ему передал Хмурый… никому, даже лучшему другу Гансу. Ну, а если бы и впрямь захотел это сделать, то все равно ничего конкретного сообщить не смог. Ведь что он знал? Абсолютно ничего, только номер связи в дышащей на ладан единой информационной сети. Так что какая-либо утечка из клана жестянщиков исключалась на сто процентов.
— Погоди, ― бас Бульдога жестко вторгся в воспоминания юноши. ― Как мне известно, ты к нам по протекции попал. Сразу оговорюсь, что не вижу в этом ничего дурного, мы тут все вовсе не по объявлению в газете собрались. Кто-то кому-то рассказал, кто-то кого-то направил… Но у этой медали имеется и другая, оборотная сторона ― этот самый «кто-то» теперь совершенно точно знает, где искать свое дорожайшее протеже.
— Нет, не может быть! ― Сергей протестующе замотал головой, словно отметая саму мысль об утечке со стороны Хмурого. Дабы продемонстрировать насколько это подозрение абсурдно и нелепо, новгородец добавил: ― Меня направил всеми уважаемый человек, староста клана, сослуживец и давний знакомый нашего полковника.
— А вот с этого места попрошу поподробней.
На удивление приведенные Сергеем, казалось бы, железные доводы не только не развеяли подозрения Бульдога, но даже наоборот, укрепили их. Удивленный или даже ошарашенный этим Корн уставился на старого солдата. Молодой человек молчал, пытаясь проникнуть в потаенный, чем-то даже пугающий смысл его слов.
— Ну чего, салабон, вылупился? ― Бульдог ухмыльнулся, причем совсем невесело. ― Для тех, кто на бронепоезде, популярно объясняю: похоже, твой староста и наш командир пересекались во время службы в НСБ. А это, чтоб ты знал, не просто какая-то там работенка, это самый настоящий диагноз. Люди там до неузнаваемости менялись. Такое впечатление, что им их родные мозги вытягивали, а в черепушку другие вкладывали, полезные, правильные с точки зрения «конторы».
— Это ты куда клонишь?
Вопрос задал вовсе не Сергей, а Виккерс, которого, похоже, очень заинтриговала данная тема, да и не только его одного. Практически все присутствовавшие в казарме разведчики, включая картежников, притихли и с любопытством стали прислушиваться к разговору. Исключение составлял, пожалуй, лишь один Тарас. Бронебойщик, отрешившись от действительности, продолжал с жаром переживать эпизоды остервенелого мордобоя.
— А клоню я к тому, что в основу НСБ заложены два основных принципа, ― Гвардии сержант Лепс не стал долго интриговать слушателей. ― Первый ― интересы страны превыше интересов и самих жизней простых граждан. Второй ― достижение результата требуется любой… Подчеркиваю! Любой ценой! ― Дойдя до этого места, Бульдог скривился будто от напряга, будто боролся с самим собой. ― Вообще-то правильные принципы, полезные родному государству. От них основной массе населения одна только польза и процветание, разумеется, кроме тех «счастливчиков», которые ради всеобщего блага попадут под раздачу.
— Это вы только что на меня намекнули? ― Корн исподлобья поглядел на командира.
— На тебя, чтоб мне сдохнуть, на кого же еще! ― гоготнул сержант. ― Ты чё еще не вкурил? Сдал тебя твой Хмурый, с потрохами сдал! Причем, сукин сын, грамотно так все обтяпал, как раз в духе «конторы». Выдворил тебя дурака куда подальше, чтобы не дай бог никто из жестянщиков не вступился, чтобы все прошло на нейтральной территории, тихо, без шума и пыли. Ахмед глотнет свежей кровушки, поддержит свой авторитет атамана, чем и останется весьма доволен. Дальше со спокойной душой отправится жрать самогонку и трахать свой гарем, а может даже возьмет новую телку на освободившееся вакантное место. В то же самое время мирный клан инженеров и конструкторов останется в стороне, его даже не взбудоражит известие о твоей безвременной кончине, потому что никто и никогда об этом не узнает.
— А зачем тогда этот самый Хмурый дал ему контакт с нашим полковником? ― посреди вдруг наступившей тишины голос Соломы прозвучал, словно воронье карканье.
— Хрен его знает, ― Лепс пожал плечами. ― Может, для успокоения души и совести. Типа сделал для пацана все, что мог, а дальше… А дальше это уже не ко мне. Дальше как карта ляжет.
Все то время, пока Бульдог говорил, Сергей сидел угрюмо уткнув взгляд в рифленые металлические плиты пола. Он вспоминал свой последний день в поселке жестянщиков и тот разговор с Хмурым, который у них состоялся в его доме. Неужто уже тогда гребанный НСБ-шник замыслил свое подлое дело? А может некие события произошли уже гораздо позже, скажем, когда Корн, цепенея от холода, плыл через Ильмень? И вот именно эти самые события как раз и вынудили старосту заключить сделку с хозяевами. А может так вышло, что самого Хмурого захватили в плен, и он выдал тайну Сергея вовсе не по своей доброй воли, а под пытками или даже под воздействием «коктейля правды»?
От этой мысли у бывшего жестянщика сразу отлегло от сердца, в нем вновь стала возрождаться вера в свой клан и населяющих его неподкупных, благородных, честных людей. Однако это облегчение продлилось всего несколько секунд, по истечении которых Корн вспомнил о «Бронехаммере», о том самом внедорожнике, что поджидал его на подходе к транспортному коридору М-10. Помнится, Вика говорила, что хозяева загребли ее вечером, после чего бедолаге пришлось ублажать их всю ночь. Ключевым словом здесь являлось ― «вечером»! Оно означало, что Ахмед отправил своих головорезов на перехват беглеца еще до того, как тот покинул клан. Сергей хорошо помнил: на тот момент ничего такого… экстраординарного еще не стряслось, и Хмурый был на месте, жив и здоров. Незадолго до того, как отправиться к озеру, Корн видел его своими собственными глазами.
Черт! Черт! Черт! Сергей даже застонал от внутренней, сдавливающей сердце боли. Выходит, все-таки Бульдог оказался прав! Его действительно отдали на заклание, будто какого-то жалкого безмозглого жертвенного барана!
— Чего скис, парень?! ― окрик гвардии сержанта в сочетании с довольно ощутимым тычком в плечо заставил Сергея очнуться и поднять глаза. ― Не ты первый и не ты последний. Иногда сотни или даже тысячи шли под нож ради общественного блага. А чего, нормальная практика!
— Нормальная практика… ― Сергей задумчиво и в то же время горько повторил слова старого сержанта. ― Ну и как теперь дальше жить, если знаешь, что тебя в любой момент продадут ни за грош? Кому и чему верить?
— Жить надо в любом случае, раз уж угораздило на свет народиться, ― осклабился Бульдог. ― А верить? Вот всем им… ― сержант указал взглядом на занятых своими делами бойцов. ― Им можешь верить смело и беззаговорочно. Бабы тебя рано или поздно разлюбят; друзья-приятели предадут, лишь только встанет выбор «ты» или «они»; держава ― наплюет, сдаст и подставит во имя каких-то там высших интересов. Но в этом мире существует одна штука, которая не согнется, не проржавеет, не протухнет и зовется она ― солдатское братство. И вот кроме него я больше ни во что не верю. Именно поэтому я сейчас здесь.
Бульдог произнес последнюю фразу и как-то воровато зыркнул по сторонам, будто искал тех, кто с ним не согласится или даже хуже того упрекнет во лжи. Как и следовало ожидать, таких в казарме не отыскалось. Правда, Виккерс саркастически хмыкнул, а Солома состроил какую-то очень гаденькую ухмылочку.
— Ну, ладно, хрен с вами… ― Лепс пошел на попятную. ― Пусть имеется еще она причина… Но скрепленное кровью братство это все же по-настоящему сильная штука.
— Хорошо сказано, господин сержант. Я обязательно запомню.
Молодой новгородец похвалил командира, однако в этой похвале так и сквозила горькая ирония, которой отчасти поспособствовало поведение двух разведчиков. Виккерс и Солома явно что-то знали: может, лично о Бульдоге, может, обо всем их батальоне, может, кое о чем другом, но молчали. Именно это молчание, да еще парочка брошенных друг на друга быстрых многозначительных взглядов и насторожили юношу.
— За тебя, салабон, между прочим, сто штук давали. Совсем неплохие деньги, ― Бульдога разозлили тон и недоверие Сергея. ― И ты думаешь, кто-нибудь на них польстился?! Тех трех уродов, что пришли по твою душу, допросили как следует, а затем пустили в расход, и даже рука не дрогнула.
— А потом вон Солома свез их на подшефную ферму, на удобрения. Не пропадать же добру! ― добавил пикантных подробностей Виккерс.
Корн проглотил вдруг ставший поперек горла ком и с неожиданно нахлынувшим чувством стыда пролепетал:
— Спасибо… Спасибо, что не выдали… не продали.
— То-то же! ― буркнул в ответ Лепс.
На этом месте в разговоре образовалась небольшая пауза, во время которой вновь загромыхал тренажер, запищал оружейный стенд, с новой силой разгорелась карточная баталия. Так продолжалось минуты две-три, пока Корн не отыскал в себе смелость для очередного вопроса:
— Господин сержант, а полковник…? Как он вообще? Грамотный офицер? ― Корн призвал на помощь все свое искусство дипломатии и старательно подбирал нужные слова. ― Это я к тому, что он ведь тоже из «конторы»…
— Ты, блин, если чего хочешь спросить, так спрашивай напрямую. Не юли, как сопливая шлюшка, которой западло отсосать у клиента, ― рявкнул Лепс.
— Угу… ― Сергей угрюмо кивнул. ― Значит, спрошу прямо: а на полковника-то можно положиться? Он как, разделяет эти ваши принципы? Одним словом, не продаст?
— Во, завернул: «ваши принципы…», ― заржал Солома. ― Интеллигенция, мать ее за ногу!
Возможно, отставной блюститель порядка и дальше собирался развить тему пребывания мягкотелых маменькиных сынков в рядах их лихого разведвзвода, но сержант грозно зыркнул на него, и Солома сразу заткнулся. Сразу после этого Бульдог снизошел до ответа на поставленный вопрос:
— Не продаст, ― односложно рявкнул он, ― и на этом все, точка, тема закрыта!
— Вообще-то наш командир боевой кадровый офицер аэромобильных войск, ― Шура Викерс, пользуясь правом ветерана, позволил себе вольность не подчиниться приказу старшего по званию. ― А в НСБ он консультировал отдел спецопераций. Вот такой, значит, получается расклад.
— Так точно, все понял, господин сержант, ― отрапортовал Корн, чем дал понять, что тема и впрямь закрыта.
— Ладно… ― Бульдог показал кулак Виккерсу, после чего своей здоровенной лапой подцепил Корна за шиворот и заставил подняться с койки. ― А теперь, чтоб тебе дурные мысли в башку не лезли, займешься делом. Вон, вали к Алферову. ― Гвардии сержант ткнул пальцем в сторону Курта. ― Он покажет, как обращаться с лазерным хлыстом. «Скальпель-370М» имеет свои особенности. Надо привыкнуть, приноровиться, но потом… уверен, тебе понравится.
— Мне? Хлыст?! ― удивленно и вместе с тем восхищенно выдохнул юноша.
Сергей кое-что слыхал о хлысте. По своей сути это был все тот же лазерный карабин, но с одним довольно существенным отличаем: длительность его импульса была увеличена с нескольких микросекунд до секунды, а в некоторых режимах и до полторы. Этого времени волне хватало, чтобы встроенная в ствол система коррекции успевала прочертить лучом довольно длинную линию, дугу или зигзаг. В результате этого вспыхивающая в воздухе огненная кривая и впрямь очень напоминала раскрученный для удара хлыст. В случае, если стрелок оказывался достаточно опытным и успевал создать хлыст нужной длины и конфигурации, одним выстрелом было реально выкосить до полудюжины противников.
— Мне кажется, ты справишься, ― Бульдог окинул новгородца оценивающим взглядом. ― Жестянщик все-таки, с PIP имплантатом, да к тому же молодой, рефлексы резвые. Лучшей кандидатуры нам на хлыст не найти. ― Для пущего понимания особой ответственности, которая теперь лежит на Сергее, гвардии сержант добавил: ― У нас во взводе раньше такого оружия не было. И очень зря. Наверняка много хороших парней могли бы остаться в живых, окажись с ними рядом умелый стрелок со «Скальпелем».
— Я постараюсь, ― пообещал Корн. ― Немного поупражняться и…
Договорить Сергей так и не успел. Развешанные в разных частях казармы информационные панели, до того закрашенные нейтральным синим цветом, все одновременно взорвались тревожными алыми всполохами. Исключением не стала даже та панель, на которой Тарас прокручивал свое высокоэстетичное видео. Надрывно взвыл сигнал тревоги, а вместо пунктов внутреннего распорядка на экранах появилась большая красная надпись: «Общий сбор. Готовность к выходу ― один час. Экипировка усиленная по классу 4А».
— Ох, нихрена себе…! ― громко присвистнул Солома.
— Да-а-а, что-то не припомню я такого, ― в тон товарищу подтвердил Виккерс и словно в поисках поддержки поглядел на Бульдога.
Гвардии сержант оставил этот немой вопрос без ответа, так как за входными дверями казарменного модуля послышался топот бегущих ног, а уже через секунду внутрь помещения ввалился капрал Зыков в сопровождении пятерых чумазых, покрытых пылью и грязью бойцов. Сергей с трудом опознал в одном из них Вику.
— Штык, какого хера…?! Что, нафиг, происходит?! ― рявкнул Бульдог, сделав шаг навстречу своему старому боевому товарищу.
— Все хренво, Лёха, ― отдуваясь, прохрипел Зыков. ― Орда с юга прет. Гребанные атомщики, видать, что-то пронюхали. Все кланы объединились и движутся прямо к Волоколамску, к космопорту. Сейчас это единственный наш стартовый комплекс. Сам понимаешь, возьмут его ― тогда хана. Всему хана!
— Откуда знаешь про атомщиков? ― в голосе бульдога звучало не то чтобы недоверие, а скорее непринятие такой мерзкой реальности.
— Мы с полигона топали и как раз на капитана напоролись… Геворкян сейчас в штаб попер. Приказал загружать все оружие. Все, какое только имеется.
— Черт, гребанные мутанты! ― Бульдог скрипнул зубами и в гневе сжал кулаки. ― Известно сколько их?
— До хренища… и даже больше! ― Штык, не теряя времени, подскочил к своей ячейке и распахнул дверцу. На стоящую рядом койку тут же полетели тяжелые защитные модули, гранаты и оружейные батареи. Попутно капрал умудрялся кратко обрисовывать ситуацию: ― Питерский штаб собирает всех, на кого только может положиться. Наш батальон к космопотру ближе других. Так что когда прибудем на место, придется закрепиться и держаться до подхода остальных сил.
— Остальных сил…? ― ветеран болезненно скривился. ― Раньше надо было репу чесать. А то сейчас, где ж они возьмут эти самые силы? Шваль всякую пригонят, типа НСБ-шных стукачей, да мальчиков-одуванчиков из службы охраны. И не факт, что остальные мародеры подпишутся. Они ведь и сами могут рвануть в космопорт, раз такая тема пошла.
Пока продолжался этот диалог отцов-командиров, Вика подбежала к Сергею.
— Серега, не стой, как вкопанный! ― выдохнула она. ― Собирайся! Где твоя пушка?
— Здесь его пушка.
Голос Алферова прозвучал прямо за спиной Корна. Новгородец обернулся на звук и тут же подхватил брошенное ему оружие. Вместо обещанного Бульдогом инструктажа, от Курта Сергей получил всего лишь один короткий совет:
— Если не успеешь освоиться с хлыстом, переключай в режим «1-ТИ», иными словами «точка-импульс». Тогда «Скальпель» сработает как обычное лазерное ружье. Но учти, прицельная дальность получится всего около 500 метров, дальше начнется стекание луча… Короче, хрен попадешь, не та это машина.
— С атомщиками долгих перестрелок точно не будет, ― утешил Сергея прибывший вместе со Штыком Коровин. Рослый сибиряк как раз пробегал мимо, а потому расслышал последнюю фразу Алферова. ― Нас ждет развеселое мочилово, стенка на стенку, до победы. Естественный отбор, блин! Всасываешь, салабон?
Как раз в этот момент на глаза Коровину попался бронебойщик Тарас, который четкими и точными движениями профессионала застегивал и одновременно корректировал под объявленный боевой режим свой комбинезон. Сибиряк не смог устоять перед искушением и тут же подтрунил над товарищем:
— Ну чё, Тарасик, готов к встрече? Слыхал, гости с юга?! Тебе будет приятно. Родичи, как-никак!
— Тамбовские волки им родичи, ― буркнул бронебойщик, даже не поглядев на обратившегося к нему шутника.
— Сурьезный мужик! ― Корова указал взглядом на их собственного взводного атомщика. ― В драке ты его, парень, держись. Не подведет.
Свой совет сибиряк давал уже совершенно серьезно. Корн понял это и с благодарностью кивнул.
— Удачи, салабон!
Коровин дружески хлопнул Сергея по плечу и помчался дальше, в направлении пакгауза, где хранилось тяжелое вооружение разведвзвода.
— Вика, ты что-нибудь понимаешь? ― с лицом мрачным как грозовая туча Сергей вновь повернулся к своей подруге. ― Какого хрена мы должны защищать этот полностью бесполезный космопорт?
— Похоже, нам с тобой не все рассказали, ― девушка вывалила из своей ячейки комплект бронепанелей и одну за другой принялась прилаживать их к боевому комбинезону. Активированная нано-ткань буквально впитывала защиту, в результате чего тело Виктория все больше и больше покрывалось прочным керамико-полимерным панцирем.
— Насколько «не все»?
— Нет времени. Потом разберемся, ― девушка кивнула на ячейку Сергея. ― Цепляй броню!
— Дельный совет, ― похвалил Бульдог. Гвардии сержант только что закончил раздавать приказы, а потому у него отыскалась пара секунд и для новобранцев.
— Господин сержант, ― Корн испытывающе уставился прямо в глаза унтер-офицера. ― Этот старый космопорт в Волоколамске… Чем от так важен? Почему все твердят, что это наш единственный шанс?
— Космопорт? ― Бульдог очень невесело осклабился. ― О космопорте вам, салабоны, думать еще рановато. Для начала попробуйте выжить хотя бы вот в этом бою. Справитесь, докажете, что достойны, вот тогда нам и будет о чем потолковать…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ  
Сарагоса, 2016 г.